– Я приду через пятнадцать минут, – с неохотой ответила та.
Чародейка сладко потянулась и повернула голову в сторону двери. Ее взгляд тотчас упал на клочок пергамента, лежащий на второй подушке.
Гвин с любопытством развернула его и обнаружила коротенькую записку, начертанную знакомым размашистым почерком.
Я дурак. Буду расплачиваться за это до конца моих дней. Прости, если сможешь.
Но я не смогу жить, зная, что ты держишь на меня обиду.
Это единственное, что мне удалось вырастить второпях.
Чародейка вздрогнула от неожиданности и выронила листок, когда тот внезапно зашевелился у нее в руках. Бумага потеплела, свернулась по краям. Потом будто поплыла посередине. Начала менять цвет и форму. И вот уже из нестройного комочка вытянулись зеленые веточки, тоненькие, как ниточки. Робкие листики развернулись на них, выпуская на волю кисточки мелких бутонов. Те принялись распускаться один за другим, являя взору каскад скромных цветочков о четырех лепестках каждый. Желтые и яркие, пахнущие летним зноем, они облепили зеленый побег. А потом получившаяся веточка сурепки размером не больше пяди вздрогнула и замерла на одеяле.
Гвин покачала головой.
– Вот же мерзавец, – с улыбкой произнесла она, беря веточку в руки.
Адептка с наслаждением прикрыла глаза, вдыхая сладкий аромат.
Из зернышка можно было вырастить взрослое растение, прибегнув к определенным чарам. Но эта магия требовала времени, хорошей концентрации и неоправданно больших затрат сил. Скорее всего, ВарДейку трудно было ворожить, страдая от похмелья ранним утром. Вероятно, голова его раскалывалась, а тошнота не давала покоя.
Мысли о его мучениях вызвали у Гвин жестокую ухмылку. А еще чародейка сделала вывод, что Крис раскаивался. Искренне.
Она могла заупрямиться и продолжить злиться на него, но не хотела.
Взбодрившись, адептка весело выскользнула из постели.
Она обнаружила, что Крис забрал тарелку со своими объедками, а также прихватил пуговицы от жилета, которые Гвин накануне ночью собрала с ковра и сложила на столике. Покрывало было аккуратно сложено на кресле. Следы рома с него исчезли, и это мелкое проявление заботы и стыда весьма грело душу. Накануне Гвин, которой не улыбалось спать в луже чужой выпивки, потратила полчаса на то, чтобы чарами свести пятна с одеяла, простыни и матраса. При этом она щедро перемежала заклинания самыми грязными оскорблениями, которые почерпнула за годы путешествий по окрестностям Идариса. Покрывало адептка хотела почистить с утра, но теперь необходимость отпала. ВарДейк попытался загладить вину хоть немного. И сделал все настолько бесшумно, что она даже не проснулась.
Наскоро умывшись, женщина натянула теплые белые чулки и надела мягкие черные туфли. Затем она нарядилась в изысканное платье из темно-зеленой тафты, приподняла волосы в слегка небрежную прическу и закрепила на них веточку сурепки. Чтобы Крис видел, что она не сердится на него, тьма его раздери.
В таком виде она спустилась к завтраку в большой зал, где уже собрались все высокородные обитатели замка. Они неторопливо вкушали картофельные оладьи со сметаной и бутерброды с горячим сыром. И, разумеется, с живостью обсуждали грядущее торжество.
– Доброго всем утра, – Гвин прошествовала на свободное место в дальнем конце стола.
Она поймала на себе довольный взгляд Крисмера и отметила его легкую улыбку, когда он заметил сурепку в ее волосах. Подмигнула ему.
Крис сидел между принцессой Деваной и леди Рослин. Обе щебетали так, что он явно сожалел об этом.
Имерия занимала место по другую руку от Рослин. Однако она больше зевала и со скучающим видом ковырялась в своей тарелке, нежели принимала активное участие в беседе.
Напротив них в одиночестве сидел принц Кевендил и изучал свою практически нетронутую порцию оладий.
Советников Бариана Мейхарта подле принца не обнаружилось. Вероятно, разъехались по королевским поручениям, связанным со скорым праздником. Такое периодически случалось в Высоком Очаге.
Сам же монарх чинно восседал во главе стола и ласково улыбался девочкам. Его радовало, что дочь оставила тяжкие переживания по поводу недавних событий и занималась более приятными вещами.
Появление жены отвлекло принца Кевендила от философских размышлений. Он поднял голову, и супруги встретились взглядами. Всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы Гвин заметила нездоровый, взбудораженный блеск в его глазах. Как у человека, который впервые отправляется в дальнее плаванье.
Кевендил поспешно отвернулся.
– Какие у тебя дивные цветочки, сестрица! Наколдуешь мне тоже? – с радостной улыбкой защебетала Девана и, тут же забыв про цветы, сообщила: – А мы обсуждаем скорую свадьбу.
– Я так и поняла, – Гвин грациозно опустилась на место, позволяя подоспевшему лакею придвинуть ей стул. – И насколько скорую?
– Через три недели, – ответил за принцессу Крисмер.
Адепт старался держаться непринужденно. Он улыбался, но Гвин злорадно отметила про себя легкую желтизну его кожи и небольшие мешки под глазами. Сколько он выпил декоктов и восстанавливающих зелий с утра пораньше, чародейка и представить боялась.
– И сразу уедете? – Гвинейн постаралась задать этот вопрос непринужденно. Сделала вид, что румяные кругляшки в тарелке занимают ее куда сильнее, чем ответ.
– Конечно, – адепт кивнул. – Планируем отбыть в Идарис на следующее утро после свадьбы.
– Как дивно, – Гвин натянуто улыбнулась ему.
