Даром что сам Берия начинал карьеру как инженер в нефтедобывающей компании. Но я думаю, во многом благодаря этому, он как раз таки и понимал, насколько глубока та задница, в которую они попали с сибирской нефтью. Что ж, ещё один бонус в копилку вещей, которые медленно, но верно переворачивали сознание правоверных коммунистов с ног на голову. А строить туда железнодорожные ветки и нефтепроводы… Это требовало ресурсов, которых попросту не было. Вот вообще не было – все, кто мог – были заняты уже с головой, на несколько месяцев вперёд всё было занято и никаких свободных людей не предвиделось.
Остро не хватало даже сколь нибудь образованных, грамотных людей. Таких, которые могли бы справиться с работой на стратегически важных объектах. В итоге вопрос с нефтью просто отложили на послевоенное время – а пока что Берия попросил меня создавать нефтепродукты высокого качества. Пришлось. Ну а что, двухсотлитровые бочки бензина я создавал практически как человек-фабрика, и под авиабазой, и под фермой, была инфраструктура для их погрузки и транспортировки. Автоцистерны, прицепы-бензовозы – стали основой основ. Пять-десять тонн бензина в одном таком прицепе-цистерне, и таких тысячи. А сами прицепы после использования шли в переплавку – сталь в советскую промышленность, соответственно. Лишней тысяча тонн стали в день точно не была. Колёса, цистерны – всё шло в ход. Насколько я узнал, цистерны из тех, что я создавал – в конце концов снимались с тележки и использовались как стационарные топливохранилища на мелких объектах.
Вроде, казалось бы, всё нормально, но битва за А-72 только началась. И это битва за появление в СССР мощных моторов – автомобилей, военной и любой другой техники… Бензин вроде АИ-95 и даже АИ-92 здесь считался авиационным по качеству – поэтому помимо всего прочего, создаваемый мною девяносто пятый бензин, шёл на нужды авиации. Туда же шли смазочные материалы, используемые вместо родных во множестве разной техники.
Как бы то ни было – я как наркодилер прогресса. Дал первую дозу, чтобы вызвать привыкание, а дальше уже захотят и сами добудут…
После постройки дороги, ею начали пользоваться, ну а я мог вздохнуть спокойно. Но только отчасти. Потому что проблемы, связанные с этим, меня не отпускали и не собирались отпускать – стране нужны были грузоперевозки. А всё, что могла предложить промышленность… полуторки. Захары. Полторы и пять тонн грузовместимости соответственно – и то ЗИС-5 было недостаточно, запчасти в военное время тоже найти та ещё задачка.
В голове у себя я примерно понимал, чего именно хочу добиться, но моё понимание это одно, а реальность – другое. Реальность была такова, что пусть не такие мощные, но похожие дороги, нужно строить в разных направлениях. Не только от Москвы до фермы, находящейся едва ли не на самой южной точке подмосковья, на полпути к Туле. Тем не менее, даже такая дорога привлекла к себе внимание людей, поползли слухи, что это секретная трасса для бегства руководства страны… но тупость таких предположений была слишком очевидна даже ребёнку.
Пришлось даже озаботиться защитой дороги при помощи зениток – везде их поставить нельзя, но дорога то есть. Так что зенитка на базе КрАЗа прекрасно могла справиться с задачей быстро достичь участка и прикрыть его от нападения. Патрулирование с помощью зенитных пулемётных установок ЗУ-23-2, установленных в кузове КрАЗа – стало обычным делом. Бомбометать с высоты больше километра так, чтобы попасть в дорогу – это та ещё задачка, а на высоте километра врага уже прекрасно сбивала зенитная артиллерия. Да и к тому же, тут зона ответственности ПВО Москвы – с авиабазы поднимались несколько раз перехватчики и патрули не успевали всерьёз потрудиться.
Тем не менее, «выхлоп» от этого процесса был. Он заключался в срочной разработке зенитки на базе автомобиля. У нас поставили поначалу просто ЗУ-23 в кузов КрАЗа. Потом для зенитки сделали обычное стальное прикрытие от осколков, потом на вооружение я им дал ПЗРК «Игла» – супероружие против самолётов, летящих ниже трёх километров. Потом – в состав зенитной группы вошли двое автоматчиков.
14
Тем временем аналитики в США и Германии сходили с ума. Потихоньку, но сильно и неотвратимо. Потому что все попытки понять советский союз и дальнейшие действия СССР, а особенно предугадать их, терпели неизбежный крах.
В СССР строились крупнейшие заводы – но при этом промышленность была в глубоком кризисе. В обращение ввели золото и серебро, в то время как во всех странах ещё перед войной начали изымать их у населения – это сильно ударило по всем международным валютам, особенно по Доллару – ведь обменять доллары на золотые рубли можно было официально. Строгий запрет едва ли касался – всегда, когда граждане США, будь то послы или последние грузчики с транспортных судов, все до единого, конвертировали свою зарплату, выплаченную им в долларах, в золото и серебро. И отнять эту валюту уже было сложнее, поскольку советский банк хранил эти сбережения с большим удовольствием.
