— скорее всего, в тот период оно сильно высохло и располагалось западнее маршрута Кристи.
После месячного пребывания в Герате он проследовал на запад и по караванному пути, описанному Трюилье, в августе прибыл в Исфахан. По совершенно неисследованной территории восточной части Иранского нагорья Кристи прошел более 1600 км.
В конце марта, т. е. через несколько дней после отправления Ч. Кристи, в Нушки пришли тревожные для Г. Поттинжера вести — обоих разыскивают власти. И англичанин поспешил удалиться. По долине пересыхающей р. Баддо он вступил в пустыню Белуджистана — перспектива попасть в руки чиновников оказалась страшнее ужасов пустыни. Поттинжер описал ее как море красного тонкопылеватого песка, собранного в «волны», бегущие с востока на запад. Разведчик пересек высохшую в ту пору р. Машкель, но ошибочно посчитал, что река течет на юго-восток, к океану. В действительности, она впадает в болото Машкель, расположенное на северо-западе. Заблудившись в пустыне, он выстоял против самума, сменившегося сильным дождем, и благополучно достиг подножия гор, отдохнув в зеленой и душистой долине.
Затем Поттинжер направился на запад по гористой местности (южная окраина Иранского нагорья) и спустился в долину р. Бемпур, дренирующей бессточную впадину Джазмуриан. Пройдя далее на северо-запад по невысоким горам, окаймляющим эту котловину с севера, он вышел близ 58° в.д. на караванную дорогу, проложенную по гораздо более величественным горам (южное окончание хребта Кухруд). По этой дороге он добрался до Йезда (май 1810 г.), фактически проследив значительную часть Кухруда и продолжив открытие Дюпре. По южной окраине Иранского нагорья, о которой географы не имели никакого представления, Поттинжер проделал более 1500 км. Он положил начало научному открытию двух крупных депрессий региона и разделяющих их гор. Составленная им первая схематическая карта края в ряде мест грешит против истины — вероятно из-за невозможности пользоваться компасом открыто. Вернувшись на родину, он опубликовал книгу «Путешествия в Белуджистан и Синд» (Лондон, 1816), включив туда дневник Ч. Кристи, убитого в Исфахане в 1812 г. Помимо географических описаний, в работе содержится первая этнографическая характеристика белуджей, кочевников и земледельцев, а также народа брагуи.
Русские на Иранском, нагорье
В 1837 г. в Иран прибыл русский офицер польского происхождения Иван (Ян) Викторович Виткевич, отправившийся в Кабул в сентябре того же года с дипломатическим поручением. Он добрался до Нишапура (близ 36° с.ш.), затем пересек Систанскую котловину и вверх по долине р. Хашруд прошел в Кандагар, а оттуда — в Кабул. На обратном пути Виткевич спустился по долине Хашруда к озеру Хамун и установил, что это не приток Гильменда, как считали ранее, а самостоятельная река. От озера он направился на северо-запад, на протяжении около 300 км проследил центральную часть меридиональной цепи Восточно-Иранских гор[67] и сообщил о плодородной полосе между ними и пустыней Деште-Лут. Придя в Тебес, Виткевич повернул на запад, прошел вдоль южной окраины Деште-Кевир в Кашан и возвратился в Тегеран в начале 1839 г., причем на ряде отрезков этого маршрута он двигался по неисследованной территории. По его данным, записанным И. Бларамбергом, также находившимся в тот период в столице Ирана, в пустыне Деште-Кевир нет зыбучих песков, почва плодоносит везде, где имеется вода. Там же, где она отсутствует, поверхность земли покрыта солью. Главный итог путешествия — открытие системы Восточно-Иранских гор.
По поручению шахского правительства в 1843—1844 гг. северную часть Ирана обследовал геолог Николай Иванович Воскобойников. Основная его задача состояла в осмотре рудников и знакомстве с горнозаводским производством страны. В свободное время он определял положение ряда пунктов, но эти занятия превратно истолковывались сопровождавшими Воскобойникова иранскими чиновниками и вызывали у них «тьму сомнений». В таких неблагоприятных для работы условиях ему удалось составить топографическую карту Северного Ирана и дать орографическую характеристику этого региона. Воскобойников проследил на всем протяжении (около 900 км) и описал хребет Эльбурс. Он верно указал, что это горное сооружение, имеющее форму огромной дуги, выпуклой к югу, смыкается на северо-западе с Талышскими, а на северо-востоке — с Нишапурскими горами.
Наиболее плодотворную исследовательскую работу на Иранском нагорье выполнила экспедиция Николая Владимировича Ханыкова, востоковеда и путешественника; в ее состав вошло трое ученых и два военных топографа. В августе 1858 г. от Горганского залива Каспия они прошли в Мешхед и круговым маршрутом обследовали восточную часть Туркмено-Хорасанских гор. С большим трудом (из-за страха иранских погонщиков перед афганцами) наняв лошадей, мулов и верблюдов, Ханыков в середине сентября достиг Герата. Ботаник экспедиции А.А. Бунге совершил длительную экскурсию на западо-юго-запад, в Тебес, и нанес на карту северное окончание Восточно-Иранских гор.
