– Я стопроцентно вас поддерживаю.
Корпела также рассказал, что он вдовец, но проблема не в этом, как раз наоборот. У него есть свои причины для самоубийства, и достаточно серьезные. Но распространяться о них на публике он не хочет. Зато готов безвозмездно предоставить в общественное пользование себя и особенно автобус. Можно ехать хоть на край света. Ему по телефону уже сообщили о предварительных планах покончить с жизнью на Нордкапе. Корпела считал эту идею замечательной. Он назвал себя человеком большой дороги, который никогда не совершит самоубийство у домашнего очага. Корпела, правда, думал наложить на себя руки в одиночку, но идея совместного проекта тоже казалась ему привлекательной. Что до автобусной фирмы, то ее он мог бросить в любой момент. Наследников у него не было, только дальние родственники, которых он и в глаза не видел. Сама работа – заказные перевозки по Финляндии – ему до крайности опротивела. Особенно осточертели ревущие команды хоккеистов, которые, напившись пива, пачкали чистенький салон и издевались над водителем. Да и банды ветеранов войны, которые направлялись в Ленинград, по дороге облевывая все сиденья, не лучше. А как-то раз набился полный автобус паломников из Христианского союза молодежи. Эти религиозные страстотерпцы тоже не подарок: все время жаловались то на сквозняк, то на жару. Один старик попытался справить нужду прямо в автобусе. На каждой остановке приходилось силой вытаскивать старух из кафе и втаскивать обратно в автобус. В награду за это водитель вынужден был часами внимать их нестройным песнопениям, от которых голова раскалывалась. И Корпела поклялся, что не позволит, чтобы его новый автобус «Дельта Джамбо Стариа» пинали, делая на корпусе вмятины, заблевывали как свинарник или забывали в его вентиляционных отверстиях молитвенники.
– И еще я решил больше никогда не ездить по расписанию. Ну, что думаете: вписывается такой старик в вашу компанию?
Полковник Кемпайнен пожал автовладельцу руку и пригласил его вступить в их группу. В честь новичка прокричали такое громкое ура, что даже гагары, плававшие по безмятежной глади утреннего озера, от страха нырнули на дно и долго не решались всплыть на поверхность. После завтрака, часов в семь утра, отправились обкатывать автобус. На огромной скорости проехали они по всему Хяме: через Туренки, Наттулу, Хаухо, Пэлкане и Луопиойсте. В Ламе остановились перекусить. Было уже десять часов утра, как раз открылся винный магазин. Они купили двадцать бутылок шампанского и повернули назад к Хумалаярви обмывать флагман фирмы «Скоростной автобус Корпелы». Веселье было в самом разгаре, когда во двор въехал черный автомобиль, из него вышло двое серьезных мужчин. Они удивились большому количеству людей, которые что-то весело отмечали на террасе и во дворе. Деловито кашлянув, они попросили позвать хозяина. Угрюмые гости представились: это были местный судебный пристав и юрист из Хельсинки. Юрист сказал, что ему поручено ведение дел по имуществу Релонена в связи с банкротством. Релонен попробовал предложить гостям шампанского, но они не были настроены веселиться. Имелось у них и еще одно, совсем уж неприятное дело. Юрист вытащил кипу бумаг и объявил, что на дом Релонена возле озера Хумалаярви наложен запрет на продажу и передачу другим лицам, он подлежит конфискации согласно решению Хельсинкского городского суда по истечении года со дня банкротства, то есть с марта 21 дня. Иными словами, Релонен должен передать ему ключи от дома и сегодня до 24 часов покинуть его вместе со всеми присутствующими. Судебный пристав добавил, что ему даны полномочия в случае сопротивления помочь хозяину с переездом. Полицейские, находящиеся в его подчинении, тоже, если надо, помогут ускорить процесс. Релонен попытался возразить, что он все-таки пока еще является владельцем дома и хозяином своей земли. Он угрожал, что будет жаловаться на поведение юриста и пристава в судебный департамент парламента, а если понадобится, то и до президента дойдет. Но его протесты не помогли. Гостям разрешили опустошить холодильник, достать из колодца охлаждавшийся там ящик пива. Посуду, купленную в Урьяле, тоже согласились признать собственностью гостей. Бывшему директору позволили взять из дома только пару брюк и рубашку, а из сауны – бритвенные принадлежности и шампунь с полотенцем. Все остальное движимое имущество опечатали. Релонен отдал ключи, и от него еще потребовали расписаться в протоколе о конфискации имущества. Дело было сделано быстро и без эмоций, после чего пристав и юрист сели в машину и уехали. В машине юрист возмущенно сказал приставу:
– Да уж, неплохо они гуляют… Неудивительно, что этот парень обанкротился. Тут разорился бы даже Банк Финляндии, не то что какая-то прачечная.
Пристав был полностью согласен. Он считал, что мир бизнеса насквозь прогнил. На шампанское у бывшего директора, значит, деньги были, а сам он якобы банкрот. Пристав насчитал человек двадцать гостей, и все пьяные, как свиньи. Банкротства их явно не волновали.
– Вот гады, скажу я тебе! И все на деньги народа…
– Зло берет смотреть, как эти тунеядцы засоряют озеро недопитыми бутылками шампанского! Вот так: пробку воткнули и с размаху – на середину озера. Просто свинство! Но теперь ему пришел конец.
