– Мне-то оставь! – ВарДейк со смехом отнял у нее бутылку.
Женщина недовольно поморщилась. Пока ее старый друг пил, она завела руки за голову и принялась извлекать из волос шпильки. Медленно. Лениво. Одну за другой. Швыряя железки прямо на пол. Разрушая идеальную прическу. Пряди падали на плечи одна за другой, раскрываясь тугими алыми локонами, так, что Крис с трудом проглотил вино и невольно залюбовался этим зрелищем.
– Ты ведь знаешь, зачем папа увез Ива? – как ни в чем не бывало спросила Гвин, устало прикрыв захмелевшие глаза.
– Конечно, – Крис пока что не был пьян, но и лгать смысла не видел. – Все знают. И Керика. И Корвесы. И даже сам Иврос. Но мастер Гарана запретил обсуждать подробности с тобой. Прости, вишенка.
– Тьма вас всех раздери, – процедила она, откинувшись спиной на холодную стену.
Крисмер нерешительно протянул руку. Убрал прядь волос с ее лица. Закусил губу.
Женщина сидела, закрыв глаза, словно бы нарочно его игнорировала.
– Гвинни, не держи обиды, – адепту хотелось касаться ее еще. Погладить плечо под бархатом черного платья. Сжать тонкие пальцы в своей руке. Но он сдержался. – Наберись терпения. Постарайся мысленно вернуться в те дни, когда ты безоговорочно доверяла своему отцу. Ты ведь знаешь, как четко он умеет строить планы. Как мастерски…
– …Манипулирует другими в своих интересах? – Она с иронией приоткрыла один глаз.
– Гвинни, нет, – ВарДейк терпеливо покачал головой. – У мастера весьма благая цель, и Норлан это понимает. Если не веришь отцу из-за своей обиды, то поверь мне. Или своему импери, как тебе больше нравится.
Блондин покачал головой с толикой досады. Ему страшно хотелось обо всем рассказать. Только тогда Гвинейн бы все бросила и очертя голову сорвалась в Идарис, и все бы пошло псу под хвост.
– Я могла поехать с ними, – она отняла у него бутылку и сделала глоток.
– Не могла, – Крис усмехнулся. – Мастер Гарана счел, что раз ты на разумную беседу не настроена, то наверняка испортишь дело. Из-за своего… темперамента. Прости, малышка.
– Да что ты все извиняешься? – она раздраженно взмахнула рукой с бутылкой так, что немного вина выплеснулось на шкуры. – Это они уехали, ты-то остался. Пусть по приказу отца, но остался.
ВарДейк взял вторую откупоренную бутыль и поднял ее.
– Тогда за нас с тобой! – провозгласил он. – Чтобы, несмотря ни на что, мы оставались рядом и могли доверять друг другу.
– Хороший тост, – согласилась адептка.
Бутылки встретились с негромким бряцанием. Чародеи принялись пить, искоса наблюдая друг за другом, будто состязались, кто выдохнется первым. И сдаваться никто не собирался. Гвин выиграла, но лишь потому, что ополовиненная бутылка Криса опустела быстрее, чем ее собственная.
Блондин емко выругался. С досадой швырнул тару в противоположный угол. Стекло ударилось о ящик с известью и с жалобным звоном раскололось.
Гвин победно захохотала в ответ.
Крис смерил ее долгим взглядом и понял, что не может на нее сердиться даже в шутку. Раскрасневшаяся от выпитого, веселая, хмельная. Ее движения стали резкими и разбалансированными, а взор – озорным. Как же он скучал по ней все эти годы. И это не вино в нем говорило, вовсе нет.
Адепт расстегнул две верхних пуговицы на камзоле, а затем прилег, удобно устроив голову у женщины на коленях. Прикрыл глаза, расслабился.
Гвинейн, отсмеявшись, изумленно посмотрела на старого друга. Отставила в сторону недопитое вино и принялась неторопливо перебирать его светлые волосы пальцами одной руки, а вторую водрузила поперек его широкой груди в темно-синем камзоле.
ВарДейк с наслаждением вздохнул.
Они просидели так довольно долго, каждый в своих мыслях.
Гвин хотелось выведать у Криса, для чего отец так срочно забрал Ивроса в Идарис. И самое главное, почему Ив так легко согласился оставить ее в Нордвуде, под крышей ненавистных ему Мейхартов. Но женщина понимала, что ВарДейка так просто не разговорить, особенно если он согласен с мотивами мастера над проклятиями. А еще она уже скучала по своему мрачному колдуну. Адептка жаждала уехать вместе с ним, начать все заново подальше отсюда. Но обстоятельства сложились самым невероятным образом, и от этого хотелось скрежетать зубами и рвать на себе волосы от досады. Гвинейн держалась лишь благодаря вере в то, что им с Ивом удастся со всем справиться. Вдвоем. Вот бы узнать у Крисмера, как скоро возвратится ее дорогой импери.
Адепт же предавался меланхолии и умышленному самообману. Он будто вернулся в далекие дни семилетней давности, когда между ним и Гвин не было ничего лишнего. Буквально ничего, лишь их собственные чувства, которые ему в силу юности не удалось сберечь. И теперь, когда он самозабвенно растворялся в ее руках, жизнь виделась ему пресловутым движением в одну сторону – противоположную от этой удивительной женщины, которая сейчас явно мечтала не о нем. И с каждым днем она становилась все дальше, превращалась из возлюбленной в сестру. Эта метаморфоза – дело рук мастера Гарана, ибо на такие чудеса способен лишь он один – обесценивала любые благие цели. Стань Крис хоть самим Императором, без Гвин любой день был бы для него серым, как пепел отгоревшего костра. ВарДейк хотел бы, чтобы она знала об этом, но не смел сказать. Не желал разрушать ее новое счастье, которое в эти смутные дни было так хрупко.