После зимовки султан Герата выделил Ханыкову небольшой конвой, а в качестве основного гаранта безопасности и проводника — главаря разбойников, оставив у себя заложниками его жену и детей. 11 февраля 1860 г. экспедиция направилась на юг и в начале марта вышла к озеру Хамун у дельты р. Харутруд. Оттуда Ханыков повернул на запад через живописную горную цепь (центральный участок Восточно-Иранских гор); по его поручению топограф проследил эту цепь на 100 км к северу.
Пополнив запасы воды и наняв еще верблюдов, в начале апреля Ханыков двинулся через пустыню Деште-Лут, неподвижную и лишенную звуков. Благополучно пройдя ее, он отметил низину, куда стремит свои мутные горько-соленые воды р. Руде-Шур — несомненно, это северное окончание почти меридиональной бессточной солончаковой впадины Немекзар (у 58° в.д.). Затем экспедиция перевалила субмеридиональную горную цепь (хребет Кухбенан) и в середине апреля вступила в Керман, расположенный в обширной долине. В начале мая Ханыков направился на северо-запад и на протяжении более 300 км нанес на карту хребет Кухруд, который, по его словам, вздымается подобно гигантской стене и сохраняет на значительном расстоянии неизменное северо-западное направление. Через Исфахан по хорошо известной дороге в начале июня Ханыков достиг Тегерана, где и завершил экспедицию.
До его исследований географы не имели четкого представления об орографии центральной части Иранского нагорья. Съемки, выполненные топографами экспедиции Жариковым и Петровым, базирующиеся более чем на 100 астрономических определениях, позволили Ханыкову внести значительные исправления в имевшиеся к тому времени карты региона. В Восточном Иране он выделил три крупные депрессии, занятые пустынями Деште-Кевир, Деште-Лут, Систан, а также одну меньших размеров к западу и юго-западу от Герата. Он довольно верно установил их среднюю высоту по данным собственных 250 барометрических измерений. Книга с результатами исследований, опубликованная Ханыковым на французском языке в 1861 г., в русском переводе появилась лишь в 1973 г. под названием «Экспедиция в Хорасан».
Миссия Голдсмита
Для демаркации границ между Ираном, Афганистаном и Белуджистаном (ныне территория Пакистана) в Иран в 1870 г. была направлена политическая миссия британского генерала Фредерика Джона Голдсмита. За два года его сотрудники выполнили изучение юго-восточной части Иранского нагорья и выявили ряд особенностей этого региона, в корне изменивших представления о его орографии. Так, майоры Чарлз Бирсфорд Ловет и Оливер Сент-Джон проследили почти по всей длине и описали невысокие горы Мекран (протяженность около 1 тыс. км). Это юго-восточное обрамление Иранского нагорья состоит, как они выяснили, из ряда параллельных широтных цепей, прорезанных сквозными ущельями и разобщенных удлиненными котловинами. Мекран является водоразделом между бессточной Систанской впадиной и реками бассейна Аравийского моря.
Ловет и Сент-Джон обследовали также плоскогорье Серхед (длина около 400 км) и установили его связь с плато, расположенным западнее Систана. Иными словами, они продолжили открытие Восточно-Иранских гор, начатое И. Виткевичем. Англичане нанесли на карту хребет Кухруд от 32° с.ш. к юго-востоку на протяжении около 700 км, правда, ошибочно посчитали, что он продолжается дальше к юго-востоку еще на 150 км. Они выполнили определения ряда высотных отметок, обнаружив вершины более 4 тыс. м.
Русские исследователи Копетдага
В 1870 г. в Красноводский отряд был откомандирован военный топограф и геодезист Иероним Иванович Стебницкий. В ноябре — декабре он исследовал и нанес на карту хребет Кюрендаг, представляющий, по его данным, обширную нагорную массу без больших отрогов. В Кизыл-Арвате (у 39° с.ш.) по расспросам Стебницкий выяснил, что Кюрендаг составляет северную и северо-западную оконечность Копетдага, протягивающегося на юго-восток верст на 400 (фактически больше, чем на 600 км). С запада эти горы отделяются от хребта Эльбурс р. Атреком, с востока от других гор — р. Тедженом.
В 1872 г. Стебницкий проследил Узбой более чем на 300 км от «устья» до 57° в.д. Сухое русло, как он установил, имеет местами весьма крутые и высокие берега и на протяжении нескольких километров нередко наполнено весьма соленой водой. Он нанес на карту пески Чильмамедкум — между Красноводским плато и Узбоем. Через Каракумы Стебницкий добрался до Кизыл-Арвата и прошел со съемкой вдоль северного склона Копетдага около 100 км. Вернувшись в Кизыл-Арват, он перевалил западные отроги Копетдага, вышел к нижнему Атреку и проследил его до устья. На левом берегу реки (у 37°40' с.ш.) он обнаружил два небольших хребта — западные отроги Туркмено-Хорасанских гор. В рекогносцировку 1872 г. Стебницкий прошел 3200 км, из них 1700 км до той поры еще никем из европейцев не виданных.