стошнило прямо тут. Это не придаст романтизма нашим отношениям». – Яна прикоснулась своими красными ноготками к его дорогим часам:
– Антон, мы в первый раз встретились с вами в ювелирной галерее?
– Да, именно там.
– А что вы там делали? Кто для вас Гертруда? Она так командовала… – обиженно надула губки Яна.
– Она для меня ничего не значит, честное слово! Это моя хозяйка, то есть – мой босс. Я работаю на ее фирму, вот и все! – успокоил ее Антон. – А вы, Яночка? Чем занимаетесь вы? Такая эффектная женщина может быть только центральной жемчужиной в самом дорогом, отборном колье.
– Ой, как приятно! Мне никто никогда такое не говорил! – смутилась Яна. – А вы – проказник, Антон!
– Отчего же? – Масло просто стекало с его лица.
«Неужели женщины действительно клюют на такие дешевые артикуляции? – удивлялась Яна. – Это же до какой степени отчаяния и одиночества надо дойти, чтобы повестись на такого типа?»
– Вы, Антоша, правы в том, что я создана для украшения! Я всю жизнь жила с богатыми мужчинами, с моими тремя мужьями. Конечно, по очереди, – пренеприятнейше захихикала она, так, как ей казалось, должны смеяться глупые и доступные девицы. – Все время находилась у них на содержании.
– Они окучивали такой цветочек! – хохотнул Антон.
– Чего они меня? Сам – дурак! Никто меня не кучил!! – снова сделала недовольную физиономию Яна. – Они меня носили на руках, задаривали украшениями, возили за границу. У меня коттедж, три квартиры и гора украшений – и все от любимых мужчин! – вошла в раж Яна.
Лицо Антона лоснилось все больше.
Яне больно было смотреть на Настю. Та глазами ела Гришу: «Зачем ты привел сюда эту противную белобрысую тетку?! Я пристукну ее прямо сейчас!»
Наконец девочка не выдержала терзавших ее мук:
– Я же совсем забыла! Мне надо бежать в институт, готовиться к перезачету! Я покидаю вас, «папа», но оставляю не одного, а в надежных и цепких руках!
«Папа» от этого известия не очень расстроился – он не отводил алчущего взгляда от Яны и ее золотых украшений, которыми она была обвешана, как новогодняя елка.
Принесли коньяк, и Гриша, необычно молчаливый и мрачный, разлил его по трем бокалам.
– За любовь! – приблизился к Яне Антон.
– За нее! – Она невольно отодвинулась от него.
Они выпили, потом снова выпили и опять выпили. Яне уже было все равно, какой интерьер вокруг, еще немного – и она бы прямо в лоб спросила Антона: отправлял ли он на тот свет свою жену.
– Я так рад нашему знакомству, Яночка, и так хочу, чтобы оно продолжилось.
– Я не знаю, я еще не решила, – жеманничала Яна. – Я такая капризная!
– А если я очень постараюсь?
– Старайтесь! Ой, я такая пьяная, зачем я столько выпила? Ха-ха! Ик! Ой! Я отойду припудрить носик.
– Я провожу! – вызвался Антон.
– В туалет? Вы что? – несколько остудила его пыл Цветкова.
– А я боюсь, что вы… В прошлый раз из галереи вы исчезли так же внезапно, по-английски, так сказать…
– Нет уж, на этот раз, Антоша, я так не исчезну. Знаете – почему? Потому, что рядом с вами нет этой злобной тетки, которая нагнала на меня тоску. А ты пойдешь? – спросила она Гришу.
– Пойду… припудрить носик… Мы такие противные!
– Я жду вас, друзья! – И Антон, дабы скрасить горечь ожидания, налил себе коньячку.
Яна с Григорием вышли в зеркальный вестибюль.
– Яна, я не совсем понял твой замысел, чего ты добиваешься своей игрой? Хочешь соблазнить его? Но для этого тебе изображать из себя никого не надо – он уже готов, причем давно.
– Спасибо за совет! Но сейчас от тебя нужно другое…
– А что именно? Но учти – Антон не в моем вкусе, да и я не в его.
– Не смейся! Мне срочно нужны богатый коттедж и куча украшений!
– Всего-то? Многие, однако, за всю свою жизнь не могут приобрести ничего подобного, а тебе подавай прямо сейчас.
– Гриша, выйди из образа пе…
– Я давно не в образе!
– Значит, ты сам по себе такой вредный?
– Яна, ты что хочешь? Вынудить его отравить тебя? Боюсь, что для этого тебе придется выйти за него замуж, прожить минимум полгода, отписать на его имя все свое имущество и дом, которого, как я понимаю, нет, и только тогда… Но и в этом случае остается шанс на то, что он – честный гражданин. Не забыла?
– Я не выдержу с ним и дня, не говоря уже о полугоде замужества! Поэтому я и хочу сделать так, чтобы он отравил меня быстро.
– Ты знаешь, я верю, что любому мужчине может иногда прийти желание отравить тебя так быстро, как только возможно. Но Антону зачем рисковать? В случае с Зоей все добро перешло ему по закону, а тебя ему придется обворовывать. Мошенники и воры – это разные люди!
– Он в первую очередь – убийца! И мы именно это хотели подтвердить!
– Я сейчас поцелую тебя, – сообщил Григорий.
– Ты – маньяк!
– Профессия обязывает.
– Гриша, соберись! Мы очень долго пудрим носики! Я все понимаю, но надо рискнуть… Мы разыграем спектакль.
– Я не оставлю тебя с ним наедине!
