Я был пока что спокоен, если бы не одно но – зазвонил телефон. Внезапно.
– Алло? – снял трубку.
– Киврин, – услышал я голос Берии, – я к тебе сегодня заеду, ты не против?
– Только за, – обрадовался я.
– Хорошо, тогда жди.
– Жду.
Берия положил трубку первым, а я отправился разбираться со своей техникой. Сегодня у меня на столе вместо компьютера была радиостанция. Вообще, мой кабинет стал похож на логово радиолюбителя, а я сам – потихоньку учился основам радиодела. Потому что меня это быстро и сильно увлекло. Радиосвязь, за неимением мобильной, спутниковой, интернета, является до сих пор самой передовой. О телевидении тут и не слышали, это что-то слишком фантастичное, а вот радио – это основа основ. В каждой коммуналке есть свой радиоприёмник, на улицах установлены проводные радиостанции – по большому счёту их вообще нельзя назвать радио, так, вещательная система.
Идеи у меня некоторое время варились, потом облекались в свою форму. Радиостанция типа Р-109М, маленькая, простенькая – минимум настроек, массой в пятнадцать килограмм. Рядом с ней стояла громадина Р-250 – большой коротковолновой приёмопередатчик. Наконец, в разобранном виде на столе имелась радиостанция РБМ-1. Так что когда вошёл Лаврентий Павлович, в сопровождении Юры, я уже порядком заждался – аж целый час не было наркома.
– Киврин! – сходу тут же начал Берия, – ты чем занимаешься?
– Радиосвязью, – я закрыл крышку радиостанции, – а что?
– Да… И чего тогда сразу не решил радиосвязью заняться? Я бы прислал соответствующих специалистов, может быть что-нибудь толковое бы сделали. А то у нас со связью вообще беда.
– Не додумался, – развёл я руками, – по моим сведениям, количество радиостанций в войсках исчисляется сотнями. Всего лишь.
Берия только грустно вздохнул:
– Ну не ладится у нас с высокими технологиями, как-то не ладится. А у тебя, я погляжу, тут целый радиопункт, хоть сейчас с американцами связывайся.
– Не думаю, что это возможно. Тем более через маломощные приёмники. Лаврентий Павлович, вы что-то конкретное хотели?
– А что, уже и поинтересоваться нельзя? – Берия нагло сел на диван, закинув ногу за ногу, и закурил, благо что рядом с диваном стояла пепельница на тумбочке, перед ним – журнальный столик, на котором расположился комплект антенны для полевой радиостанции и большой ящик, доверху забитый радиолампами. Берия взял первую попавшуюся лампу и рассмотрев её, аккуратно положил обратно.
– С лампами у нас беда. Недавно прошли программы перевооружения – к войне мы уже давно готовимся, но кое-что сделать не успели. Если ещё точнее – слишком сложно для нынешнего уровня. Слушай, ты не мог бы создать аппаратуру, нужную для производства радиоламп?
– Мог бы, – пожал я плечами, – но мне её нужно увидеть.
– А там, у себя в будущем не видел?
– Я и радиолампы то видел только в детстве. Ну и в специальных магазинах продаются, но этим не увлекаюсь, – отказался я, – а что?
– У нас с этим беда. С лампами, я имею в виду, производство сложное, оборудование дорогое, а то, что есть – уже устарело, купили в Америке в начале тридцатых. С тех пор прошло немного времени, но устарело.
– Тогда мне нужно увидеть образец, а там видно будет.
– С образцами тоже туго. Оборудование большое, пока привезут из-за океана…
– Гораздо быстрее меня туда сводить, на экскурсию, а я у себя уже всё могу воссоздать.
Берия просверлил меня взглядом.
– Ну вот ещё, – вздохнул, – Лаврентий Павлович, не надо относиться к советскому союзу как к раю строгого режима. Ни к чему хорошему это не приведёт.
– А ты за границей был?
– Отдыхал. Несколько раз. Тем более, поверьте, – я усмехнулся, – на мой взгляд США от СССР практически ничем не отличаются.
– Как это ничем?
– Ничем существенным. Кроме того, что здесь сложнее иметь всё желаемое и не снискать ненависть окружающих. Но я на это забил большой и толстый болт – если кто недоволен – его проблемы. С радиолампами это вы хорошо придумали, но ведь нужно не только оборудование для производства. Нужны и инженеры соответствующих предприятий, и их нужно выстроить в соответствующую производственную модель, которая обеспечила бы не только выпуск, но и работы над следующим поколением.
– Работа над следующим поколением в условиях войны – это нерационально.
– Хотя бы выпуск в достаточных объёмах. Из истории я знаю, что в СССР радиолюбительство после войны имело бешеную популярность. Просто неостановимый вал интереса – журнал Радио по тиражу уступал только «Правде», и раскупался мгновенно. А основу советской электронной промышленности – до поры до времени позволявшей союзу вообще барахтаться и не стать полностью зависимым по высоким технологиям – составили именно радиолюбители.
Берия согласно кивнул:
– Хорошо, мы организуем для тебя экскурсию. Это будет очень непросто, учитывая сложности перелёта.
И мне тут же расхотелось…
– Знаете, я, пожалуй, вспомнил о том, что прямого авиасообщения с США у нас пока нет, и наверное лучше если привезут всё сюда, а я тут сам как-нибудь размножу производственное оборудование…
– Что такое? Летать боишься?
