— Тут не все. — Велимир был спокоен, даже почти весел. — Это мы так… приехали контакт устанавливать. В поселке основная дружина осталась, семьи, ну и лагерь беженцев небольшой… тысячи три… — Он испытующе посмотрел на Романова и вдруг признался: — А я боялся. Честное слово, боялся. Вдруг ты дрищом таким компьютерным окажешься или вообще… нет тебя.
— Ну и как я? — уточнил Романов.
Велимир пожал плечами с выпуклыми валиками жилета:
— В императоры годишься.
— Шутишь, — хмыкнул Романов. — Не до этих глупостей.
— Пока, может, и да, — кивнул Велимир. И добавил обыденно: — Хорошо, что валить тебя не придется. Обидно было бы. Идеи у тебя хорошие в любом случае…
— Кто-нибудь еще из наших?! — выпалил Романов. Но не договорил — Велимир кивнул:
— Норне-Гест. Он на самом деле Антон Шумилов, кстати. Из Комсомольска-на-Амуре. Кстати, город почти разрушен.
— Норне-Гест?! — Романов закусил губу. — Он в жизни…
— Такой же, как в Интернете, — кивнул снова Велимир. — С коррективами, конечно, как говорится. Но такой же.
— Надо встретиться. Позарез. У меня для него — как по заказу — служба образовалась, а главы пока нет.
— Обратным ходом его к тебе пришлю, — пообещал Велимир. И добавил: — Да и еще наши найдутся. Мы же нашлись. И ты нашелся… Кстати, у меня в поселке — целый коллектив физиков-химиков. Московские, отборные, тридцать штук. Вроде бы деловые, не фуфлогоны.
— Откуда?!
— Откуда… оттуда. Природа такие штучки любит. Представляешь, они уцелели… из-за аварии. Летели с какого-то симпозиума из Москвы на выездную сессию в Хабаровск. Самолет совершил аварийную посадку в ста двадцати километрах от аэропорта Хабаровска. Все уцелели, хотя побились-покалечились. А если бы прилетели вовремя — угодили бы точнехонько под боеголовку. Ну, посидели, пошли вместе с остальными к людям выходить… Тут мой патруль их и сцапал. Надо будет их к тебе перебросить, что им у меня-то делать? Ни базы, ничего… У тебя город-то цел?
— Почти, — кивнул Романов. — Сам посмотришь… Ты не сразу обратно-то?
— Не сразу, гляну, конечно. — Велимир вдруг глянул остро. Нейтральным тоном спросил: — Оружие сдавать?
— Нет, — коротко ответил Романов.
Они засиделись в кабинете надолго. Поговорить было о чем — именно один на один. Людей Романова разместили в здании гостиницы, где был «на всякий случай» зарезервирован весь первый этаж.
Велимиру Русакову повезло. Точней, он вовремя сориентировался. Почти три года назад разговоры в Интернете, в том числе контакты по линии созданной Романовым сетевой организации, натолкнули его на мысль о создании базы. Большой и солидной. О ядерной войне он, по собственному признанию, не думал, предполагал только сильные перебои с продуктами после того, как будет «сменен режим».
Посему он, будучи в жизни человеком решительным и оборотистым, начал с получения земли под «семейное поселение» в удобной местности, куда и перебрался вместе с матерью, отцом, женой и двумя маленькими детьми. Уже оттуда он развернул пропаганду, и через год поселений было уже около десятка. Потом пришлось отбить натиск кедросажателей — то есть сначала-то Русаков их как раз хотел принять, но, познакомившись ближе, убедился, что это просто секта, да еще и состоящая из «контуженных», как он определил, которые готовы были жить в полуземлянках, при этом сосредоточившись на «духовных практиках». Русакову нужны были работящие, смелые, желательно семейные люди, а не «кришнаиты а ля рюсс» (Романов посмеялся).
А потом началась война. Совсем не так и не такая, как Русаков ждал…
— И ты готов мне подчиниться? — Романов налил себе ароматно пахнущего несладкого иван-чая. Русаков, сидевший напротив у карты, устроился удобней и негромко сказал:
— До определенного предела.
— Да? — Романов насторожился. — Поясни…
— В общем, у тебя неплохо тут получается. Очень неплохо… а если честно — я поразился, уже когда увидел вашу стройку на холмах. И, конечно, ты меня с известиями об этой… зиме — сильно подбил. Я на такое не рассчитывал.
— Я сам не очень-то доволен. Это Лютовой…
— Резкий дед, кстати. Мне понравился… Так вот. Сильно тут у тебя все. Так сильно, что прямо в уши шепчет: «Богоподобный, бери меня, я власссть…» — Велимир юморил, но глаза были серьезные и тревожные.
— Не шепчет, — тихо ответил Романов. — Не шепчет, веришь, нет? Я недаром наше управление Большим Кругом назвал. Не хочу я такой власти. Я людей спасти хочу. Россию.
— А твои наследники? — спросил Русаков, не сводя глаз с Романова.
— Какие? И при чем тут они? — отмахнулся Романов.
Русаков покачал головой:
— Нет. Не дури. Ты не понял, что ты император? Не кривись, не кривись. Это просто так и есть. Начнем разводить «димахратию» — развалимся в самом начале. Но если ты… если ты сядешь не только на трон, но и всем на шею, — это тоже будет не дело. Ты сядешь с добра, а твой сын уже решит, что он тут самый главный уже потому, что у него отец — император. Потому нам нужен первый среди равных, а не богоподобный.