Несмотря на ударившее в головы вино, оба молчали.
Первым заговорил блондин, когда желание услышать голос Гвин стало нестерпимым.
– Керика рассказывала, ты страшно переживала по поводу взрыва в Академии, – Крис кивнул на расписанную руническими формулами стену. – И до сих пор винишь себя, что не смогла помочь.
– Меня не допустили на экзамен по Неукрощенному огню для адептов на два года старше. И в итоге сами и поплатились, – Гвин отвернулась. – Тетя говорит, я бы не справилась с таким объемом Инферно, который вырвался на свободу, раз случился взрыв столь большой неконтролируемой силы. Даже несмотря на окулус, у меня бы ничего не вышло. Но мы этого уже не узнаем.
В последней фразе горечь смешалась с досадой и раздражением. Крис осознавал причину наверняка: Академию Гвинейн любила всем сердцем, пусть отношения с другими адептами у нее складывались весьма непростые. И то, что случилось, безусловно, потрясло ее, как бы она ни пряталась в своей раковине.
– Говоришь, на два года старше? – ВарДейк нахмурился. – Стало быть, экзамен проходил у моего потока?
– Верно, – Гвин медленно кивнула. Ее глаза широко распахнулись от посетившего ее озарения. – Не покинь ты Академию вместе с папой, тоже разделил бы их судьбу.
Она порывисто наклонилась и поцеловала Криса в лоб, обдав его запахом вина и магнолии, обняла ладонями его голову. Сердце женщины сжалось от мысли, что она могла бы потерять и его тоже.
Она шмыгнула носом.
– Ну-ну, вишенка, все к лучшему, ты же знаешь, – адепт ободряюще улыбнулся. – Не судьба мне была сгинуть в тот страшный день, как и тебе. Видимо, у богов на нас другие планы.
Гвин не ответила. На ее переносице появилась глубокая хмурая морщинка. ВарДейк решил сменить тему, чтобы не бередить свежую рану.
– Зато мне довелось посмотреть мир, пока ты пять лет прозябала на службе, – он с довольным выражением лица показал Гвин язык.
И зашипел от боли, когда та сердито ущипнула его за щеку.
Впрочем, это помогло ей отвлечься, настолько, что уголки ее губ поползли вверх, и потому Крис решил продолжить.
– Однажды мы зашли в портовый городок на юге, – ВарДейк со своей привычной лукавой улыбкой погрузился в воспоминания. – Городок этот расположился прямо на скалах в бухте. Вообрази белые скалы, покрытые зеленью, и такие же белые домики с синими крышами. Домики стоят на этих скалах ярусами, как ласточкины гнезда, а над ними возвышается белоснежный замок местного монарха. И кругом море, бирюзовое и чистое, как слеза. И я смотрел с борта корабля на все это великолепие и знаешь, о чем думал?
– О чем? – Гвин мягко улыбнулась в ответ, меланхолично поглаживая его по коротким светлым волосам, точно сытого кота.
– О том, что, если бы мы с тобой не разбежались, я привез бы тебя жить именно туда, – адепт мечтательно прищурился. – Нет, ты погоди негодовать. Вообрази всего на мгновение: ты и я, вдвоем, одна семья, – он вздохнул. – Мы купили бы один из этих маленьких домиков. Воспитывали бы детей в тихом и красивом месте. Ты бы занялась этой вашей женской практикой на дому, а я бы устроился придворным чародеем к их королю.
– Это еще почему? – Адептка нахмурилась и толкнула друга в бок. – Раз женщина, сразу женская практика на дому? Может, это я бы устроилась придворной чародейкой…
– А я бы принимал роды и ссорился с местными повитухами? – Крис захохотал.
– Хотела бы я на это посмотреть, – Гвин тихо рассмеялась в ответ. – Но я бы жутко ревновала, знаешь. Потому что к некоторым частям женского тела тебя близко подпускать нельзя.
– Я бы сделал все, чтобы у тебя больше не было поводов для ревности, – он посмотрел на нее снизу вверх, словно чего-то ждал.
Гвинейн икнула.
– Ох, ВарДейк, пожалуйста, не лги себе, – она запустила пальцы в волосы на его затылке и играючи потянула, не слишком больно, но весьма ощутимо. – Некоторые люди не меняются. Никогда. Привычки укореняются так глубоко в костях, что изничтожить их можно, лишь размолов эти кости в пыль.
– Ты бываешь ужасно кровожадна, вишенка, – морщась, ответил Крисмер.
Адептка ослабила хватку.
– У меня есть свои резоны, – отозвалась она. – В частности, твой бесконечный блуд прямо у меня на глазах. Годами.
– Вот какого ты обо мне мнения, Гвинни? – Блондин лукаво прищурился. – А я-то думал, что ты меня любишь.
– Люблю, – без колебаний ответила адептка, но в этом слове не было того чувства, на которое Крис рассчитывал в глубине души. – Только ты все равно безответственный и распутный человек.
– И ты бы не смогла дать мне шанс? – Вопрос прозвучал вкрадчиво, будто бы Крисмер и не хотел услышать на него ответ. Потому что знал его заранее.