– На самолётах моего времени – не очень, а на винтовых… Разве что на дуглас сяду, и то с большой опаской.
Берия только рукой махнул:
– Я просто хотел заехать к тебе перед началом всей свистопляски и убедиться, что у тебя тут всё в порядке. Вижу, что всё более-менее. Что отчёт сделал молодец, что ещё могу сказать… С радиостанциями и правда нужно разобраться, хотя бы тысячу штук – радистов у нас хватает… А как решится вопрос с лампами – сможем собирать хоть тысячу штук в день. Вот что, – Берия вдруг оживился, – давай перестанем языками чесать и перейдём непосредственно к теме. Это радио меня сбило с мысли, у нас имеется одна маленькая проблема немецкого характера – радиоперехват. То есть перехват и расшифровка немецких сообщений. Немцы пользуются шифровальными машинами «Энигма» и «Лоренц», у нас есть нужда в радиоперехвате и взломе шифров. Понятное дело, что с помощью твоих компьютеров можно быстро взломать шифр Энигмы, но всё же, это представляет некоторую проблему.
– Какую?
– Передача сообщения, и при необходимости – возврат. В войска компьютер не вывезешь, так что придётся действовать тут, в этом помещении. Нам понадобится станция перехвата, достаточно эффективная.
– Станцию радиоперехвата можно соорудить, – согласился я, – хотя это не так просто. Возможно, можно упростить это, если сделать кое-какие вещи, сильно не соответствующие времени…
– Например?
– Записывающие устройства. Чёрт, перехват… я даже не представляю, как его выполнять без компьютера.
– А вот представь себе. Просто слушают, записывают. Без этих ваших штучек.
– Это плохо. РТР – это большая тема, обширная, глубокая. РТР и РЭБ, если быть точным. У меня появилась дурная идея.
– Может и не такая дурная, расскажи.
– Нужно создать полноценное мобильное подразделение.
– Ну, ну, – Берия аж придвинулся ко мне.
– Станция РЭБ – в случае опасности должна глушить связь противника мощными помехами. Станция пассивной радиолокации – мониторить весь диапазон частот…
Буквально за считанные минуты Берия практически изменился. Из благодушного человека, пришедшего почесать языком под бокальчик вина, он превратился в сурового и нацеленного человека. Его больше не волновали мелкие вопросы – ему нужно было только скорее получить эту станцию радиоперехвата в свои руки.
Теоретически, этим должен был бы заниматься какой-нибудь специалист с мировым именем, но…
С видными людьми этой эпохи я не то что не познакомился… Мы с ними никак не контактировали. Что и неудивительно – одно дело читать в учебнике истории – обо всяких авиаконструкторах, учёных и так далее, а совсем другое дело – реальная жизнь. А в реальной жизни все эти люди где-то там находятся и занимаются своими делами. У меня же есть только три десятка не покрывших себя славой инженеров, которым пока не повезло присосаться к кому-нибудь знаменитому. Да и из всех этих инженеров в радиоделе разбирался только один человек, и то любитель, а не профессионал.
Я тоже разбираться разбирался, но пока не разобрался. Так что мне осталось только довольствоваться обширными материалами из интернета, куда я и полез тут же, в поисках нужных материалов. Лучше всего подошла для распечатки книга «Радиовойна», образца шестьдесят седьмого года и повествующая о действиях в сфере радио во время второй мировой.
Радио – это вообще редкой живучести технология. Достаточно только сказать, что нет даже в будущем такого смартфона, который не умел бы ловить радиопередачи. Живучесть и правда поражает – наверное тут всё дело в простоте и достаточности. Я бы конечно, упомянул ещё пейджинговую связь, но её полностью заменяет мобильная и СМС-сообщения. Хотя у них есть своя особенность – абсолютная доступность и безопасность. Но…
Книжку я поставил на распечатку тут же, подсоединил большущий принтер и пустил в печать, заложив пакет бумаги. Лаврентий Павлович смотрел на этот процесс с нескрываемым интересом.
– Шустро у тебя машина печатает, – похвалил он детище китайско-американской фирмы, – ты так любую книжку можешь распечатать?
– Что угодно, – согласно кивнул я, пока шумел принтер, – Вот что, Лаврентий Павлович, аппаратура теоретически – существует. Но на практике это технологии явно не сороковых, и в них разобраться будет непросто. А при этом сохранить секретность – невозможно, поэтому нет смысла делать ламповую аппаратуру.
– Почему?
– Лампы… большие, не слишком надёжные, жрут много электричества, при этом попади в руки противника такая вещь – это всё равно будет катастрофой. Гораздо проще уничтожить взрывчаткой компактный трансивер, чем массивный многотонный аппарат, со стальной шиной и так далее.
Я создал на столе, щелчком пальцев, большой современный мне радиотрансивер. Создался он, почему-то, сразу в коробке, причём опечатанной. Чертыхнувшись, я полез за канцелярским ножом и вскрыл упаковку. Внутри было слишком много всего. С большим удивлением я достал – кабели, антенны, антеннки, антенищи, настольный микрофон, катушку для кабелей с намотанным кабелем, и наконец – саму радиостанцию. Размера она была небольшого, по сравнению с остальными. Примерно как Р-109М, но лежачая – то есть боковая плоскость была нижней частью. Я достал её, вскрыл упаковку и п