— Нет, Олегыч, подставы нет. Разбираться с ним — ваша забота. Меня он убивать не станет, поскольку уже понял, что один не выйдет. Убить вас в спину я ему не дам. Всё остальное — между вами.
— Справедливо, — сказал Клубин. — Так и надо.
— На счёт три, — сказал Тополь. — Приготовьтесь. Сейчас шрам стянет. И смотрите, кстати, как бы зятёк вас не принял на ствол. «Запсиховал», «не понял», всё такое.
— Да. Очень красивый спецэффект эта «радуга». В Матушку должны ходить художники, а не воры.
— Любой художник в Матушке в вора превратится… на счёт… — Шрам исчез полностью. — Раз, два… три! Пошёл!
Клубин пошёл.
Ни секунды не промедлил.
Шрам после него остался крупный. Тополь оглянулся на деревню. Обратной дорогой не возвращаются? Но можно было бы попробовать наконец. В конце концов кем это сказано, что обратной дороги нет… Закончить всё прямо сейчас, здесь и сейчас…
Шрам затягивало.
Глава 7СУКИН СЫН РЯЗАНСКИЙ
Не gives a great big cry
And he can swallow up the ocean
With mighty tongue he catches flies
And the palm of his hand incredible size
One great big eye
Has to focus in your direction
Now the battle is won
Yeah yeah yeah
Come tonight
Come to the ogre site
Come to ogre battle fight
Рязанский объявился совсем недавно, меньше года назад, но за неполные двенадцать месяцев успел заработать репутацию гада классом повыше, чем даже исконное исчадье кровосос, не говоря уже о более современном голегроме — тираннозавре Зоны-Матушки.
Что и сказать, показал себя с хорошей стороны рязанский — рейтинг популярности его бил все рекорды. И блокбакстер, и бестселлер. Beastseller, как сказал бы любой писатель из какбе поталантливей.
Этимология устоявшихся названий гадов, аномалий или артефактов обычно проста. В случае с голегромом, например, имел место классический «брехучий телефончик». Кто-то успел крикнуть в микрофон за секунду до смерти — «Голем!», кто-то — «Гром!», кто-то выживший отметил вызывающую наготу гада, кто-то спьяну врущий скомбинировал слоги в посильную для заплетающегося языка структуру, а может быть, и наоборот; в общем, одно из созданий сумрачного гения Зоны окрестили голегромом, а он и не возражал, не приходило ему в башку. Чёрт возьми, да он вообще не знал, что его как-то зовут.
История же рязанского одновременно и проста, и не очень. И имя он получил не сразу, а по результатам научных исследований. Сначала его называли либо «цугар хед», либо «топтыга», часто с присовокуплением обидных эмоциональных прилагательных. Впрочем, тех людей можно понять: они гибли.
(Что представлял собой рязанский, так сказать, биологически, первым выяснил, конечно, Болотный. После знаменитой конференции — речь о которой ниже — он выдвинул предположение, а позже, изучив доставленные ему останки и лично понаблюдав за живой особью в естественной обстановке, своё предположение и обосновал, опубликовав в своём блоге работу «Особенности зообиологического объекта 564–134». Новый гад был грибом-мутантом. Для праздной публики самое интересное было, что данный гриб — существо млекопитающее и двуполое, и это был тот самый невероятный случай, когда интерес праздной публики в точности совпадал с интересом профессиональных микологов. Но здесь мы сексуальных обычаев, бытующих в Матушке, касаться не станем, хотя тема благодатна и рейтингоёмка. Для любого писателя мякотка самой писечки. Не говоря уже о практически любом журналисте. И — в виде исключения — о любом микологе.
Именно в статье Болотного «топтыга» («цугар хед») и был впервые назван «рязанским». Название прижилось мгновенно, как только русскоязычные сталкеры растолковали фишку коллегам-басурманам и прочей немчуре.)
Взрослый в спокойном состоянии рязанский как две капли воды походил на двухсполовинойметровую пулю от ПМ, обильно политую сверху сахарной глазурью и вывалянную затем в бабушкиной «ненужной» шкатулке с обрезками шёлковых и шерстяных ниток. Затылок пули, то есть основание гада, был его единственной ногой. Передвигался рязанский совершенно мультипликационно. Он вытягивался и заострялся до состояния «пуля от Калашникова» (четыре метра у клотика), затем, пружинисто сократившись, бросал своё основание вперёд (назад, вбок — по требованию) с колебанием длины одного «шага» от нуля до трёх метров. На любом конкурсе пинков, включая межпланетные, этот одноногий брал бы все призы: скорость он развивал до тридцати километров, степени свободы его были безбрежны. Обзор — верхняя полусфера, ибо главным украшением гаду служили глаза.
Глаз у каждого конкретного рязанского было произвольное количество по всему головоторсу, и их россыпи выглядели весьма, как сказал бы писатель, живописно — если смотреть по телевизору. Они были разноцветными, флуоресцировали и мигали сложнейшим образом, словно дорогая ёлочная гирлянда со случайной логикой.
Рязанский и есть.
