ла за Крисмера королевская невестка. Гвин прекрасно помнила траур в Идарисе, который длился несколько месяцев. – Император очень тяжело пережил эту утрату, потому что любил его как сына, которого у него никогда не было. С тех пор должность не занята.
– Но кто-то же должен ее занять однажды? – Господин Халлен захлопал глазами. – Почему бы это не сделать нашему Крисмеру?
– Потому что я не хочу искать наемных убийц повсюду, даже под крышкой своей ночной вазы, – Крис издал короткий смешок и отхлебнул вина. – Лорд-протектор, который планирует прожить долгую жизнь и сделаться Императором, должен обладать одним ключевым качеством, которого, увы, у меня нет.
– Каким же? – Девана с любопытством выглянула из-за Гвин, силясь поймать взгляд ВарДейка.
– А вот этого, моя принцесса, я вам поведать не могу, ибо это строжайшая государственная тайна, – Крис улыбнулся девочке. – Но спешу вас заверить, что должность левой руки куда интереснее и спокойнее. И мне наиболее симпатична.
– Значит, так тому и быть, – заключил Венворт Халлен, а сам украдкой вздохнул.
Гвин спрятала невольную усмешку за бокалом. Ей подумалось, что бедняга бургомистр наверняка уже вообразил свою дочку женой Императора, и его только что постигло величайшее разочарование. Но ничего, судьба и так сделала ему завидный подарок.
Чародейка потягивала из прозрачного бокала рубиново-красную жидкость, которая на деле была лишь вишневым соком. Каждый раз, когда лакей подливал ей вина, она улучала момент, чтобы украдкой пошептать заклятие и превратить его в сок. Непростительная порча продукта, но ничего не поделать. В иных обстоятельствах она поступала бы с точностью наоборот. Крис знал, что Гвин приходится изощряться, сидя в опасной близости к принцу, и про себя вовсю потешался над ней, пряча улыбку.
Уже к середине застолья адептку основательно мутило от вишневого сока, но выбора не было. С едой отношения сложились примерно такие же: Гвин придирчиво ковырялась в подаваемых ей блюдах под предлогом, что не хочет переедать, а желает попробовать разные яства.
К ее вящему облегчению, в скором времени подвыпившие гости пустились танцевать. Чародейке пришлось подарить первый танец молчаливо-галантному мужу. Кевендил не пытался сделать ей больно неосторожным движением и не одаривал презрительными взглядами. Напротив, он смотрел на жену с неким интересом, будто пытался понять, что такого находят в ней иные мужчины, чего в упор не видит он сам. Гвинейн на эти королевские гляделки никак не реагировала.
К счастью, на второй танец Кевендил пригласил сестру, чему Девана была несказанно рада. Саму же Гвин пригласил король. Бариан Мейхарт пытался завести с ней разговор о радостях семейных праздников. Намекал, что на большие торжества следует приглашать всю родню, включая Гарана из Идариса, нужно лишь сгладить некоторые острые углы. Но чародейка отвечала сдержанно, и свекор немного умерил свой отеческий пыл.
За третьим танцем к Гвин пришел Крисмер, но адептка, у которой уже начала кружиться голова, шепотом попросила друга дать ей немного отдохнуть. И пригласить, к примеру, Девану.
Адептка уселась на свое место за столом. Меланхоличным взором проводила Криса, который гордо прошествовал к королю и принцессе. Он с поклоном попросил подарить ему танец. Девана тотчас залилась счастливым румянцем и с мольбой во взоре взглянула на родителя. Бариан Мейхарт не мог лишить дочь развлечения, потому с благосклонной улыбкой кивнул.
Пока Крисмер кружил по залу довольную принцессу, Венворт Халлен танцевал с Рослин, громко сетуя о скорой разлуке. Видимо, напрашивался на незамедлительное приглашение в Идарис. Но без позволения мужа Рос не смела звать никого в дом, который даже еще не видела, а Крис упорно не замечал этих косвенных просьб. Притворялся, что развлекает принцессу и все его внимание сосредоточено только на ней одной.
Гвин подавила зевок.
В зале сделалось душно. Какофония ароматов вызывала головную боль. Пахло едой, вином, гарью от свечей и чужими духами. Хотелось выйти на свежий воздух поскорее. Но веселье только началось, было бы неприлично – и крайне подозрительно – вот так вдруг покидать большой зал в разгар праздника. Поэтому Гвин набралась терпения, утешая себя мыслями о торте, который приготовил Бартолеус для молодой четы.
Чародейка поудобнее устроилась на стуле, откинувшись на мягкую спинку. Поерзала. Прикрыла глаза. Она слушала музыку. Щебетание Деваны. Восторги господина Халлена. Счастливый смех Рослин. Очередной тост короля в адрес молодых. Другие тосты от гостей, снова и снова.
А потом ее внимание привлек голос ВарДейка.
Гвин открыла глаза и повернулась к нему.
Веселый и уже изрядно нетрезвый чародей встал с места. Он поднял полный до краев бокал, привлекая внимание собравшихся. Все тотчас воззрились на жениха в предвкушении очередной речи. Даже Кевендил прекратил ковыряться в тарелке и отложил вилку с ножом, но в его взгляде читался не интерес, а скорее недовольство неугодным адептом.
