Клубин знал Окуджаву очень хорошо, поскольку в брюссельской комиссии руководил проектом Clone Attack, и Окуджаву выбирал донором для создания незабвенного «Фухи-4». И генетика была от Окуджавы, и базовая психоматрица… Хорошо бы Окуджаву-нелюдя там, в руинах Сорбонны, накрыло рязанским — с пользой для человечества…
В общем, стрельба продолжается, будем надеяться. И ждать… Кстати, да, вот ещё утром пришло подписанное Генеральным секретарём помилование на всю группу Фарку чохом. Вот оно, и всё в документе правильно. А документы прикрытия на оформлении.
Группа Би.
Торонто. Контроль локализован, контролёр-сучка уничтожен (тварь «утонула в аквариуме»… странно и интересно, надо будет выяснить подробности), сейчас скрадывают Хозяина. Потери… потери только среди полицейских и национальной гвардии. Может быть, хоть теперь главкоп-канадец опомнится и прекратит играть в Большого Северного Шерифа. Популяция активных зомби оценивается в полторы-две сотни, прирост, стало быть, мы остановили. Это у нас старина самурай Иода работает, слов нет, молодчина. Наставника Джедаев послать надо будет ему на именины фигурку одну ещё. Уже не обижается, самурай, смеётся… Года два шутка доходила до него. Тупые у нас шутки в Комиссии.
Группы «Си», «Си-три», «Си-четыре».
Гарвард, Москва, Новый Кабул. Без изменений к худшему. В Кабуле чуть улучшилась обстановка. Помощь пришла. Но помощи просить продолжают. Без остановки. Да, господа талибы, с «триллерами» сражаться — не американцев резать под камеру и не статуи взрывать. Мусульмане вообще с Зоной связываться… не любят. Наверное, Коран запрещает отчаянным горделивым воителям…
Владивосток. Просмотрев сообщение, Клубин расстроился. Ещё один случай нападения «каминного кровососа».
Твою мать! Вице-губернатор! Удивительный всё-таки идиотизм. Ну добыл ты башку, Бэтмен, блин. Человек, блин, шах. Ну — как «добыл»? Купил, конечно. Ну висела она у тебя над камином под водочку и для секретарш. Но ведь весь же мир три месяца стоит на ушах! Номер общепланетного канала весь мир выучил наизусть не хуже, чем номер антипиратского спецканала ФБР. Ну не выделывайся, набери ты эти шесть-шесть-семь, вызови ты наших спецов, приедут, изымут, уничтожат… Нет, блин! Три месяца мужчина государственного ума кормил ожившую башку мясом, снимал кино с ней в главной роли, видите ли… вот сам в мясо и превратился. Как стул в кенгуру.
А кстати, почему кино-то не отследили? Клубин пробежал ногтями по тачпаду. Неужели в Сеть не сливал свои подвиги господин вице-губернатор? Клубин отправил запрос, пометил восклицательным знаком. Разберутся.
Вообще, конечно, частные коллекции мы практически обезвредили. Тут мы молодцы. С тысячи вызовов в первые-вторые сутки Восстания спустили проблему до одного-двух. Прогноз оправдывается, к Новому году планету вычистим. Уже большое доброе дело, сладкое лыко в петлицу… да Заднице опять же.
Именно Малоросликов первый сообщил по команде о некроактивности экспонатов и препаратов, официально и доказательно сообщил, всего лишь через десять минут после воистину гомеровской своей битвы с голегромом один на один врукопашную.
Окровавленного, обезображенного лица… нет, будем честны, а точнее — точны, — не лица, а перекошенного хлебала генерала Малоросликова на фоне разнесённого кабинета Клубину никогда не забыть.
Сидя на заднице поверженного чучела голегрома по кличке Топотун, Малоросликов спокойным горловым сипом доложил, что имеет место быть такая вот ху… непонятка неизвестной природы: чучело голегрома ожило, проявило агрессию, уничтожено, потери есть. Общая тревога по периметру, ведётся круговой бой… Повсеместно оживают препараты и активизируются экспонируемые и находящиеся на хранении артефакты. Рекомендую и инициирую боевую тревогу красную, общепланетную. Командование по ЧЗАИ принимаю на себя. Требую подкрепления какого-нибудь. Нахожусь в бою, отбой.
Клубина даже сейчас передёрнуло. Судорожной затяжкой он раскурил почти погасшую сигару. Возникла настоятельная потребность посмотреть на небо, какое оно синее сегодня, чистое. Вот какое прекрасное небо.
«Воздушная волна» Восстания, расходившаяся от Зоны по планете, двигалась со скоростью приблизительно двадцать километров в час. Благодаря сообщению — и репутации, разумеется, — Малоросликова, мы успели локализовать почти все частные и государственные зарегистрированные коллекции на противоположном Зоне полушарии. Двадцать пять миллионов единиц материалов, из них незаконно полученных — девятнадцать миллионов триста с копейками тысяч! От безобидных «ёжиков» в детских и «волосатых стёклышек» над супружескими кроватями — до «абсента Пандоры» в Остинском институте биотехнологий и семейства рязанских в Сорбонне… Американцы — ладно, исследования санкционированы… а вот с французами надо разбираться, как это им удалось рязанских добыть, при помощи какого такого чуда неизвестной природы и какая сталкерская сука выводила д'артаньянов в Зону, да так ловко вывела, что ни от одного клубинского источника не светануло инфой в комиссию… Не Вобенака ли тут сыграл свою последнюю скрипку? За Вобенакой водилось такое. Тогда понятно, почему инфой не светануло… Клубин разозлился, жестоко загасил сигару каблуком, забил ошмётки под машину, открыл дверцу и шагнул в недра пассажирского салона, давно уже ставшего его основным жилищем.
