Среди сказок, записанных Д.Неметом, обращает на себя внимание одна, названная им в переводе «Судьба» (Das Schicksal)[113], сюжет которой отсутствует в указателе типов турецких сказок В.Эберхарда-П.Боратава[114] и международном каталоге А.Аарне-С.Томпсона[115], хотя некоторые мотивы сказки можно сблизить с уже известными. Для наглядности дальнейших рассуждений привожу полный перевод этой сказки:
«Некогда жили два брата, один — богатый, другой — бедный. Богатым был младший брат, а бедняком — старший, поэтому младший брат стеснялся спрашивать старшего, как идут его дела или как он себя чувствует. Вместо того чтобы сказать: „Что поделываешь?“, он каждый раз говорил: „Что поделывает ваш Аллах?“ И старший брат ему отвечал: „Аллах делает лестницу. Может быть, однажды и я поднимусь по ней наверх“.
Как-то раз младший брат позвал старшего и предложил:
— Иди сгребать в моем магазине золотые монеты, и я буду платить тебе за это три куруша в день.
— Ладно, — согласился старший брат.
И вот он стал работать у младшего брата за поденную плату. Когда наступал вечер, младший брат, прежде чем выдать старшему дневную плату, обыскивал его, проверял, не украл ли он чего. А потом выплачивал жалованье за день — три куруша. Так продолжалось некоторое время.
В один из дней жена старшего брата сказала:
— Ну что же это, муженек, опять всего три куруша? К нам должны приехать гости из другого города. Если бы ты достал еще три куруша, мы бы купили мыла и помыли наших детей, а то здесь будет много народу, стыдно.
— Не знаю, как быть, брат больше не дает, — ответил муж женщине.
— Укради, — предложила она.
— А куда спрятать украденное? Ведь он же меня обыскивает, — спросил муж.
— Положи себе под язык, — посоветовала жена.
И вот этот человек спрятал под язык один маленький золотой. Когда пришел его брат и стал его обыскивать, человек неожиданно выплюнул золотой.
— А, так ты, наверное, каждый день воруешь золотые. Проваливай отсюда и больше ко мне не приходи! — рассердился брат-богач.
Вернулся бедняк домой и говорит жене:
— Вот видишь, жена, хотели мы добыть мыла, а лишились хлеба! Пойду скитаться, искать свою судьбу. За что мне посланы одни мучения? Туда отправлюсь — гонят, сюда приду — и здесь не нужен. Не могу заработать даже на хлеб! Оставляю тебя на попечение Аллаха.
Женщина осталась дома плакать, а муж ушел странствовать.
Шел он, шел и спустя какое-то время прибыл в горную местность. Смотрит: ему навстречу из хижины выходит старик-дервиш.
— Эй, сынок, — сказал дервиш, — здесь ни человек не ходит, ни дух не бродит, а ты что тут ищешь? Входи, будь моим гостем, а не то тебя съедят дикие звери.
— Отец-дервиш, — ответил человек, — я иду искать свою судьбу. Она дала мне семью, так почему же не послала удачу?
— Оставайся сегодня у меня, сынок, а завтра отправишься дальше искать свою судьбу, — предложил дервиш.
Наступил вечер, одиннадцать часов, и перед стариком-дервишем появился накрытый стол. Миновало еще полчаса, пришел Хромой Ангел и спросил старика-дервиша:
— Сегодня ночью в мир явилась тысяча и одна живая душа. Какой удел мы им определим?
— То, что есть на столе, — ответил старик-дервиш.
А на столе было фасолевое яхни — блюдо из фасоли с мясом.
На следующий день человек снова собрался идти искать свою судьбу. Старик-дервиш объяснил ему, что он неразумен, не понимает своего удела, стал его удерживать, говоря: „Послушай, ну куда ты пойдешь? Ты прибыл издалека, отдохни здесь еще одну ночь, потом днем отправишься дальше…“
Наступил вечер, и вновь перед стариком-дервишем возник накрытый стол. Прошло еще немного времени, появился Хромой Ангел и спросил:
— Сегодня в мир явилось столько-то живых душ, какой удел мы им определим?
— То, что есть на столе, — ответил старик-дервиш.
В этот раз на столе было чечевичное яхни, его-то и назначил в удел своим рабам старик-дервиш. Но человек снова ничего в этом не понял. А старик-дервиш знал, что у человека должен родиться ребенок, поэтому он удерживал его от дальнейших скитаний.
На следующий вечер перед стариком-дервишем появился накрытый стол со всевозможными яствами: и сладкое, и соленое, и кислое — все там было. Миновало немного времени, пришел Хромой Ангел и спросил:
— На свет родилось столько-то душ, какой удел мы им определим?
— То, что есть на столе, — ответил старик-дервиш.
А у человека именно в эту ночь родился ребенок. Старик-дервиш сказал человеку:
— Ну, сын мой, теперь ступай домой. Не ищи свою судьбу. Если Бог не даст, то что может сделать человек? Считай, что ты нашел то, что искал: твой ребенок, родившийся сегодня ночью, принесет тебе счастье. Я определил твою судьбу. Теперь, что бы ты ни сделал, куда бы ни отправился дальше, ничто не может изменить твой удел. Не бойся, тебе во всем будет удача.
