В другой сказке (из г. Видина) в сложных переплетениях сюжета участвует загадочный персонаж — старик-дровосек, который оказывается падишахом. Его отличительной чертой является зеленый пух на руках. Он помогает бедной девушке — дочери вязальщика метел выйти замуж за богатого сына бея, что, впрочем, происходит «с соизволения Аллаха» («Дочь вязальщика метел»).
Такие атрибуты, как зеленая чалма и загадочный зеленый пух на руках персонажа, служат, конечно, маркерами, адресующими слушателя или читателя сказок к контексту ислама и пророка Мухаммеда вообще, но также, в частности к мусульманскому святому (по другой версии — пророку) Хизру (тур. Хызыр); Хизр буквально означает «зеленый», иногда иносказательно о нем говорят: «…человек в зеленых одеждах». Хизр считается хранителем источника с живой водой, находящегося возле горы Каф. По преданию, он окунулся в этот источник и сам стал бессмертным. Он бродит по земле и творит добрые дела, оказывает помощь людям.
Влияние ислама в сказках отражается в нередких упоминаниях Аллаха, например в таких выражениях, как «ради Аллаха…», «по милости Аллаха…», «Аллах вам поможет…», «…да благословит тебя Аллах», «тебя мне Аллах послал…», «Аллах дает, но он же и берет…» и т. п. Самым дорогим подарком при сватовстве считается Коран — ни драгоценные диадемы, ни браслеты и ожерелья не могут обеспечить благосклонный прием сватов; отношение к сватовству резко меняется, как только преподносится в качестве подарка Коран. Во всех сказках одобряются мусульманские добродетели: терпение, покорность воле родителей и Аллаха, упование на него.
Вместе с тем турецкие сказки дают основание утверждать, что взаимоотношения ислама с народными представлениями и поверьями привели к весьма продуктивному синтезу, и это особенно заметно в тех местностях, где до распространения мусульманской религии существовали устойчивые традиции иных конфессий. В этом отношении чрезвычайно интересны тексты сказок болгарских турок, о чем речь пойдет ниже.
Глава VIУниверсальные растительные мифологемы — культурный код турецкой волшебной сказки
Если сравнить тексты турецких волшебных сказок из собрания П.Н.Боратава и тексты сказок, записанные Д.Неметом среди турецкого населения г. Видина на северо-западе Болгарии, с текстами сказок других огузских народов — азербайджанского и туркменского, то легко заметить, что в турецких сказках присутствует большее количество растительных образов, которые фигурируют и явно, с упоминанием определенных растений: деревьев, плодов, цветов и трав, и скрыто — в виде мифологических персонажей, связь которых с растительным миром имплицитна и требует пояснений. Об этих персонажах будет сказано далее, а вначале остановимся на образах, принадлежность которых к растительному миру не вызывает сомнений. Это образы, использующие понятия дерева, плода, цветка и травы.
В турецких волшебных сказках употребляются образы дерева, большого дерева или огромного дерева, которые являются важными смысловыми элементами в конструкции сюжета. Появление образа дерева всегда связано с определенной переменой в течении событий, показывает значительность этих событий и в тех случаях, когда, согласно сюжету, дерево связано с мифологическими персонажами, и в тех, когда оно выступает как деталь ландшафта. Дерево как бы маркирует мифическое пространство, и, если оно, как уже знакомый слушателям сказки атрибут этого пространства, появляется в обычных условиях, это означает особую важность происходящего. Так, например, именно возле дерева появляется арап (чернокожий джинн), дарящий герою сказки волшебные предметы: ларец с разнообразными яствами; дубинку, которая по приказу ее владельца колотит всех подряд; осла, у которого из-под хвоста сыплются золотые монеты. Обладание чудесными предметами приводит героя сказки в ее финале к благополучию («Бей, моя дубинка»). В другой сказке на дерево, одиноко растущее возле окна, к которому приходила девушка — героиня сказки, прилетал говорящий попугай, беседовал с ней, и это имело важные последствия для дальнейших событий («Попугай»).
На громадном дереве сидят птенцы волшебной птицы Орлицы (аналог птицы Симург), которых шахзаде спасает от змеи. В благодарность за это Орлица выносит юношу с «того света» на «этот свет», чем достигается благополучный финал сказки. У подножия горы Каф один раз в год собираются все птицы во главе с падишахом птиц. Чтобы поймать его, юноша — герой сказки должен был спрятаться под огромное дерево. Мифическая гора Каф (или гряда гор), согласно мусульманской традиции, находится на краю обитаемого мира. Иногда гора Каф отождествлялась с Кавказом («Самая-Прекрасная-в-Мире»). На большое дерево подвесили золотой гроб девушки, уснувшей мертвым сном в результате колдовства старухи-колдуньи и козней злой мачехи. В финале этой сказки возле другого дерева оказался источник с живой водой, исцелившей ребенка героини сказки («Нар-Танеси»). На ветвях «старого», а значит, большого дерева повисла выброшенная разгневанным падишахом в окно старушка, которую пери в конце концов превратили в девушку-красавицу («Дочка моя, чью руку даже лепесток фиалки поранит…»). Под деревом был спрятан клад с драгоценностями, сверху прикрытый навозом. Нужно было не бояться сунуть в навоз палец, и тогда клад сам, разрывая корни дерева, появится наружу («Судьба»).
