(Стиви Смит)
Стихи Стиви Смит прихотливы и капризны – но в высшем, артистическом смысле слова; это каприччио для одного неповторимого женского голоса.
Прошло сорок пять лет со дня смерти Флоренс Маргарет Смит (таково настоящее имя англичанки, заменившей свое кудрявое имя на прозвище популярного жокея) – и теперь уже несомненно, что она обрела статус классика. Ее стихи – во всех антологиях, ее романы переиздаются. Появилась даже пьеса Хью Уайтмора «Стиви», основанная на ее биографии, а потом и кинофильм по мотивам этой пьесы.
Жизнь поэтессы не была усыпана розами. С юности и почти до пенсии она зарабатывала на хлеб, служа секретаршей в одном из лондонских издательств, долгие годы одиноко ухаживала за своей престарелой тетей, которую сама не надолго пережила. Первый сборник стихов Стиви Смит «Хорошо повеселились» вышел в 1937 году, за ним последовали другие; в 1962 году были изданы «Избранные стихи». К концу жизни к ней пришла популярность: премии за поэзию, горячий отклик аудиторий – она о успехом читала свои стихи, а некоторые из них пела на мелодии собственного изобретения.
Стиви Смит. Фото 1950 гг.
Стиви Смит иногда сближают с Эмили Диккинсон – не по стилю, а по самому архетипу поэтической личности. Впрочем, английская поэтесса прозаичней и задиристей. Один литературовед заметил, что Стиви Смит разговаривает с богом, как домохозяйка, упрекающая зеленщика за плохое качество капусты. Чего стоит, скажем, одно только неожиданное начало стихотворения «Был ли он женат?»:
Был ли он женат, приходилось ему
Обеспечивать жену и семью,
Когда от любви ничего не осталось?
Нет. Такого несчастья с ним не случалось.
Знал ли он, что такое надлом, тоска,
Ощущение безвыходного тупика?
Нет, он был настойчивым с колыбели,
Он знал свою цель и шел к своей целя.
Речь, разумеется, идет о Всевышнем. Ее отношение к религии характерно для образованного англичанина, привыкшего скепсисом ограждать свою душу от всякой авторитарности, от догмы и ханжества. Дух анархии, непризнания авторитетов царят в ее стихах – и тема одиночества:
Я вам кричал, а вы не понимали:
Я не махал рукою, а тонул.
Но это одиночество, которое не взывает к жалости. Тем более, что Стиви Смит может быть отнюдь не беззащитна в своих выпадах против своих современников и соотечественников. Неотразимое очарование умной немолодой женщины исходит от ее зрелых стихотворений.
Так юность силою берет любовь,
Так зрелость – словом, ей не прекословь.
Бывает веселое отчаянье и задиристая меланхолия. Таков характер Стиви Смит. Несомненно, что английская литература XX веха не выдвинула более сильной и оригинальной поэтессы.
Стиви Смит (1902–1971)
Несчастный случай
Его могила не угомонила,
Лежал, чудила, и свое тянул:
Я вам кричал, а вы не понимали –
Я не махал рукою, а тонул.
Он розыгрыши обожал смертельно –
И доигрался.
Был общий вывод: переохладился,
Перекупался.
Неправда, этот холод был и прежде!
(Лежал, бедняга, и свое тянул) –
Всю жизнь я лишь пытался докричаться
И не махал рукою, а тонул.
Сохранить ребенка
Сохранить ребенка в душе
Хорошо ли? Да как вам сказать…
Это значит – тяжелой обузой себя
Добровольно связать.
Не годится ребенок для взрослой борьбы,
Слишком умной и тонкой;
И поэтому взрослый в себе
Презирает ребенка.
Но и тот презирает больших –
Слишком тертых и взрослых,
Ибо правда ребенка – в слезах,
А большие умны, но бесслезны.
Видит в радуге он
То, что взрослому кажется тусклым,
Ибо взрослый рассудком живет,
А ребенок живет только чувством.
Чувством буйным, не знающим меры –
Шутить с ним не стоит;
Если вы не поймете его,
Он такое устроит!
Говорят: взрослый должен уметь
Пересилить ребенка.
Ха-ха-ха! Он легко вас придушит
Одною ручонкой.
О, поверьте, совсем незавидный удел –
Сохранить в себе детство;
Будет бунт и мятеж –
Куда тогда взрослому деться?
И что делать ребенку,
Который из выросшей тетки
Смотрит, как анархист
Из-за тюремной решетки?
Ослик
Это был такой милый ослик,
Чутко двигавший ушек парой,
Он так резво скакал по полю,
Хоть и был уже ослик старый.
Пенсионного возраста ослик –
Много лет он тянул свою лямку
Между двух громоздких оглобель,
А теперь отпущен на травку.
У него в глазах – словно искра,
Словно отблеск шального сиянья,
Но не юного блеска и риска,
А какого-то позднего знанья
И какой-то веселости поздней.
Он глядит, словно бы понимая,
Что пред ним – ни дорог, ни заборов,
А пьянящая степь без края.
Да, пьянящая степь без края
Сумасшедшей какой-то свободы.
Мой бесценный ослик, я знаю:
Мы пойдем на слом, сумасброды.
Не боюсь, не жалею – желаю
Той последней пьянящей свободы.