– Встреться с моими родителями, – Гвин закусила губу, с мольбой глядя в его голубые глаза так близко к ее лицу. – Официально.
Они сидели в порту на низкой каменной стене в окружении толстых белых голубей и кормили их хлебными крошками, когда Гвин вдруг смущенно призналась Крису, что это ее самое любимое место во всем Идарисе.
– Почему? – с привычной ласковой улыбкой спросил адепт. Он придвинулся ближе и обнял девушку за плечи, притянув к себе.
– Здесь очень красиво, – адептка слегка прищурилась, всматриваясь вдаль. – И видно все: и город, и морской простор. Как живут люди. Как бурлит жизнь на улицах. Как в бухту заходят одни корабли, как уплывают другие. Видно часы на ратуше, чтобы не позабыть о времени. И слышно, как шумят волны, чтобы не спешить понапрасну. А еще здесь чудесная компания.
Она кивнула в сторону голубей. Две пташки активно делили у ног адептов хлебную корочку.
Крис нежно поцеловал девушку в щеку. Убрал от ее лица особо непослушные пряди.
– Волнуешься? – Она сплела их пальцы.
– Нет, – ответил Крис, нарочито копируя интонацию Гвин, когда она пыталась соврать. И так же, как она, чуть отвел глаза в сторону, демонстративно.
– Ах, вот оно что! – Гвинейн понимающе рассмеялась. – А я думала, ты эмпат. А ты такой же человек, как и я, просто очень наблюдательный. И так же глубоко переживающий свои страхи.
– Гвинни, – Крис вздохнул. – Нас с тобой к ужину ждут Авериус и Евания Гарана. Это не страхи. Это первозданный ужас в чистом виде.
Гвин снова захохотала, запрокинув голову. Звонко и вызывающе, без смущения. Такой ее смех Крисмер любил больше всего.
В назначенный час они неторопливо шли по улице к дому Гарана. Гвин с гордостью держала Криса под руку с того момента, как они вошли в квартал Шагарди. Почти все лавочки и магазинчики уже закрылись, но народу все равно было предостаточно.
Вечер выдался теплым. С моря дул легкий ветерок, принося свежесть и запах соли. По улице неспешно прогуливались парочки. Люди веселыми компаниями сидели на лавочках и за столиками возле своих домов. И очень многие, особенно ценившие свежие сплетни женщины, провожали двух адептов любопытными взглядами.
Криса частенько можно было встретить с девушкой, причем каждый раз с новой. Но неугомонную Гвинейн Гарана в столь неоднозначной компании видели, пожалуй, впервые.
ВарДейк ловил на себе взоры, полные удивления, и не мог отделаться от ощущения, что идет не на ужин, а на казнь. Но Гвин подле него выглядела абсолютно счастливой. Девушка не замечала ничего и никого вокруг, лишь вежливо здоровалась с теми, кто приветствовал ее. И потому на подходе к дому Гарана адепт немного успокоился.
Гвинейн пошарила в небольшой сумке у пояса и достала ключ от парадной двери. Та служила входом в цветочную лавку, но в столь поздний час на ней уже красовалась вывеска «Закрыто».
– Все будет хорошо, – ободряюще прошептала адептка, а затем приподнялась на цыпочки и поцеловала друга в щеку.
Он рассеянно улыбнулся в ответ.
Щелкнул замок, звякнул колокольчик над дверью. Гвин посторонилась, пропуская Криса в сумрачное помещение, полное цветов, зелени и душных растительных ароматов.
– Идем, – девушка взяла его за руку, увлекая за собой.
Они прошли сквозь матушкин магазин. Осторожно пробрались сквозь подсобное помещение, стараясь ничего не опрокинуть в темноте, и вышли в небольшой коридорчик с лестницами в обоих концах и синей дверью черного хода посередине. Одна лестница уводила в подвал. Другая же поднималась на второй этаж, где располагались небольшая кухонька, столовая с красиво накрытым овальным столом и десятком зажженных свечей в высоких серебряных канделябрах и гостиная, из которой винтовая лестница вела на третий этаж, в спальни.
– Когда Евания объявила, что у нас сегодня особые гости, я полагал увидеть по меньшей мере троих представителей Императорского совета, – раздался за спинами Гвин и Криса скептический голос Авериуса Гарана.
Молодые люди одновременно обернулись.
Чародей стоял внизу лестницы и с толикой вечной мерзлоты во взгляде рассматривал Крисмера ВарДейка. Авериус Гарана был одет в расстегнутый тонкий камзол графитового цвета поверх кремовой рубашки, темно-серые штаны и черные домашние туфли из мягкой кожи – тот самый наряд, который, как отлично знала Гвин, отец хранил в своей лаборатории на случай, если вдруг придется срочно переодеваться к важной встрече, о которой он позабыл в ходе очередного архиувлекательного эксперимента.
– Добрый вечер, мастер Гарана, – Крис отступил, пропуская старшего чародея вперед. – Очень рад вас видеть.
– Взаимно, – отозвался Авериус Гарана с ничтожной долей этой самой взаимности в интонациях. – Что стоите? Пройдем к столу. Евания сейчас спустится.
Гвин слегка сжала руку Криса, когда отец отвернулся.