Иногда образ дерева как бы не имеет волшебного аспекта, но и в таких случаях дерево играет важную роль в развитии сюжета сказки. Например, в начале одной из сказок говорится, что у некой бедной женщины-прачки была красивая и умная дочь. Эта девушка каждый день залезала на дерево, которое росло у них в саду, усаживалась на ветке и что-нибудь вязала или вышивала. Дом девушки стоял прямо напротив дворца падишаха, и окно комнаты шахзаде выходило на это дерево. Далее в результате определенных событий девушка выходит замуж за шахзаде, который впервые увидел ее именно на этом дереве («Милостью Аллаха, я выйду замуж за сына падишаха»). В другой сказке ее благонравная героиня села в саду под деревом и стала читать Коран, в то время как ее подруги развлекались («Ситти Нусрет»).
В редких случаях дерево, фигурирующее в сказке, имеет конкретное название. Так, в одной из сказок девушка-героиня, после того как ее брат превратился в оленя, попив воды из следа оленьего копыта, забралась на тополь, который рос возле какого-то источника. Каждое утро к этому источнику приходил поить своего коня сын правителя. Он увидел на тополе девушку и попросил ее спуститься. Она отказалась. Тогда юноша приказал своим слугам срубить тополь. Те принялись его рубить, но до вечера так и не смогли с ним справиться. Они оставили эту работу на следующий день, но, когда утром вернулись, обнаружили, что тополь «стоит целехонек». Оказывается, брат-олень девушки ночью лизал подрубленное место у тополя и восстановил его («Сестрица, сестрица, милая сестрица…»). В другой сказке говорится о «белом тополе», он является тем чудесным предметом, который должен добыть юноша, выполняя часть своего задания. Добыв этот тополь, юноша стал добывать «птицу, которая сидит на белом тополе», а потом и девушку — хозяйку этого тополя. Как только юноша вернулся с хозяйкой белого тополя домой, «сразу каждый листочек на деревце зазвенел, а птица принялась петь на ветке» («Падишах и три девушки»).
Оба примера свидетельствуют о том, что тополь в турецких сказках не простое дерево — каким-то образом оно связано с магическими силами. Возможно, здесь имеет значение сохранившееся поверье турок о том, что в тополь иногда вселяются джинны[69].
В числе используемых названий деревьев отметим также жасминовое дерево, хотя важную роль выполняет не само дерево, а его ветка, прут. Таким прутом нужно было стегать арапа (чернокожего джинна) до тех пор, пока его тело не побелеет как «снег». Только тогда арап станет послушным и у него можно просить все что захочешь. Когда появился арап, «черный, как уголь», девушка-героиня намотала себе на руку его длинные волосы и била его до тех пор, «пока тело арапа не стало белым, как молоко» («Чан-Кушу, Чор-Кушу»). В этом противопоставлении цветов черный-белый жасминовый прут используется, видимо, потому, что ассоциативно связывается с ярко-белыми цветами, которыми цветет жасмин. В другой сказке встречается еще одно конкретное название — черешневые деревья. На них спасается, перепрыгивая с одного дерева на другое (всего их пять), герой сказки, преследуемый девушкой-людоедкой («Девушка-людоедка»).
Опираясь на известные исследования о роли растений, и в частности деревьев, в мировых мифологических системах[70], можно заключить, что приведенные примеры из турецких волшебных сказок отражают наличие ряда универсальных мифологем, распространенных по всему миру. Эпизоды сказок, в которых используются образы дерева, представляют собой текстовую реализацию мифологем Мирового древа, Древа жизни и Древа познания. Две последние мифологемы являются вариантами первой.
Как известно, в архаических системах мифологии, реликты которых сохранились до наших дней, Мировое древо выступает универсальной моделью пространства, содержащей по вертикали три космические зоны: крона (ветви) символизирует верхний, небесный мир, ствол — средний мир, землю и корни — нижний, подземный мир. Зооморфными классификаторами верхней космической зоны (или мира) являются птицы, которые располагаются на ветвях древа (в приведенных примерах из турецких сказок это птенцы Орлицы, попугай), один из классификаторов нижней, подземной зоны — змей (в турецких сказках — змея) находится у подножия древа, возле его корней. С серединой Мирового древа соотносятся человек и копытные животные.
Характерна также связь понятий дерева и источника воды даже в том случае, когда нет прямого указания на живую воду,