Крисмер лукаво улыбнулся, поймав на себе взгляд Гвин, а затем торжественно произнес:
– Я хочу выпить за прекраснейшую даму в этом зале. Мне посчастливилось стать ее первой любовью. Она же стала моей любовью единственной. И я с гордостью пронесу это чувство до последнего своего вздоха!
При первых же его словах у Гвин внутри все похолодело. А в конце этой краткой речи ей вообще хотелось провалиться сквозь землю немедля. Желательно раньше, чем собравшиеся разберутся, что к чему. Однако спасение пришло, откуда не ждали.
Принц Кевендил с широкой улыбкой рывком поднялся с места и восторженно воздел свой бокал.
– За прекрасную леди Рослин! За изумительную виновницу этого торжества! – нарочито радостно воскликнул он, будто всецело поддерживал тост жениха.
Зал наполнился одобрительными возгласами гостей.
Все пили за стыдливо опустившую глаза Рослин.
И лишь Крис осушил бокал за свою вишенку, не проронив больше ни слова.
А Кевендил, довольный тем, как вовремя успел погасить ненужный скандал, опустился на свое место. Гвин встретилась с ним глазами, едва уловимо сжала губы, безмолвно поблагодарив. Но младший Мейхарт отвернулся к отцу. Как обычно, он видел в Гвин не живого человека, а лишь источник неприятностей.
Ближе к девяти вечера подали торт, такой громадный, что выносить его пришлось троим лакеям сразу. Многослойный, украшенный засахаренными фруктами и свежими сливками. Необычайно красивый. Обещающий молодым счастливую и сладкую совместную жизнь.
После торта, по сложившейся традиции, чету ВарДейков отправили в отведенные для них покои под задорные возгласы мужчин и аплодисменты женщин. При этом Рослин продолжала демонстративно смущаться и отводить взор, что показалось Гвин смешным лицемерием. А раскрасневшийся от выпитого вина Крис игриво подхватил прекрасную супругу на руки, чем вызвал еще больше восторгов, и понес прочь.
– Хоть бы уронил, – процедила себе под нос Девана, так тихо, чтобы ее могла услышать лишь Гвин.
Чародейка усмехнулась, но, повернувшись к любимой сестрице, вместо злорадства прочла на ее лице одну только печаль.
– Можно я у тебя сегодня заночую? – прошептала принцесса. И затем торопливо добавила: – Чужие люди в замке нагоняют на меня тоску.
– Конечно, – с пониманием ответила Гвинейн.
Праздник продолжался. Он грозился завершиться за полночь, как и любая веселая свадьба, но обе принцессы Мейхарт дожидаться его окончания не стали. У Гвин вконец разболелась голова, а спина затекла от долгого сидения. Девана же начала зевать и ныть, что утомилась. И король благосклонно разрешил им отправиться спать.
Колокол на башне прозвонил полдень, когда обитатели Высокого Очага высыпали на улицу, чтобы попрощаться с уезжающим семейством ВарДейков.
Рослин плакала и висела у отца на шее. Бедняжка никак не могла оторваться от родителя, будто бы только сейчас поняла, что покидает родной Нордвуд навсегда. Что это больше не ее дом, а до нового жилища несколько недель пути. Прощание вышло крайне мокрым и трогательным.
Венворт Халлен тоже пустил слезу. Он бережно обнимал дочку и ласково гладил ее по спине через нарядный новенький плащ с горностаевым воротником. Это был один из его подарков на свадьбу. Бургомистр не поскупился на приданое. Он привез молодым несколько сундуков со всевозможным добром, от постельного белья из голубого сатина до набора серебряных ложек в тяжелом ларце. Только вот дороги в преддверии весны не позволяли увезти с собой все сразу. Поэтому навьючили лишь одну дополнительную лошадь, чтобы она везла плотно уложенные личные вещи Рослин, а все остальное решили отправить по весне, когда тракт окончательно просохнет. Крисмер ласково шутил, что если его славная жена будет так убиваться и лить слезы до самого Идариса, то дорога не высохнет никогда.
Имерия тоже искренне плакала, провожая, пожалуй, свою единственную подругу. Она оставалась единственной фрейлиной при юной принцессе, и это леди Эрхофф явно не радовало. Ее миленькое личико опухло и раскраснелось от слез, отчего большая родинка на щеке выделялась особенно четко.
А вот Девана, напротив, держалась весьма спокойно. Она почти не разговаривала с Рослин, которая, казалось, и вовсе позабыла о ней. Девочка была молчалива. Она старалась держаться поближе к Гвин. Торопливо ответила на прощальное объятие юной госпожи ВарДейк. С рассеянной улыбкой протянула Крисмеру руку для поцелуя. А потом в какой-то момент осталась одна на ступенях замка, потому что отец, брат и их свита обсуждали в стороне лучший маршрут до Идариса в это время года.
Они давали указания четверке стражников, которых Бариан Мейхарт выделил ВарДейкам в сопровождение. Солдаты Нордвуда должны были проехать полпути, а там молодых уже будут встречать адепты Академии, которых направил Авериус Гарана. Принцесса Девана сомневалась, что такому воину, как Крисмер, вообще нужно сопровождение, но король настоял, и из уважения к нему чародей согласился. Девочка наблюдала за ВарДейком, не в силах отвести глаз. Украдкой вздохнула. Однако более никак не проявляла эмоций, даже когда Крис увел Гвин к лошадям, чтобы проститься со старой подругой без лишних глаз и ушей.