— Лютовой, опять же, что-то подобное говорил… — пробормотал Романов. — Понимаешь… вокруг люди, с которыми о таком не заговоришь. Не поймут просто. Разве что Жарко… ну, он с детьми работает, ты его видел, — Русаков кивнул, — а остальные… нет. Это — не их. Я даже заводить разговор о таком боюсь… черт-те что подумают… А Лютовой только советует. Мне иногда кажется, что — издевается! — в сердцах сорвался Романов и стукнул кулаком по столу.
— И Русскую армию, и Большой Круг — это ты хорошо придумал. — Русаков почесал нос, глянул хитро: — Помнишь, была у нас тема, потом заморозили… про устройство общества? Так почему ты ее не воплощаешь?
— С дворянами? — невольно усмехнулся Романов. — Да ну… я тогда-то посмеялся…
— Слова потеряли свой первоначальный смысл, — наставительно сказал Русаков. — А ты про это забываешь. Смотри. Пусть будет Большой Круг. Все твои люди, которые тебе нужны в повседневном управлении, просто необходимы. Больше, меньше, те, что сейчас, потом еще кто-то добавится… — Он прочертил обеими ладонями по воздуху окружность. С хлопком их сомкнул, потряс. Романов следил за ним внимательно. — Дальше — Русская армия. Это не армия, как ты привык понимать…
— Витязи с дружинами? — Романов прищурился. — Так там писалось?
— Именно. Тоже подчиняющиеся только тебе, может, кто-то одновременно будет входить в Большой Круг, но — не принципиально. Это элита.
— Самим себе присвоим звание элиты? — сердито спросил Романов.
Русаков пожал плечами:
— Во-первых — что такого? Мы же для дела. А во-вторых — у тебя остается инструмент. За трусость, за подлость, за всякое такое «витязя» лишают его звания и тут же ликвидируют. Беспощадно. Дети у них воспитываются отдельно от родителей…
— Своих отдашь? — как в упор выстрелил Романов.
Русаков посмотрел упрямо и зло:
— Отдам. Потому что если все, как твои умники говорят, — гроб у нас еще впереди. Не хочу, чтобы меня туда в обнимку с моими нежно любимыми детьми заколотили… Если дети «витязя» растут не на казенном, то они «витязями» не станут. Ну и смену себе из сирот готовить будем. И еще из добровольцев, у кого родители согласятся.
— Да, Жарко это понравится… — Романов встал, подошел к карте. — А остальные? Быдло? Рабы? Крепостные?
— Не понимаешь или испытываешь? — усмехнулся Русаков. — Остальные — свободные люди. Рабочие, бойцы по необходимости… свободный, на самом деле свободный народ. А уже в следующем поколении — и осознанно свободный, с воспитанным и культивируемым с детства чувством долга. Основа общества. Не правители по доверенности, как твой Круг. Не вожди, как «витязи». А именно Основа. С теми же, в сущности, правами, что и у нас. Хочешь быть, как мы, — будь. Никаких запретов. Только старайся.
— Неужели получится… — Романов два раза стукнулся лбом о карту. — Черт, как я рад, что ты появился…
— Не хвастайся — я твоему появлению рад больше, — Русаков вздохнул. — Вон один из моих ученых лбов мне развернул неделю назад какие-то чертежи, я даже понял кое-что, а опытный образец… — Русаков издал губами неприличный звук, — собрать-то и негде. Не в моих же сельхозмастерских… Да и не из чего. Мужик чуть не плакал, да и я тоже…
— Что за чертежи? — заинтересовался Романов. Русаков спокойно ответил:
— Энергия искусственного вихря. Вечный двигатель.
— Иди ты!
— Солнцем клянусь, — странно сказал Русаков. — Не факт, что будет работать, вообще ничего не факт, но чертежи именно на эту тему. Он их раньше и показывать боялся — убили бы сразу.
— Да, могли… — Романов провел пальцем по карте. — Значит, «витязи»… такое дело… Слушай, а что, если нам взять да и запустить между Владиком и твоим поместьем автобус? Рейсовый? Пару раз в неделю и с хорошей охраной? И черт с ним, с горючим, — пусть люди ездят! А?!
Глава 6Внимание — цунами!
«Красота спасет мир», мудрецы утверждали,
Только мир умирает, хоть тресни.
Муромцев приехал рано утром.
Романов ощутил — даже не услышал — сквозь чуткий сон гул моторов на аллее, еще на подъезде, — и быстро сел. За окном дул промозглый ветер, и хотелось думать, что это всего лишь осень… пусть и слишком холодная для середины обычного сентября. Упруго, с резким стреляющим звуком, хлопал недалеко от окна на высоком флагштоке недавно утвержденный наконец-то официально флаг — черно-желто-белое имперское полотнище. А споры о гербе еще шли…
Женька Белосельский сунулся в дверь без стука, держа в руке, словно щит от гнева Романова, картонку, на которой было крупно написано: «МУРОМЦЕВ ВЕРНУЛСЯ».
Он был не заспанный, придерживал рукой на ремне «АКМ-74». Женька за последнее время стал буквально виртуозом в обращении с «ТТ», а «калаш» носил с того момента, когда в самом конце августа Романова попытались убить прямо у вх