Пристав добавил:
– А как тебе этот полковник, который вообще на ногах не держался? Недопустимое поведение со стороны представителя вооруженных сил. Была бы падаль, а воронье налетит.
Так и есть. Юрист признался, что он тоже иногда балуется шампанским, и с удовольствием, но обычно все же на собственные деньги. А кутеж с таким размахом на развалинах разоренного дома – это просто неслыханно! В Финляндии столько материально и духовно обездоленных, просто противно смотреть на такие праздники. Сотни людей тут кончают с жизнью, не выдерживая тягот бытия, а эти банкроты-аферисты считают себя вправе жить так, будто пришел их последний день.
Глава 13
После того как пристав и юрист ушли, Релонен собрал всех за столом на террасе. Он ругал чиновников и жаловался, что всю сознательную жизнь ему приходилось бороться с подобными разбойниками-бюрократами. Неудивительно, что в результате он докатился до самоубийства. Гости были с ним полностью согласны.
– Не дадим же этому отвратительному инциденту испортить нам день, который так хорошо начался, – произнес Релонен, поднимая картонный стаканчик, в котором плескалось холодное шампанское.
– Выпьем за очаровательные самоубийства!
Шампанское пили весь день. Когда оно закончилось, Корпела и Лисманки поехали в Ламе за добавкой.
– На обратном пути чуть в кювет не угодили, – хвастался Уула.
На это полковник Кемпайнен заметил, что нужно знать меру. Пить вредно для здоровья, почки и печень плохо переносят алкоголь. Ему возразили, что им совершенно все равно, в каком состоянии будет печень в момент самоубийства. У всех одна дорога – в могилу. Полковник не нашелся с ответом. Поздно вечером загрузили армейскую палатку и другие вещи в багажник автобуса, сами сели в салон. Все так бушевали, злясь на управление по делам банкротств, что сожгли построенные во дворе навес и беседку. Это предложил сделать Уула Лисманки, остальные согласились, ведь недавно возведенные сооружения не входили в состав обанкротившейся прачечной Онни Релонена. В списке значился только дом. Красиво горели беседка и навес, языки пламени отражались на безмятежной глади озера Хумалаярви. Как по заказу и солнце укатилось за горизонт. Пьяный автовладелец Рауно Корпела уселся за руль своего блестящего автобуса, и они отправились в путь. Решили какое-то время ехать на «вражий восток» [9], по крайней мере до тех пор, пока шофер будет способен крутить баранку. Полковник Кемпайнен вместе с проректором Пуусари уселись в машину и устремились за автобусом, который в вразвалочку тащился по узкой проселочной дороге. Выбравшись на трассу, прибавили скорость, и настоящее путешествие началось. Потом свернули на боковую дорогу – Корпела объяснил, что предпочитает ехать окольными путями, особенно после выпитого за день шампанского. Было приятно пролетать летней ночью мимо лесных опушек и проселочных дорог. Час или два добирались из Вяяксю в Хейнолу, а потом никто уже не знал, куда они ехали. У официанта на побегушках Сеппо Сорьонена прорезался поэтический дар, и он завел общую песню. Особенно вдохновенно самоубийцы под руководством Сорьонена подхватывали слова, которые подчеркивали тщетность всего сущего:
Жизнь человеку, полная забот, отведена,
Но и она лишь временна…
Корпела ехал быстро, и полковнику Кемпайнену стало трудно за ним поспевать. Не дай бог какая авария или дорожный патруль… Проректор Пуусари пыталась его успокоить. Ну и что, если машина влетит в кювет: они ведь искали смерти. Хелена Пуусари захватила с собой в машину полбутылки шампанского. Облокотившись на плечо полковника, она мягким пьяным голосом замурлыкала арию из оперетты Кальмана «Марица». Машину наполнял дурманящий запах ее духов, пленительная женственность путала мысли полковника. Кемпайнен даже подумал, что вся эта авантюра с самоубийством – не такая уж и глупая затея. Они уже были где-то в районе Саво, когда Корпела заснул за баранкой. Неудивительно, ведь он уже почти двое суток не спал: сначала ехал из Пори в Хяме, потом со всей компанией кружил по Хяме, обкатывая автобус, а теперь еще из Хяме в Саво, если они оказались действительно там. Корпела был настоящим профессионалом в своем деле. Засыпая за рулем, он успел свернуть на обочину и выключить мотор. После чего отключился сам. Из водительской кабины раздавался богатырский храп. Корпелу перенесли на сиденье в комнате для переговоров. Фельдфебель в отставке Ярмо Корванен заменил спящего водителя (у него были права) и повел автобус в новом направлении. Он проехал еще километр, когда нашлось подходящее место для стоянки на дне какого-то оврага с гравием. Автобус оставили там, но разбивать палатку в холодном овраге не хотелось. В сумерках летней ночи блуждали путешественники по окрестностям и набрели на огромное поле. Там и решили обустроить лагерь. Уула Лисманки взял руководство в свои руки, и скоро палатка была поставлена. На пол постелили листья, чтобы теплее было спать. Перед сном допили оставшееся шампанское. Уула развел перед палатк