– Я б тоже с радостью туда поехал, на Нордкап-то, чтоб себя убить… да ведь лето у крестьян – самое горячее время. Не успеваю в дорогу. А может, возьмете с собой хозяйку мою? Кати, она ж свободна… поехала б… Я в этом смысле не прочь жениного туризма.
Но полковник отклонил это предложение. Как он успел заметить, госпожа Яаскеляйнен не собиралась кончать с собой, и в экспедиции на север она стала бы лишним человеком.
– Ну, нет так нет… я токмо предложил, – разочарованно протянул Урхо Яаскеляйнен. Компания забралась в автобус, и Корпела повел его в направлении Савонлинны. Там можно будет прихватить с собой владельца пассажирского судна, если его все еще интересует самоубийство. И коль скоро они будут в Саво, надо заехать и по адресам других авторов писем из папки. В автобусе еще полно свободных мест. Проректор Пуусари предложила зайти в цветочный магазин, заказать надгробный венок и отправить в город Котка на могилу погибшего Яри Косунена. Ведь первого покойника из их группы уже, наверное, похоронили. Стали выяснять, благо в автобусе был радиотелефон. Релонен позвонил по нескольким номерам в Котку и узнал, что Яри Косунена будут хоронить во вторник, то есть через день. Погребение пройдет тихо, на новом кладбище. У матери Яри случился нервный срыв, когда она услышала о смерти сына, и ее отвезли в больницу для душевнобольных. Но на похороны сына ее, может быть, отпустят. Эти сведения дал регистратор Евангелическо-лютеранского общества Котки. Яри похоронят на собранные пожертвования, так как у его матери нет ни денег, ни близких родственников. Регистратор рассказал, что Яри жил с матерью в съемной двухкомнатной квартире на окраине города. Все, что ему удавалось заработать, он тратил на авиамодели и воздушных змеев. Его даже прозвали воздухоплавателем-дурачком. Полковник предложил поехать в Котку на похороны. Следовало проводить в последний путь товарища-первопроходца. В архивной папке вычитали, что в Кюменлааксо живут как минимум два потенциальных самоубийцы. Надо и к ним заехать поздороваться. При необходимости их тоже можно взять с собой на север.
Глава 15
В домике на окраине Савонлинны муж бил преподавателя домоводства Эльзу Таавитсайнен. Электрик Пааво Таавитсайнен был до крайности ревнив и страдал манией преследования. Эльза была вся в синяках, на голове у нее красовалась огромная шишка. Женщина лежала на полу в прихожей и горько плакала. В семье было два ребенка-подростка – мальчик и девочка. Дочка сидела на кровати в спальне, оцепенев от страха, и вздрагивала каждый раз, когда мать в коридоре вскрикивала от ударов. Сын нервно хихикал в гостиной. Он втихую попивал пиво из отцовской бутылки. Избиение было частью еженедельной семейной программы. Жертвой всегда становилась мать, которую обвиняли в греховодничестве. Эльза все делала не так. Дура, которая вечно все забывала, транжирила деньги, бегала по мужикам, готовить нормально не умела, а еще преподавала домоводство. Уродина. От нее воняло. Ленивая. Не воспитывала детей. В кровати холодна. Эльза испортила всю жизнь мужу и детям. Одним словом, ужасный человек. Если Эльза пыталась защищаться, это вызывало у мужа припадок бешенства и даже большую агрессию. Если смирялась с семейным рабством, это тоже не помогало. Что бы она ни делала, всегда подвергалась наказанию. Эльзе Таавитсайнен было всего тридцать пять лет, но выглядела она как старуха. Она была вконец сломлена и измождена, ни на что уже не надеялась, потеряв всякую надежду. Будущее казалось ей ужасным. Ночью она не могла заснуть, даже когда ее не били. После праздника Ивана Купалы Эльза увидела в колонке некрологов новость, которая тронула ее до глубины души. «Думаешь о самоубийстве?» Уж кто-кто, а Эльза точно могла ответить на этот вопрос утвердительно. Вскоре она получила письмо с приглашением на семинар в Хельсинки. Рискнула и поехала. Соврала мужу, что отправляется в столицу на конференцию преподавателей домоводства. Встреча в «Певчих» дала Эльзе Таавитсайнен утешение и такую поддержку, на которую она и не рассчитывала. Она прослушала доклад о самоубийствах и способах их предотвращения, смогла спокойно поесть и поговорить о деле с понимающими людьми. Она нашла товарищей по несчастью. После семинара Эльза Таавитсайнен присоединилась к главной группе самоубийц. Они пошли на кладбище и на остров Сеурасаари. Потом забрели на остров где-то в районе Эспоо, где жили богатые люди. Ее спутники забрались в какой-то гараж и заперлись там. Эльза не решилась присоединиться к ним. Потом появился злой охранник с овчаркой. Эльза в ужасе убежала. Тут подоспели полицейские машины и «скорая помощь». Эльза не знала, что там произошло. На следующее утро она поехала домой. Больше ей никто не звонил и не писал. Подозрительный муж выяснил, что в это время в Хельсинки не было никакой конференции по домоводству. Его чудовищная ревность обернулась настоящей бурей. Остатки человеческого достоинства Эльзы были растоптаны.
Эльза Таавитсайнен лежала на полу в коридоре, свернувшись комочком, и страстно желала от жизни только одного – чтобы она скорее закончилась. Тогда Эльза обретет долгожданный покой. Она хотела умереть. В этот момент с улицы послышался автомобильный гудок. В дверь позвонили. Муж крикнул из комнаты:
– Иди, шлюха, умой свою свиную морду, перед тем как открыть дверь!