Адепт вспомнил разом всех тех жутких тварей, которых ему доводилось встречать по долгу службы. Никто из них не внушал ему того сакрального страха, как этот ученый человек. И столько же почтения пред его достижениями. Особенно перед тем чудом, которое мастер над проклятиями сотворил, спасая жизнь своей дочери прямо на глазах у Крисмера.
Авериус Гарана занял почетное место во главе стола. Слева от него села Гвин, а рядом с ней – Крис. Пустующий стул справа предназначался для хозяйки дома, которая наконец появилась в дверях столовой.
ВарДейк тотчас встал.
– Госпожа Гарана, добрый вечер, – адепт поклонился.
– Матушка, позволь тебе представить, – Гвин с едва скрываемым волнением улыбнулась матери. – Крисмер ВарДейк.
Крис видел супругу мастера над проклятиями множество раз, но никогда еще ему не доводилось общаться с ней лично. Он слышал о том, насколько Авериус Гарана обожает и опекает жену. Говорили, ее весьма сильно заботили ее молодость и красота, и супруг, как любой умелый чародей, с радостью исполнял ее пожелания, касающиеся здоровья и долголетия. При первом взгляде на Еванию и Гвин можно было растеряться, посчитав их сестрами. Лишь более женственная фигура матери не давала принять ее за совсем уж юную девушку. Такие же огненные волосы с алым отливом, как и у дочери, заплетенные в аккуратную косу. Такой же разрез глаз, с тем отличием, что у Гвин глаза были отцовскими, зелеными, а у Евании – восхитительного фиалкового цвета. Да еще черты лица у нее были более капризными. Портрет довершала аккуратная темная родинка на правой скуле ближе к виску.
Светло-синее платье со свободными рукавами, расшитое узорами бронзового и золотого цвета, подчеркивало фигуру женщины и делало ее похожей на молодую королеву из волшебной сказки. Настолько изящную, что и муж, и гость невольно ею залюбовались.
– Не из тех ли ВарДейков, что переехали на Меловую улицу три года назад? – Она с приветливой улыбкой протянула Крису руку для поцелуя.
Адепт послушно коснулся губами атласной кожи.
– Нет, госпожа, – он покачал головой. – Я живу в Идарисе один.
– Вот как, – задумчиво протянула женщина с толикой разочарования.
Она прошла к свободному стулу. Супруг помог ей сесть, а затем вернулся на свое место.
– Расскажете о своей родне, господин ВарДейк? – попросила Евания Гарана.
Но Крис не успел даже рта раскрыть.
– Может, поужинаем для начала? – торопливо предложила Гвин, обводя жестом накрытый стол. – Здесь столько всего. Матушка, ты очень старалась, как я погляжу. Нельзя допустить, чтобы твои усилия пропали даром.
– Конечно, ты права, – кивнула хозяйка и добавила, снимая крышку с большой супницы: – Как я могла не стараться, если дочь впервые привела домой своего кавалера?
Авериус Гарана шумно втянул воздух носом. Он бросил на ВарДейка короткий взгляд, но смолчал.
Гвин невольно скрипнула зубами. Ее матушка имела превеликое множество интересных особенностей характера, и чрезмерная прямолинейность порою вводила неподготовленного человека в ступор. Но Крисмер держался молодцом, даже бровью не повел.
Хозяйка дома наполнила тарелки рагу из кролика и овощей в ароматном бульоне, а ее супруг налил вина в бокалы, дочери – меньше всех. Они приступили к трапезе.
Впрочем, напряженного молчания Евания решила избежать сразу же, возвратившись к предыдущему вопросу, что не давал ей покоя.
– Пожалуйста, господин ВарДейк, расскажите о вашей семье, – вновь попросила она.
– Мой отец служит на торговом судне коком, – начал Крис. – А матушка была швеей в маленьком портовом городке южнее Идариса. Отец однажды шил у нее поварской китель на заказ, а потом увез маму с собой. Собственно, я родился на том же корабле, на котором и по сей день работает мой отец. Мы видимся с ним раз или два в год, когда судно заходит в Идарис.
– Как романтично, – Евания тепло улыбнулась. – А где сейчас ваша мама?
– Матушка умерла, когда мне было пять, – адепт поерзал на месте. Он старался держаться непринужденно, но выходило с трудом. – На судне тогда свирепствовала какая-то болезнь. Зашли в порт Идариса. Лекари осмотрели команду и разрешили сойти на берег только здоровым, дабы избежать эпидемии в городе. Меня сняли с корабля и отправили в воспитательный дом, где я провел около года. А судно уплыло с двумя лекарями на борту. Потом отец вернулся за мной. Он пережил ту болезнь. Мама, к сожалению, нет.
– Ужасно печально, – госпожа Гарана покачала головой. Она совсем не притронулась к пище, лишь внимательно слушала гостя. – Но вас ведь приняли в Академию?
– О да, – Крисмер отложил столовый прибор. – Мне, можно сказать, повезло: нянечка, которая присматривала за мной в воспитательном доме, заметила, что у меня есть определенные способности к магии. И когда отец явился за мной, она сказала ему, что я мог бы пойти на службу в Академию. Отец, который целый год меня не видел, пришел в замешательство. Он явно не ожидал, что судьбу сына придется решать столь скоро. Его корабль уплывал утром, а тем вечером заканчивался осенний прием в Академию. Ему пришлось сделать выбор.