Она заметила, как король откинулся на высокую спинку своего массивного кресла. Как он приподнял подбородок и, задумчиво пригладив бороду пальцами правой руки, пристально посмотрел на невестку, будто бы ждал чего-то.
Но адептка молчала.
Зато не могла более молчать счастливая невеста.
– Крисмер так много рассказывал мне про Идарис, – взволнованно сообщила Рослин. – И про наш будущий дом. Он сказал, что этот дом очень просторный. Стоит на холме в окружении апельсиновых деревьев и смотрит прямо на порт. На настоящий большой порт. Папенька был бы в восторге, если бы увидел.
– Увидит обязательно, – Крис сделал большой глоток из бокала с водой. – Мы будем рады любым гостям.
– Пап, а ты когда-нибудь отпустишь меня к ним? – Девана повернулась к королю.
– Посмотрим, – сдержанно ответил тот.
Он улыбнулся дочери, но продолжал поглядывать на невестку.
Гвин слегка прищурилась в ответ. Силилась угадать, мог ли тем случайным ночным свидетелем оказаться Бариан Мейхарт. Но свекор вел себя на редкость спокойно. Возможно, просто не хотел публичного скандала. Или это все-таки был не он.
– Интересно, как Рослин справится с собственным хозяйством, – принцесса хихикнула и картинно закатила глаза. – Она не то что готовить не умеет – даже кровать сама не заправляет.
–Мне и не нужно будет,– леди Халлен бросила косой взгляд на Девану, которая вот-вот должна была сделаться ее бывшей госпожой. – Крисмер обещал нанять прислугу. Его жалование в Академии позволяет.
Гвин, которая в этот момент пила клубничный компот из бокала на высокой ножке, поперхнулась, прикрываясь ладонью, а потом прыснула со смеху. Да не тихонько, будто вспомнила забавную шутку, нет. Она запрокинула голову и принялась хохотать, точно ее щекотали.
– Что смешного? – ВарДейк приподнял бровь, ожидая подвоха.
– Простите, – Гвин взяла у лакея чистую салфетку. – Леди Халлен, хотите совет? При выборе прислуги отдавайте предпочтение полным низкорослым женщинам старше пятидесяти лет. Они более опытны в бытовых вопросах.
Крис плотно сжал губы, но смолчал.
– Хорошо, – Рослин захлопала глазами, явно не улавливая намека.
– А вы умеете готовить, госпожа Гвинейн? – внезапно подала голос Имерия, которая окончательно потеряла интерес к завтраку.
Гвин с невольным подозрением уставилась на девушку. Думала все о том же: могла ли леди Эрхофф оказаться случайным свидетелем? Но вряд ли. Такая, как она, долго молчать не смогла бы. Сразу донесла бы Деване или Кевендилу, и тогда они бы не сидели за столом столь спокойно. Впрочем, ответить чародейка так и не успела.
– Гвин прекрасно готовит, – без какой бы то ни было колкости сказал Крисмер. – Даже в полевых условиях. Особенно ребрышки с медом и горчицей у нее хороши. Но, вишенка, прости, со стряпней твоей матушки не сравнится ни одно блюдо даже при дворе Императора.
– Ты совершенно прав. Тогда за мою матушку! – Гвинейн подняла бокал с компотом. – Уверена, ты сможешь ей объяснить, почему не привез домой меня.
Фраза прозвучала двусмысленно, но Гвин было абсолютно наплевать.
– Полагаю, мастер Гарана сделает это раньше, – Крис умышленно проигнорировал ее сарказм.
Его тарелка давно опустела, но он продолжал сидеть с остальными.
– Ты ведь познакомишь меня с госпожой Еванией? – Рослин улыбнулась жениху, и тот утвердительно кивнул. – Мне столько интересных знакомств предстоит! Даже не верится. Никогда не думала, что вообще смогу уехать из Нордвуда. А тут даже не Валиндер – Идарис! Да еще в статусе супруги господина ВарДейка.
При последних словах щеки девушки залил смущенный румянец.
Гвин ощутила легкое раздражение. И сделала про себя вывод, что Рослин, возможно, похожа на отца гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Не внешне, а именно тщательно прикрытым честолюбием.
Бургомистр Чаячего Мыса был, пожалуй, единственным человеком в окружении короля, не имевшим значимого титула и обширных владений. Словом «леди» его дочь называли с большой натяжкой, и то лишь благодаря ее службе принцессе. Бургомистр добился своего положения упорным трудом и умом. Он не стеснялся этого. И глупо было бы отрицать, что Венворт Халлен управляет городом весьма рачительно. Гвин как-то слышала от Навины, что именно под его началом Чаячий Мыс разросся и стал вторым по величине городом после Изумрудной Рощи (разумеется, после разорения Архейма нежитью). И, конечно, бургомистр был только рад пристроить дочку фрейлиной. Теперь же эта дочка сделалась приглашением к императорскому двору, и это, без сомнения, несказанно ее радовало. Ведь ей более не нужно будет потакать капризной госпоже и всю жизнь скучать в замке среди лесов. Возможно, ее скорая симпатия к заезжему красавцу-чародею также возникла неспроста. Иначе как скромница и тихоня решилась постучать в его спальню в первую же ночь, как он прибыл в Высокий Очаг? Гвин не хотелось, чтобы за первой любовью Рослин скрывалось тщеславие. Но она невольно думала о том после того, как взглянула на Венворта Халлена и его реакцию на сватовство Криса. Впрочем, какие бы мотивы ни двигали Рослин изначально, теперь она казалась искренне влюбленной невестой в предвкушении скорых счастливых перемен. И на ВарДейка девушка глядела как на божество, а не как на выгодную партию. Этот факт немного успокаивал чародейку.