Крисмер забрал у короля поднос.
– Ваше величество, Гвин дело говорит. Срочно распорядитесь о погребальном костре, – сказал адепт. – А до того времени велите запереть эту комнату и не подходить к телу бедняжки.
Мертвенно-бледный Бариан Мейхарт кивнул. Он смотрел на покойницу и никак не желал поверить услышанному. Или, быть может, боялся, что и его маленькую Девану могла постигнуть такая же страшная участь.
Дожидаться его реакции Гвинейн не стала. Она покинула спальню Верены и бегом бросилась в рисовальную комнату.
Крис оказался прав: ей нужно было самой взглянуть на то, что там творилось.
В помещении было холодно, как на улице. Даже не потому, что очаг погас – большое окно оказалось разбито. И судя по тому, что осколки валялись на полу комнаты, разбили его со стороны улицы. Как такое возможно, Гвин пока не поняла, потому что снаружи находилась отвесная каменная стена высотой в три этажа.
Адептка осторожно вошла внутрь. Прошла мимо перевернутого дивана у входа, за которым, вероятно, и пряталась Имерия. И очутилась в царстве хаоса и смерти. Повсюду была развороченная мебель и кровь, почти как в том амбаре на пасеке Эрнича. С той лишь разницей, что девушек не успели растерзать, как несчастный скот.
Разбитые большие пяльцы. Сломанное кресло. Расколотая пополам тахта. Комод, который, как игрушку, швырнули от одной стены к другой, туда, где под свернутыми гобеленами стоял старый клавесин. От инструмента остались одни щепки.
Гвин медленно пробиралась к окну, а под сапогами хрустело стекло, покрытое брызгами крови.
Стоя на холодном ветру, который назойливо щипал щеки и трепал распустившуюся косу, адептка глубоко вдохнула. Затаила дыхание. Сосредоточилась. И вошла в транс.
Ее побелевшим глазам предстало месиво из окружающих ее энергий. Вместо ярких нитей – хаотичный калейдоскоп. Точно кузнечный тигель, в котором остывал еще горячий сплав разных металлов. А катализатором служили ошметки черной силы. Слабые, тающие следы Чистой тьмы, которые расплескал здесь безумный чернокнижник, творя свои чары. Безжалостный мясник Черного Двора. Человек достаточно сильный, чтобы сойти разом за месмериста, колдуна и кровососа… или не человек вовсе. Умный. Хитрый. Расчетливый. Преследующий некую цель, ради которой ему вдруг понадобилось убить одну девушку и похитить другую.
Каркнул ворон, настойчиво и нетерпеливо.
Гвинейн пришла в себя. Она шумно вдохнула, заморгала и увидела большую черную птицу, которая сидела на подоконнике разбитого окна и наблюдала за ней.
– Привет, дружок, – женщина устало улыбнулась.
На мгновение ей показалось, что она уже начала различать многочисленных друзей Ивроса, особенно тех нескольких, что навещали ее чаще обычного. Видимо, самых общительных птиц во всем Нордвуде.
Гвин подошла ближе и неторопливо, чтобы не напугать гостя, погладила его спину согнутым указательным пальцем. Перья оказались мягкими и прохладными.
Ворон нахохлился. Наклонил голову набок.
– Найдите принцессу и того, кто все это сотворил, – тихо попросила она, продолжая ласкать птицу.
Ворон снова пронзительно каркнул. Возмутился. Гвин почудилось, что она уловила некий образ, будто краем сознания поняла, что птица пыталась ей сказать. Но с точки зрения здравого смысла это было невозможно, ибо взаимодействовать с живыми существами, как делал ее импери, она физически не могла. Да и чар подобных никогда не знала. Поэтому Гвин решила, что ей просто почудилось из-за усталости и нервного напряжения последних дней. Однако образ был настолько четким, что адептка непроизвольно ответила птице:
– Знаю, что он прячется в тени, – она кивнула. – Тогда ищите место, где теней больше всего. Где они кажутся живыми и опасными. Такими, как были у Пастыря. Он подчиняет себе эти тени. Будьте осторожны. Ты меня понял?
Ворон раскрыл клюв, щелкнул им.
– Береги себя, дружок, – Гвин наклонилась к нему. – И пожалуйста, найди девочку.
Она хотела поцеловать птицу, но та вспорхнула и улетела прочь, скрывшись в снежной мгле.
В коридоре раздались торопливые шаги.
– Госпожа Гвинейн! – В дверном проеме показался запыхавшийся лакей. – Господин… ВарДейк… просит вас… срочно… Там… леди Халлен… пришла в себя.
Стараниями Криса Рослин явно сделалось лучше. На бледных щеках даже начало проступать некое подобие румянца. Навина удобно устроила ее полусидя, подложив под спину несколько подушек. Накинула девушке на плечи ажурную белую шаль. И все еще суетилась вокруг, всеми силами стараясь помочь.
ВарДейк стоял подле ложа леди Халлен. Адепт занимался тем, что смешивал какую-то мазь. Он по-хозяйски расставил все свои пузырьки на прикроватном столике Рослин. Рукава его рубашки были закатаны по локоть, а волосы взъерошены, но он то и дело украдкой улыбался своей любовнице, ласково и ободряюще. Девушка же не сводила с него блестящих карих глаз в поисках защиты. Время от времени она морщилась от боли и отвечала на вопросы, которые задавал ей король, но глядеть продолжала на одного только Криса. Впрочем, никто, кроме Гвин, не обращал на это внимания.