Бросил коммуникатор на диван, прошёл прямо к холодильнику. Достал бутылку с ледяным газированным каркаде и, отвинчивая крышечку, просмотрел «газету» на виртуальном мониторе рабочего стола, спроецированном сервисом по месту локации приоритетного идентифицированного юзера — на переднюю панель печки. Судя по индикации, Лёша Лёшевич Старпетов героически проблюл на посту, никуда не отлучаясь. Сидел в кабине с «огрызком» на руле и резался с «духом» «огрызка» в «С.Т.А.Л.К.Е.Р.» весь день. Клубин вылил на язык капельку чая и вызвал интерком.
— На проводе, — немедленно доложил Лёша Лёшевич. Он запыхался. И жевал жвачку. И был нетерпелив. Оторвали его от дела. — Происшествий не произошло.
— Частности? — спросил Клубин, проглотив божественное с кипящей пузырьками кислинкой.
— Звонила Ирина, звонок под контролем врача. Всё в порядке.
— Ненавидит, дурочка?
— Не могу знать. Повелела привезти ей её косметичку, но не жёлтую, а синюю, и не «Сакуру» синюю, а «Армани». И чтоб вы сдохли. Это цитата.
Клубин вздохнул.
— Ещё бы я помнил, где у неё какая. Она не сказала, московскую или альпийскую?
— Она сказала — ту, что в Шанхае. Синяя «Армани» с «марсианской черникой» из Шанхая. В туалете на стиральной машинке.
— Ладно, понято. Отдыхай.
— Тут у меня личный вопрос по Луне образовался, шеф. — Лёша Лёшевич писал роман «Лунные войны». Писал он дурно, «как все умеют», что при минимальном прилежании гарантировало успех.
— Лёша, всё потом.
— Вот вы меня опять вынуждаете! — предупредил Лёша.
— Только опять не продешеви, когда будешь торговаться. Предашь меня по самому высокому тарифу, двадцать пять процентов потом занесёшь.
— Вот вы взяточник.
— А ты раздолбай. Прошлый раз меня предал за какую-то говённую виллу в Голливуде. Без бассейна! Я до сих пор оскорблён, между прочим, ты давай думай, думай, как искупить.
— Мне тут лунные акции предлагают.
— Это ты для книжки?
— Да нет, это я в качестве искупления. Всё-таки не вилла.
— Если акции русские — бери. Их сейчас будет Беркли подгребать под себя, семь к одному примерно выйдет. К концу года пакет процентов на семнадцать подорожает. Станет вровень с китайским.
— Сколько за консалтинг возьмёте?
— К моему законному «углу»? Шесть процентов.
— Вы даже не акула, а спрут, шеф.
— Не видал ты акул. Всё, отдыхай, не забывай бога. Овер.
— Овер, повер и кранты.
— Ну и отношения у тебя с твоим клоном, сонни, — тут же раздался медлительный голос Эйч-Мента из-под потолка. Клубин чертыхнулся, завинтил бутылку и повалился на диван, принимая позу наиболее неуставную. Хотя и неудобную.
— Комиссар, вы своё как хотите плетите, а моё не путайте.
Эйч-Мент помолчал.
— Хайнлайн? — предположил он.
— Опять верхнюю ссылку прочитали? — спросил Клубин ядовито.
Эйч-Мент помолчал.
— Не хами, сонни, не хами, я тебе не твой клон.
— Комиссар, вы хуже всякого клона. Сколько раз я просил не лезть в мою личную сеть? Трижды, не меньше.
— Да, трижды. Три больших кризиса мы с тобой пережили. Считая этот. Который мы с тобой ещё не пережили. Я понимаю, сонни, тебе нравится корчить передо мной гимназиста, а иногда даже и нужно покорчить, для расслабления, но ты поразмысли на досуге, что мне-то не перед кем. Следовательно, накапливается усталость. Тебе надлежит иметь это в виду. Безопасность прежде всего, сонни. Касательно твоей личной сети — а как прикажешь контролировать справедливые отчисления от предательств моих подчинённых? И подчинённых моих подчинённых?
— Увлекательная игра, согласитесь.
Эйч-Мент помолчал.
— Согласился, — сказал он наконец.
Клубин вздохнул, сдался, сел официально и поднял руки.
— Я весь ваш, Комиссар. Угощайтесь.
Эйч-Мент помолчал. Иногда во время пауз Эйч-Мента у его собеседников шла кровь носом от напряжения.
— Мне понравилось, как ты разговаривал сегодня, сонни. И с Малоросликовым, и с обвиняемыми свидетелями, и в особенности с этой красивой женщиной в столовке.
Слово «столовка» Эйч-Мент произнёс по-русски.
— А ещё больше мне понравился новый демон, диктограф чучхейский. Прекрасно расшифровывает и записывает. Даже твою кашу во рту. Ни одной ошибки. Я вчера целый час его тестировал. Пошлю тебе, пожалуй, дистрибутив. И регистрационный код пошлю.
Эйч-Мент пошутил, изволите видеть. Но Клубин стойко перенёс шутку, никак не отреагировал на неё, не пацан зелёный. Новый диктограф a.k.a. войсридер, действительно великолепный, Клубин давно (позавчера, в день презентации) украл у пиратов. Так же как и Эйч-Мент, он пользовался именно расшифровками переговоров, так было быстрее, чем слушать записи as is, и эффективнее. — Хотя до распечатки расшифровок на бумаге Клубин пока не докатился, в отличие от шефа, поколением не вышел. — Комиссар наверняка сегодняшний день Клубина и прочитал и проанализировал, распечатав именно на бумаге. Пока, например, Клубин курил сигару у машины да препирался с самим собой-водителем.