Земная твердь вторила учащенным ударам ее сердца.
Водяной туман пытался прогнать тьму, что настойчиво цеплялась за ступни в высоких сапогах.
Но Гвин искала другую стихию. Из тех, что всегда были где-то рядом, но не нарушали дистанции.
Она обшарила пространство. Ее лицо изменилось: черты обрели резкость, стали агрессивнее. И даже ненавистные клыки, что выглянули из-под верхней губы, более не беспокоили Гвин. Они стали казаться даже чем-то удобным, неотъемлемым.
Девушка по-птичьи резко повернула голову туда, где дрались двое мужчин. Сверкала зачарованная сталь. Она сшибалась с живым, хищным мраком раз за разом, однако никто из противников не собирался уступать. Они могли бы сражаться так до тех пор, пока один не устанет, но устать мог лишь живой. Пропустить удар. Достаточно было бы единственной оплошности, и Гвин не собиралась этого допустить.
Адептка сосредоточилась до такой степени, что голова отозвалась острой болью, и наконец нащупала то, что столь усердно искала.
Нужная сила, как всегда, оказалась ближе, чем можно было предположить, – прямо у Гвин за спиной. Еле различимая багряная паутинка. Невесомая. Смертоносная. Она текла тонкой любопытной струйкой, будто бы наблюдала и одновременно ждала своего часа, чтобы вмешаться.
Гвинейн Гарана протянула руку и указала на того из мужчин, кто не имел при себе оружия, лишь манипулировал тьмой вокруг. Медленно, чтобы быть уверенной, что призванная ею сила верно понимает цель.
Алое марево поднялось за спиной девушки. Из крохотной капельки развернулась неудержимая мощь, точно громадные крылья, сотканные из огня. Непростого огня.
Гвин позволила ему устремиться к намеченной жертве.
Пламя жадно взревело, как дикий зверь, которого пытаются удержать хлипкой веревкой. Геенна огненная рвалась на свободу.
Атран Ратенхайт повернул голову на звук, заслоняясь рукой от бьющего в лицо жара.
И заглянул в глаза грохочущему аду.
Все адепты с первых дней обучения в Академии знают, что нет силы страшнее и опаснее Чистой тьмы. Она обманчива и тиха. Она дурманит разум и подчиняет себе того, кто пытается подчинить ее. Призрачная иллюзия власти. И любой темный колдун очень скоро становится ее рабом. Чистая тьма молчалива и нетороплива. Она тянет свои живые гибкие щупальца, заслоняя солнце в самый ясный день. Она обладает собственной волей и ведает, что все равно получит свое, поэтому спешить ей некуда.
Но Неукрощенный огонь – другое дело. Это клокочущая дикая стихия, удержать которую почти невозможно. Потому что это действительно огонь преисподней. Сам ад, пришедший на землю по воле призывателя. Он заставляет камень кипеть и испаряет плоть вместе с костями, а неосторожный всплеск может уничтожить небольшой город. В отличие от Чистой тьмы, Неукрощенный огонь не имеет собственной воли, лишь голод. Неутолимое желание пожрать все вокруг, включая того, кто его призвал.
Испепеляющий Инферно в руках худенькой девушки. Одна крохотная капелька ада. И единственная сила, которую можно противопоставить Чистой тьме.
Только Гвинейн Гарана не боялась преисподней, что гибко обтекала ее со спины и рвалась навстречу противнику, потому что сама сделалась ее частью. Способности окулус сплели ее жизненные силы с энергией адского пламени, сплавив их в единое целое.
Адептка резко взмахнула левой рукой и отбросила ВарДейка к стене. Мужчину приложило о каменную кладку столь ощутимо, что в глазах у него потемнело. Он чуть не выронил клинки. В последний миг успел отвернуться, понимая, что сейчас произойдет и отчего подруга столь бесцеремонно с ним обошлась. Она стремилась защитить Криса, убрать его с дороги, чтобы его не зацепило.
Ратенхайт попятился назад. Уткнулся спиной в угол. Забормотал слова темных проклятий, таких, что поднимают мрак из недр земных.
Тьма выросла вокруг него, просачиваясь сквозь камни под ногами, заклубилась, как живая.
Неестественно красные губы Гвин разомкнулись. Она заговорила, обращаясь к Атрану, но голос ее стал иным. Он звучал эхом сотни голосов, и в каждом из них не осталось ни капли страха, лишь насмешка. И от этого по спине Криса пробежал холодок.
– Сейчас ты не спутаешь боль с удовольствием, – пообещала девушка. И обращаясь к пламени, что едва сдерживала, приказала: – Дотла.
Огонь взревел.
Тонкая струна, соединявшая юную чудотворицу с адским пламенем, лопнула.
Инферно устремился вперед живым потоком, словно спущенный с цепи демон.
Чистая тьма Атрана загустела настолько, что скрыла носферата полностью.
В нее врезался кровавый огонь, вгрызся. И принялся пожирать, используя мрак как топливо.
В тот же миг на стенах и полу вокруг жертвы начал плавиться камень – так в жерле вулкана зарождается лава.
Крисмер вскочил на ноги, схватил шотели одной рукой, другой вцепился в локоть неподвижной подруги.
Адский огонь отражался в распахнутых белых глазах Гвин. Его жар колыхал растрепанные алые пряди подобно морскому бризу.