Подле Рослин прямо поверх покрывала лежала леди Эрхофф. Она крепко спала под действием успокаивающего отвара, который дал ей Крис. Этот отвар должен был привести нервы в порядок и уберечь рассудок от помешательства, но имел побочный снотворный эффект. Имерия уснула настолько крепко, что даже судорожно посапывала во сне.
В единственном кресле сидел хмурый принц Кевендил, подпирая рукой подбородок. Он внимательно следил за всеми в комнате, но не говорил ни слова. Каждый переживал этот страшный день по-своему.
Бариан Мейхарт оставался предельно собранным. Он послушался адептов и велел слугам срочно готовить погребальный костер во дворе. Теперь же король стоял подле кровати Рослин и расспрашивал девушку о случившемся.
Гвинейн сидела в ногах у леди Халлен. Она не перебивала ни девушку, ни своего свекра, лишь хмурилась. Слова Рос поднимали в ее душе давно позабытый страх. Глубокий отзвук, эхо которого адептка годами старалась не слышать.
– Вспомни что-нибудь еще, – настойчиво велел король.
– Ох, ваше величество, – Рослин шмыгнула носом, подтягивая одеяло повыше. – Я уже трижды вам все рассказала. Мы сидели за вышивкой. Стало душно. Верена поднялась, чтобы открыть окно, но в этот миг стекло разлетелось, как от удара. В комнату стала проникать темнота, как густой дым. Все заполнила. А в ней стоял высокий мужской силуэт, но разобрать ничего толком было нельзя. Мы закричали.
Крис наклонился к девушке и безымянным пальцем правой руки нанес на рану, пересекавшую ее лоб, жидковатую желтую мазь. Рослин тихо ойкнула: снадобье сильно щипало. Наклонившись еще ниже, адепт легонько подул на больное место.
– Девана встала, – подсказал король.
– Ну да, – отвлекаясь от Крисмера, продолжила Рослин. – Мы все встали. Она сидела рядом со мной. А Имерия – в кресле. Все произошло очень быстро, ваше величество. Тот человек рванул к принцессе. И тут я поняла, что мрак вокруг – это не просто дым, он живой. Имерия вскочила и бросилась к двери. Но эта темная сила швырнула ей вслед диван, на котором мы сидели, а затем и кресло. И стала крушить все вокруг. Верена бросилась на незнакомца, старалась заслонить собой принцессу. Но тот человек был быстрее. Он схватил Верену, и она закричала так, что у меня кровь в жилах застыла. Она кричала и кричала. Огонь в очаге потух, все свечи тоже. Стало совсем темно и страшно. Мне казалось, что мрак лезет мне в рот и нос. Я на ощупь отыскала Девану, попыталась поставить ее себе за спину. Но тут кто-то нашел меня, схватил за ворот платья, рванул и отбросил в сторону. Я ощутила удар. Больше ничего не помню.
Рос снова шмыгнула носом, однако она не плакала. Лекарства Криса притупляли ее испуг.
– Я правда не знаю, что еще добавить, – еще тише сказала девушка. – Все случилось меньше чем за минуту.
– Нам нужно заняться твоей сломанной рукой, – сказал ей Крис.
– Нужно спасти мою сестру! – не выдержал Кевендил. Он вскочил с места и принялся кругами ходить по комнате. – Но все так спокойны! Почему все так спокойны? Вдруг ее выбросили из окна? Вдруг ее сейчас пытают?
– Сядь! – рявкнул король. – Сядь, или я велю вывести тебя и запереть в твоей комнате!
Наследник волком глянул на родителя, но перечить не посмел. Плюхнулся обратно в кресло. Скрестил руки на груди.
– Внизу под разбитым окном нет ни крови, ни следов, – спокойнее добавил Бариан Мейхарт. – Истерики не помогут вернуть твою сестру домой.
– От Гвин тоже толку никакого, – сквозь зубы процедил Кевендил. – Только и знает, что с колдунами…
– Хватит! – Король резко развернулся к нему.
Что именно хватит, договорить он не успел. Да и Гвин не дали шанса ответить мужу, потому что в дверь постучали. Не дожидаясь позволения войти, на пороге возник Дарон. Взволнованный камергер торопливо поклонился.
– Ваше величество, прибыл лекарь из Чаячьего Мыса…
– Он более не нужен, – отмахнулся король.
– Нет, ваше величество, не в этом дело, – Дарон перевел дух. – Стражники отперли ему ворота, а лекарь спросил у них, что за странная записка приколота с другой стороны. И стражники послали за мной. Но я не рискнул ее снимать, потому что…
Гвинейн не дослушала.
Адептка соскочила с кровати и стрелой понеслась вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени. Сердце ее бешено стучало. Когда они с Крисом вернулись, никаких записок на воротах не было. А значит, либо похититель где-то недалеко, либо у него есть подручные, которые находятся поблизости.
Записка должна была по меньшей мере дать подсказку. А еще, скорее всего, в ней окажутся условия выкупа. И хотя бы немного проявится личность злодея. Без сомнений, это кто-то, кто хорошо знает Высокий Очаг и местные порядки.
Гвин бегом преодолела большой зал и в чем была выскочила на улицу, под снегопад. Во дворе готовили погребальный костер для леди Либейн, горели фонари и факелы. Но более всего народу столпилось у приоткрытых ворот, где нашлись лекарь с сопровождением, капитан гарнизона и еще с десяток стражников.