– Ты до сих пор думаешь, что я не могу за себя постоять?
– Ладно… Итак, что тебе нужно? Богатый дом…
– Да! Ведь я уже ляпнула, что он у меня есть. Я могла бы, конечно, обратиться к бывшему мужу, он как раз в таком и проживает. Но как я это мотивирую? «Эй, дорогой, не мог бы ты сегодня вечерком погулять где-нибудь на улице? Я хочу привести мужика к тебе в дом, чтобы потом упрятать его за решетку». Неубедительно как-то!.. Я могла бы обратиться с подобной просьбой и к своему другу Карлу Штольбергу, и он отдал бы мне свой замок, но, боюсь, это будет перебор даже для испорченной психики Антона. Между прочим, несколько лет назад один человек предлагал мне в подарок замок самого графа Дракулы!
– Замок графа Дракулы? Шутишь?
– Самой жутко было, и я отказалась от греха подальше… На чем мы остановились? Да! Еще мне нужны цацки, и очень хорошие.
– Такие, чтобы Антон на них посмотрел и решился на то, на что не решался раньше? – хмуро произнес Гриша.
– Вот видишь, ты умный мальчик! Но учти, он цацкается с этой мымрой из ювелирной галереи, так что, возможно, и сам разбирается в камнях.
– Сколько времени ты мне даешь?
– Часа два-три я с ним еще потусуюсь. Ну а потом мы поедем в «нумера». Как я узнаю, куда мне ехать?
– Я пришлю тебе эсэмэс с адресом и указанием, где будет лежать ключ.
– И еще… Я должна быть в доме одна!
– Яна!
– Одна!!! – топнула она ногой. – Если он хоть что заподозрит…
– Я буду рядом или…
– Хорошо! Но не в доме.
– Что еще?
– Мини-спектакль…
– Я уже и так гей по твоей милости. И сразу предупреждаю, что артист из меня – никакой.
– Играть буду я! А ты обеспечь меня «скорой помощью» и врачом, который с умным лицом подтвердит, что я при смерти, хотя я буду здорова, как лошадь… Да, и когда я по телефону буду вызывать «ноль три», надо, чтобы приехали именно они.
– Я снабжу дом подслушивающими устройствами – так я за тебя буду спокоен. А ты, когда позвонишь в «скорую», просто незаметно нажмешь «стоп».
– А ты успеешь за три часа?
– Все женщины – одинаковы! Сначала заварят кашу, а потом в кусты… То есть начинают во всем сомневаться. А вот нас, мужчин, трудно затащить во всякие авантюры, ибо мы сразу трезво оцениваем все детали, все риски. Но если уж решение принято…
– Ой, ладно нудеть про настоящих мужиков! – оборвала она его.
– Кто тут говорит о настоящих мужиках? – ворвался в их междусобойчик Антон с красным, довольным и лоснящимся лицом. – Друзья мои, я соскучился!
– Ну, я мужика уже нашла! – повисла у него на шее Яна. – А ты, Гриша, ищи своего!
– Да, Григорий, извини, но я не по этой части! – постучал себя в грудь Антон.
Яна прижалась к нему, нежно замурлыкав и страстно исцарапав его грудь под шелком рубашки острыми коготками.
Григорий сглотнул.
– Ладно. Так я тогда пойду?
– Иди! Иди! А мы с Антошей еще погудим?
– Конечно, моя королева!
– Я – не королева. Я, поверь мне, много лучше! – Яна развернула его и повела в зал, ухватив за ягодицы.
– А у меня будет шанс проводить вас в уютный домик, где вы проживаете? – поинтересовался Антон.
– А ты – жеребец!
– Я – такой!
Яна внимательно посмотрела в его красное лицо с горящими глазами и поняла, что патологоанатом прав: приманку этот парень проглотил.
– А ты готов на подвиги, Антоша?
– Всегда готов! – козырнул он.
– Видишь, Григорий, он – готов…
– Ладно, я ухожу, – Гриша положил крупную купюру на стол.
– Ну что вы, Григорий, я бы сам, – запротестовал Антон, но свой бумажник доставать не стал.
– Ничего-ничего, мы, геи, много зарабатываем, – успокоил его Гриша. – Яна, чмоки-чмоки, много не пей, помни о своем сердце.
– А что у нас с сердцем? – насторожился «клиент».
– Не обращай внимания на него, он противный. Я – здоровая женщина! – отмахнулась Яна.
Григорий удалился, взглянув на часы. Он чувствовал себя героем американского боевика, у которого похитили ребенка, и у него всего три часа, чтобы спасти дитя, а заодно и весь мир, победив всех врагов. Но отличало его от героя понимание того, что он в любую минуту мог потерять сознание.
«Эх, не тому человеку доверилась Яна…»
Ровно через два часа он послал ей эсэмэску с адресом дома.
В ответ она позвонила лично:
– Гриша, это я. Вышла пописать, извини.
– Ты пьяна?
– Не настолько, чтобы провалить мероприятие. Как же он мне противен! Только и выспрашивает меня о моей родне и моем материальном положении… Ни слова о душе!
– Яна, в доме все прослушивается, кроме туалетов и ванн.
– Я поняла.
– Я буду рядом в машине с парой ребят, которым можно доверять. Будь осторожна!
– Записывайте всё – вдруг повезет. И не лезь геройствовать, пока в этом не возникнет необходимости.
– Яна…
– Гриша, пообещай мне одну вещь.
– Что? Что-то еще?
– Если он меня все-таки отравит и убьет…