– Уходим! – ВарДейк потянул ее прочь. – Гвинни! Уходим немедленно! Сейчас тут все взлетит к чертям!
Полный муки и отчаяния вопль огласил подземелье.
Атран Ратенхайт пытался высвободиться из горящего кокона – и не мог. Инферно не собирался отпускать свою жертву.
Этот крик вывел Гвин из оцепенения. Она моргнула, глаза вновь стали зелеными. Она в последний раз глянула туда, где нарастал гул потусторонней стихии, а затем позволила Крису увести себя.
Бушующий огонь тем временем разошелся настолько, что пополз по камням во все стороны, напитываясь окружающими энергиями. Он с аппетитом пожирал все на своем пути. Что-то, шипя, закапало сверху. Едкий запах серы заполнил воздух вместе с криком носферата.
Задрожала земная твердь, будто пыталась унять зуд гнойной раны. Эта дрожь прокатилась по кряжу, дошла до города у подножия.
Инферно понадобилась лишь пара минут, чтобы разгуляться во всю мощь. Насытиться, как раздутый мыльный пузырь. И лопнуть, обрушивая в образовавшийся котел кипящей магмы то, что осталось от поместья Скорбящая Гора.
Столб едкого дыма и искр поднялся к безмятежным ночным небесам.
Всего одна капля преисподней не оставила после себя ничего.
Глава 8Импульс
В силки попался сокол. Небольшая песочная пустельга с крапчатыми крыльями и выразительными глазами цвета меда. Совсем молодая птица, но уже достаточно выносливая, чтобы совершить перелет до Идариса.
Крисмер поймал пичугу в поле за тыном, где та охотилась поутру. Магическая приманка привлекла внимание, заставила спикировать. И крепко сомкнулась на обеих лапках, пригвоздив к земле. Прежде чем птица успела не на шутку разволноваться, адепт уже коснулся ее спины, бормоча нужное заклятие.
Он дождался, пока пустельга успокоится и сложит крылья, и лишь тогда высвободил ее из силка. Крис надежно закрепил на одной из лапок маленькую капсулу с коротким посланием для Авериуса Гарана. Проверил, хорошо ли держится. А потом наклонился к притихшему пернатому другу, чтобы наложить на него необходимые чары для полета к адресату.
Наспех написанное письмо гласило: «Работа выполнена удачно, но мы задержимся в пути. Гвин потратила много сил на свои особые чары и теперь отдыхает. Благодарю за ваши зелья, мастер».
ВарДейк закончил творить заклятие, ласково погладил птицу по маленькой голове и с улыбкой шепнул:
– Спасибо тебе, дружок. Слетаешь туда-обратно и снова будешь свободен.
Пустельга беззвучно раскрыла загнутый клюв – то ли зевнула, то ли показала адепту язык. Мужчина лишь усмехнулся и подбросил посланника в воздух, отпуская в полет навстречу утреннему солнцу.
Крис с довольной улыбкой проводил сокола взглядом, а когда птица скрылась из виду, побрел обратно. В сторону постоялого двора «Цыпочка», куда посреди ночи привез изнемогающую Гвин.
Девушка то и дело стонала и норовила заснуть прямо в седле, поэтому Пуговка с весьма важным видом вновь везла обоих адептов. Крису приходилось придерживать сидевшую перед ним Гвинейн, чтобы та не свалилась на землю. Кошмар же трусил следом, нагруженный их вещами.
Впрочем, в отличие от прошлого раза, Гвин была вполне себе жива, лишь переживала тяжелое состояние, похожее на сильное переутомление вкупе с интоксикацией. Если такова была цена за использование способностей окулус, то Крис своей подруге явно не завидовал.
Они прибыли на постоялый двор в предрассветных сумерках. Адепту пришлось долго стучать, пока заспанный хозяин не отпер двери. Оказалось, что новых постояльцев в «Цыпочке» той ночью не появилось, а бродячие артисты с кибиткой уехали еще накануне, поэтому корчмарь решил запереться на ночь. И появление старых знакомых его весьма удивило.
Трактирщик разбудил конюха. Они вместе помогли Крису расседлать лошадей, включая крайне недовольного Ночного Кошмара. Затем адепт отнес уже уснувшую Гвин на жилой этаж. Услужливый корчмарь перетащил туда же их вещи.
Адепты заняли ту же комнатку с двумя кроватями, хоть и остальные комнаты сейчас были свободны. ВарДейк не хотел оставлять Гвин одну слишком надолго. Поэтому он попросил хозяина корчмы организовать для них ранний завтрак, а сам написал послание для мастера Гарана и заторопился в поле, чтобы поймать птицу. К счастью, на зачарованную приманку сокол попался очень быстро.
Теперь Крис спешил обратно к Гвин, однако ему вновь пришлось задержаться.
У ворот «Цыпочки» адепт столкнулся с группой из пяти селян, среди которых был и бургомистр Аэвира. Мужчины, которые направлялись на фермы, с почтением поприветствовали адепта, но бургомистр замешкался, пропуская их вперед. Его глаза округлились, а челюсть отвисла. Бывший чиновник явно не надеялся встретиться с Крисом вновь, да еще и столь скоро.
– А где… госпожа? – Его губы задрожали.
– Отдыхает, – коротко ответил Крис, но когда другие селяне удалились на почтительное расстояние, тише добавил: – Отправляйся в город. Ты нужен своим людям. Помоги им вернуться к нормальной жизни, и это будет твоим искуплением.