Эльза не могла встать, лишь приподнялась, чтобы открыть дверной замок. В дверях стоял полковник Кемпайнен. Он помог избитой женщине подняться с пола. Лицо Эльзы было в крови, одежда разорвана, чулки разодраны. Одной туфли не было.
– Полковник Кемпайнен! Помогите мне… – Эльза Таавитсайнен, зарыдав, повисла на руке полковника. Полковник отвел женщину в автобус. Проректор Хелена Пуусари стала приводить ее в порядок. Из автобуса вышли мужчины: Корпела, Сорьонен, Лисманки, Корванен. Муж Эльзы выбежал во двор – он рвал и метал, попытался ударить полковника, но его быстро успокоили. Он обвинял спасителей Эльзы в том, что они нарушают их домашний покой. Сын и дочь равнодушно, словно посторонние, следили за происходящим с лестницы. Обезумевшая от страха Эльза пряталась за спинками сидений. Хелена Пуусари, находившаяся рядом, успокаивала ее. Полковник Кемпайнен и фельдфебель в отставке Корванен что-то внушали электрику Таавитсайнену, при этом Корванен сидел у него на груди, а электрик извивался, как уж. На шум сбежались соседи и стали кричать, что такой жизни никто не выдержит и Таавитсайнена давно пора сдать в полицию. Кто-то даже пошел звонить. Полковник попросил соседей подержать Таавитсайнена до приезда полиции. Те пообещали и поблагодарили полковника за вмешательство. Хелена Пуусари спросила Эльзу, не хочет ли та взять из дома какие-нибудь вещи. Эльза сначала не решалась, но под прикрытием проректора и полковника в конце концов отважилась войти в дом. Она захватила с собой бумаги, сумочку, кое-что из одежды, паспорт и деньги. Больше никакого имущества у нее не было. Все памятные сувениры были разбиты вдребезги за годы семейной жизни. Уходя, Эльза не стала обнимать детей – они на нее даже не посмотрели. Во двор въехала полицейская машина. Так распалась несчастная семья Таавитсайненов. Полиция занялась мужем, «Скоростной автобус Корпелы» увез жену. Мужа Эльзы ждала кутузка, а ее саму – смерть. Дома остались двое детей-подростков: бесчувственный сын и ожесточившаяся от всего пережитого дочь. Автобус въезжал в центр города Савонлинна. Эльза Таавитсайнен заснула на заднем сиденье. Проректор Пуусари попросила остановиться у аптеки и цветочного магазина. Она пожертвовала аптеке свой рецепт на успокоительное для Эльзы, а в цветочном заказала венок. На шелковой ленточке попросила написать текст: «Памяти пионера. Идем за тобой». Потом позвонили учителю Микко Хейкинену, владельцу судна, и договорились встретиться в доке.
Глава 16
Автобус ехал по восточному мосту Савонлинны. Док для сломанных кораблей нашли быстро. Ржавое судно стояло на сваях. Самоубийцы осмотрели печального вида корабль и пришли к выводу, что он ни за что на свете не поплывет. Хорошо, что вообще удалось вернуться на нем из последнего плавания. Такое судно утянет на дно всю компанию в первом же рейсе. Но столь скорой смерти уже никому не хотелось. В док въехал дребезжащий минивэн, из него вышел Микко Хейкинен, сорок пять лет, учитель информатики в техникуме города Савонлинна. Хейкинен поставил свой драндулет в тени шикарного автобуса Корпелы и подошел поприветствовать самоубийц, столпившихся вокруг его прогулочного судна. Он был одет в заляпанный мазутом комбинезон, на голове – фуражка, на козырьке большими буквами написано: «ВЯРТСИЛЯ» [11]. Лицо, загорелое от солнца, огрубевшее от холодных ветров. Похоже, Хейкинен был с похмелья, от него несло перегаром. Руки слегка дрожали, когда он приветствовал полковника. Кемпайнен сказал, что они – та самая группа самоубийц, это они звонили ему и спрашивали про корабль. Сейчас они держат путь на север, но прежде хотели бы посмотреть летнюю Финляндию и уладить кое-какие дела. Хейкинен показал корабль, который угрюмо лежал на сваях. Судно имело двадцать шесть метров в длину и шесть в ширину, выдерживало 145 пассажиров, но места хватало на сто пятьдесят, во всяком случае, раньше хватало. Двигатель мощностью шестьдесят восемь лошадиных сил. Судно ходило из Саймы в Петербург еще до Первой мировой войны. В 1973 году Хейкинен купил его на аукционе за смешные деньги, посчитав, что это выгодное приобретение. Но с годами корабль разрушил ему жизнь. Хейкинен приставил к кораблю стремянку и залез на борт. Полковник и еще несколько мужчин последовали за ним. Хозяин показал пассажирский салон. Тут все было в плачевном состоянии: лак на стенных перегородках давно облупился, а кое-где дерево и вовсе прогнило и едва держалось. Облокачиваться на такие перегородки не хотелось. Капитанскую рубку Хейкинен когда-то привел в порядок. Руль был начищен до блеска, а рупор для отдачи приказов в машинное отделение сиял как солнце. Корабельный колокол мелодично зазвенел, стоило Хейкинену дернуть за шнурок. Но на этом ремонт ве