Человек взял свой мешок и направился домой. Только он стал подходить к своему дому, как увидел, что двоих его соседей ведут вешать. Эти люди ему говорят:
— Сосед, нас ведут вешать. Мы украли драгоценности из сокровищницы падишаха. Они спрятаны в котле под деревом, которое растет у дороги. К ветке дерева привязан красный шерстяной платок. Сверху клада навален навоз. Сунешь в него палец, как будто хочешь попробовать, — это такое волшебное средство, — и котел сам собой появится наружу.
Человек пришел туда, куда указали ему соседи. Смотрит: на ветке дерева — шерстяной платок, на земле под деревом — навоз. Человек сунул в него палец, и тут, разрывая с треском корни дерева, из земли появился котел с сокровищами. Человек насовал драгоценности в свои шаровары, в рукава, в мешок и, еле-еле передвигаясь от тяжести, направился домой.
Пришел он к своему дому, глядит: перед ним собралось множество людей, чтобы выпустить птицу счастья. На чью голову птица сядет, тот должен стать падишахом. И вот птица села на мешок этого человека. Все закричали: „Не считается, не считается!“, заставили птицу взлететь снова. А человек вошел в дом, смотрит: его жена лежит на ложе роженицы, и она и повитуха — голодные. Человек спросил:
— Где наш сундук?
— Здесь, разве не видишь?
Человек вытряхнул все из мешка, рукавов, шаровар, схватил сундук и выбежал из дома. Но ему преградили путь люди, они сказали: „С тех пор как ты вошел в дом, птица счастья ни на кого не села. Постой немного“. И тут птица снова опустилась — теперь на голову этому человеку. Люди опять закричали: „Не считается, не считается! Повторить еще раз!..“ И вот вновь запустили птицу. Она полетала, покружилась и опять села на голову этому человеку. „Теперь считается!“ — закричали люди. Человека окружили солдаты, повели его прямо в баню, а после бани человек под громкую музыку направился во дворец. В это время он встретил своих соседей и сказал им:
— Я стал падишахом. Но еще раньше я нашел котел с сокровищами. Идите туда и заберите себе это богатство, пусть и вам оно пойдет на пользу.
И вот человека привели во дворец, а с ним и его султан-ханым, и ребенка, и повитуху.
Они достигли цели своих желаний, достигнем и мы своей цели».
Как следует из приведенного текста, сказка имеет явно назидательный характер. Здесь мы видим изображение неподобающего поведения младшего брата по отношению к старшему, который очень беден и поэтому унижен своим младшим братом. Кража, при каких бы тяжелых для человека обстоятельствах она ни совершалась, не приведет его к добру. Человек может искать свою счастливую судьбу, стремиться к удаче, но они предопределены высшими силами. В тексте сказки это выражено пословицей: «Mābub vermeden Māmut ne yapsin?»[116], что буквально означает: «Если божество не даст, что сделает Махмуд?», иными словами: «Если Бог не дает, то что может сделать человек?» Долготерпение старшего брата в конце концов было вознаграждено с избытком, он обрел свою счастливую судьбу.
Интересно, что во всех случаях, когда речь идет о судьбе, употребляется слово felek («судьба», но первое значение — «небо», «небосвод»), когда же говорится об удаче, но также об участи, уделе, появляется слово kismet, что также означает «судьба».
Согласно ортодоксальному исламу, вся жизнь человека, все его поступки, действия, события, происходящие с ним, предопределены волею Аллаха, который заменил собой представление о судьбе, существовавшее в доисламской традиции среди арабов. Аллах распоряжается людьми беспредельно, и его промысел — это восстановление справедливости и правды. Поэтому Аллах — всемогущий, милостивый и милосердный Бог.
Вместе с тем в Коране сохранились отголоски доисламских верований в судьбу; она понималась как участь, удел, рок, предопределенная гибель, смерть (мāнūйа). За термином стоит архаическое представление о божестве судьбы, являвшемся умирающему. Некоторая персонификация этой концепции судьбы определяется аравийской доисламской богиней Манāт, упомянутой в Коране в полемическом контексте.
Другое представление доисламской Аравии о судьбе связано с понятием времени, выраженным в терминах дахр (время, век, рок, судьба) и замāн (бесконечное время, судьба). Как пишет М.Б.Пиотровский, первое понятие судьбы обозначает конкретную участь каждого человека, второе — это судьба всех людей, «время и есть судьба мира». Слово замāн в Коране вообще не употребляется, слово дахр в значении времени-судьбы встречается в цитатах из речей язычников.
Еще одна концепция судьбы в доисламской Аравии восходит к словам со значением «решать», «предопределять» (кадāʼ) и «решить», «определить», «соразмерить» (кадар). В мусульманской догматике эти слова стали терминами для обозначения божественного предопределения: кадāʼ — решение Аллаха, кадар