Золотой ручеёк начал медленно течь из СССР в США, но вместе с тем, он оседал не в правительстве, а на руках у населения. И что ещё хуже – обратный поток в виде долларов, собирался в банке СССР. Польза? Безусловно, какие-то средства в руках коммунистов не могли навредить могучей американской экономике, восстановившейся после тяжёлого кризиса.
Советская же… Они строили предприятия. Они разрабатывали и выпускали крупными сериями новую, очень мощную технику, которая поступала в войска. У них появилась новая реактивная авиация, и что ещё страннее – это постоянные, начавшиеся вместе с войной, реформы. Сначала расширили коммерческие права, фактически легализовав бизнес. Но уолл-стрит остался холоден к этому – пока на рынке не появятся акции – в этом нет никакого смысла. Тот же НЭП, вид сбоку. Пока что мир застыл в ожидании чего-то бОльшего, чем просто странные телодвижения.
Чем-то напоминало моё нынешнее состояние полнейшую скуку, которая овладела мною уже месяц как. Причиной этой скуки являлось то, что мне по большому счёту, нечем было уже помочь моим советским контрагентам – и без того оказанная моральная, информационная и материальная поддержка, серьёзно подняли не только шансы на победу, но и уменьшили продовольственные проблемы в стране. Виной этому были удобрения и огромное количество посевного материала. Осень сорок второго года прошла – близился переломный момент, страна медленно привыкала к военному положению, карточкам, голоду, проблемам, потоку раненых, и тому, что происходит внутри страны.
Юра уже не ходил за мной по пятам, держа за руку, да и я в этом не нуждался – хотя внимание к моей персоне проявляли самые разные люди. Поначалу Юра даже думал, что я могу «загулять» – но быстро понял, что человека вроде меня едва ли могут соблазнить развлечения этого времени.
У меня был тут дом. Тут, в Москве – вообще-то их было два. Первый только строился – это апартаменты в огромном, колоссальном и монументальном монолитном доме на набережной Москвы-реки, недалеко от кремля. Практически напротив и чуть-чуть дальше вбок. Из окон двадцать первого этажа должно быть прекрасно видна панорама города, а особенно – со смотровой площадки на крыше. И кремль – как на ладони. Но это дело следующего лета. Москва была маленьким городом, как по мне. То, что в будущем располагалось в центре – сейчас это окраины города – ваганьковское кладбище, фили, с востока краем Москвы был парк Горького, с севера – Ховрино, с запада – серебряный бор… Думаю, я понимаю теперь то удивление, которое испытывал Юра, когда открыл карты гугла и особенно панорамы – которые позволили совершить пусть виртуальную, но прогулку по будущей Москве.
Эти панорамы мне очень сильно пригодились – мне не пришлось объяснять многие вещи, многие же объяснить пришлось.
Пока же Москва это маленький городок, в котором проживает непропорционально много людей. На юге Москвы располагался новый, Москворецкий район. Пока ещё он был включён в состав города недавно – и подобно новой москве – выступал из города, не будучи застроенным. Земли там было предостаточно, поэтому я заселился в свою квартиру, я, а так же ещё больше тысячи человек. Это было наше строительство – я въехал в дом, и сегодня первый день переночевал здесь. Убранство в квартире было… Сделано по моей просьбе минимальным – в том смысле, что без мебели. Зато отделка была выполнена прямо практически под диктовку и я едва ли не над душой у рабочих стоял и показывал своим примером, как надо делать каждую операцию.
Мебелировал квартиру я уже после. Должен признаться, что давненько я не чувствовал себя дома… Мне было спокойнее здесь. В советском союзе этого, да и не только этого периода – квартира, своя, отдельная, это не просто клетушка, где человек спит, ест, изредка принимает гостей. Квартира – это нечто намного более замечательное – это собственное имение. За неимением общения виртуального, люди часто ходят в гости – поэтому квартира становится не просто местом проживания, но и центром всей культурной жизни. В квартире живут все – родственники, друзья, друзья друзей, собственная квартира, тем более – в Москве – это примерно как собственная деревенька с крепостными, по уровню понта.
Утром я занялся обстановкой, проснувшись в хорошем настроении. На кухне вскипятил чайник и сделал себе горячего ароматного чаю, и приступил к обстановке – прежде всего требовалась мебель. Соответствующая стилю всей квартиры и не выбивающаяся из него, и при этом красивая и функциональная. Мебель потребовала установки, но это херня – с помощью моей способности это оказалось проще, чем я думал. А потом техника – всё то, что мне было нужно для полного уюта. На кухне хлебопечка и рисоварка, большой двустворчатый холодильник, посудомоечная машина, в ванной – стиральная. Создать их это одно дело – а подключить уже совсем другое. К счастью, вместо простых и грубых вентилей, у меня стояли хорошие шаровые краны. Как и во всех наших квартирах. Особым шиком было иметь в квартире винный шкаф с дорогими винами. Из же комнатной техники мне не довелось создать особо крутую – место музыкального центра заняла радиола «Симфония», с ламповым усилителем и довольно качественным звуком, как по мне. Её плюсом являлось наличие линейного входа, поэтому достаточно было любого устройства с выходом на наушники, чтобы подключить ег