Между собой они общались при помощи довольно сложного языка, выражавшегося миганием. Со временем был даже составлен небольшой словарь. Понятно, что внешние контакты рязанских не интересовали — если только в режиме «умрите сейчас же, а я никогда». Перемигиваться с ним было бесполезно, нипочём не выиграть в перемигивание. Но некоторые закономерности были отмечены. Что, правда, никого ни от чего не спасло.
Необходимо отметить, что появление и активная жизненная позиция рязанского на арене нечеловеческого цирка под названием Зона стало причиной события, в новые, профсоюзные, времена поистине исключительного. Рязанские (тогда ещё — «топтыги») почти полностью парализовали украинскую сторону Зоны. После того как семейная парочка общим весом в тонну оставила от охраняемой польским конвоем колонны с обогащённой в Философском Карьере рудой мокрую двухсотметровку, реакция профсоюза была нервной, но в кои-то веки разумной. Было куплено у государственного информационного портала время в вечерних новостях и в его, времени, рамках обнародовано приглашение для «всех заинтересованных лиц, проживающих и работающих в окрестностях Особого округа «Чернобыль», принять участие в конференции по проблемам безопасности в связи с новым квазибиологическим фактором». Конфиденциальность и личную безопасность депутатов от союза вольных работников гарантировал начальник производственно-добывающего объединения «Мидас» доктор Моример Пурист.
Также профсоюз ухнул бешеные средства на обстрел Янтаря, окрестностей Карьера, Припяти и частично Речного Кордона контейнерами с «пятнашками». Акцию произвели в общем-то от отчаянья, не надеясь даже на десятипроцентное выживание мониторов. Однако результат неожиданно был достигнут: одна из точек записала и сумела передать по неуверенной цепочке ретрансляторов почти шестичасовой фильм «Обычаи и культурные традиции семейства «топтыг» («цугар хедов»)». Нарезка из фильма и была продемонстрирована на состоявшейся конференции для застрела дискуссии.
Далее был обнародован небогатый опыт более-менее успешного отражения атак. Обрывки видео, снятые с огрызков памятных плат систем контроля погибшей колонны. Выступили в качестве свидетелей и немногочисленные «свободные» депутаты, решившиеся прибыть на сходняк лично (конференция проходила в бизнес-центре гостиницы «Рижская», только что отстроенной польско-израильским консорциумом посреди Новой Десятки). Эти были все как один в масках, что придавало собранию маскарадно-кубриковский оттенок. — Тополь и Комбат в конференции участвовали удалённо. Их, естественно, интересовали гадские новости Зоны, хотя с «цугаром» они ещё не сталкивались. Кино они смотрели, порывисто подавшись к экранам. Посмотреть было на что. Гад был эффектен.
Всеми без исключения экспертами и выжившими потерпевшими степень агрессивности рязанского была оценена как максимально адова.
В ближнем бою гад «топал» и «бодал». В высоту он мог «топнуть» на полный человеческий рост. Сила «топка» — в сочетании с массой плюс, спасибо Ньютону, силой тяготения планеты Земля — составляла до пяти тонн на сантиметр. «Хаммер» с одного топка проламывался до днища, капот БТО сплющивался, как консервная банка, от человека в защитном костюме любой модификации оставалось немного влаги в рваном мешке. Удар макушкой (в зависимости от избранного рязанским в каждом конкретном случае стиля боя — «тупыш» или «дротик») останавливал тот же БТО на полном ходу. Ходили слухи, что рязанский может «кусать глазами». Но это уже в спокойной обстановке, никуда не торопясь — как необязательный бонус.
Однако всё вышеописанное было детской игрой по сравнению с талантом рязанского жонглировать гравитацией.
Он мог ударно повысить вокруг себя значение земного G в тридцать-восемьдесят раз — в радиусе от пяти до двадцати метров на время от секунд до минуты. Он мог хлестаться гравитационными узконаправленными лучами на расстояние до пятидесяти метров. Он мог генерировать ударные волны — как кольцевые, так и прицельные. Он мог понизить в избранной пространственной локали ускорение свободного падения до нуля. Он мог инициировать печально известный в Зоне спецэффект black cunt любого значения в любой угодной ему точке офигевающего риманова пространства на расстоянии до пятидесяти метров. В этом случае очень кинематографично, по-голливудски выглядели схлопывание тягача «БелАЗа» в высокорадиоактивную брекчию из искусственных материалов (если применялась «чёрная п…да» классическая) и разрыв человека изнутри (от применения к его организму обратной «чёрной п…ды»).
К счастью, природа Вселенной, допускающая в своей реальности существование Зоны, справедлива. Рязанский был уязвим.
Во-первых, он был довольно туп, что отмечали все очевидцы. Далее, он был клинический пироман. Он мгновенно и однозначно агрессивно реагировал на движение, но зажжённый фальшфейер — да даже огонёк зажигалки — зачаровывал его напрочь. Он моментально переставал подпитывать все гравитационные экзерсисы, отекал до состояния «расплющенная пуля от ПМ» и внимал огню. Пока горело, он не