— Пойдем, тебе нужно отдохнуть, — я взяла ее руку с толстыми короткими пальцами и повела к своей кровати. — Ты устала…
Она тут же ощутила эту самую усталость помимо воли и послушно позволила усадить себя на кровать. Страх затухал, сменяясь безразличием. Женщина больше не видела во мне угрозу. Ее запах стал гораздо приятнее, что я отметила с удовлетворением. Внутри все заныло от желания поскорее ощутить на вкус ее кровь. Но я не позволяла себе спешить, зная, что стоит лишь спустить инстинкты с поводка, и я ее просто растерзаю. Как и того мужчину.
Медленно приблизила губы к массивной шее и погрузила клыки в дряблую плоть, стараясь действовать как можно мягче. На мгновение женщина вздрогнула и запах снова стал кислым, но я тут же послала ей мысленный призыв:
— Все хорошо… Сейчас ты просто уснешь…
Она обмякла в моих руках, позволяя делать все, что захочу, а я сделала первый глубокий и медленный глоток. Хотела и дальше пить так же неспешно, но инстинкты оказались сильнее. Едва по моим жилам растеклась первая порция крови, как все во мне обезумело. Следующие глотки были жадными и неистовыми. Я уже не заботилась о том, что причиняю боль. Женщина трепыхалась в моих руках, но от парализовавшего ее ужаса даже не делала попыток вырваться.
— Остановись! — послышался совсем рядом холодный голос Эрбина.
— Еще нет!
Я мысленно зарычала, не желая ни на секунду прерывать контакта с жертвой.
— Еще пара глотков и она умрет, — возразил наставник. — Ты должна научиться чувствовать это и останавливаться. Прислушайся к внутренним ощущениям.
Я неохотно подчинилась, понимая, что если проявлю непокорность, то завтра мне могут жертву и не привести. Ощутила, что в женщине и правда произошли изменения — сердце уже билось едва заметно, с долгими перерывами между ударами, а кровь будто стала разбавленной и уже не давала достаточного питания. С трудом заставила себя извлечь клыки из ее плоти и отшвырнула бесполезную груду мяса.
Это существо больше не может дать мне того, в чем я нуждаюсь, и перестало иметь для меня всякое значение. Ни жалости, ни угрызений совести за то, что воспринимаю живого человека именно так, я не испытывала. Будто разом лишилась способности к этому.
Эрбин с легкостью подхватил на руки обмякшее бесформенной грудой тело и понес к выходу.
— Я все сделала правильно? — лениво спросила, борясь с желанием наброситься на повернувшегося ко мне спиной наставника и попытаться свернуть ему шею. Лишь инстинкт самосохранения, говорящий о том, что вряд ли справлюсь, удерживал на месте.
Он повернулся уже на пороге и сухо произнес:
— Да, в этот раз ты была умницей. Эта женщина будет жить. Ей понадобится несколько дней, чтобы восстановиться, а потом ее снова можно будет использовать.
— Полагаете, меня заботит то, что с ней будет?
Я пожала плечами, поудобнее устраиваясь на кровати.
— Сейчас нет, но после того, как все закончится, будет, — спокойно откликнулся Эрбин. — Ты будешь помнить каждую минуту того, что с тобой происходило. Но восприниматься все будет иначе, поверь.
Я недоверчиво хмыкнула. Сейчас это казалось совершенно невозможным. Поколебавшись, все же задала вопрос, который сейчас волновал гораздо больше:
— Здесь ведь держат и кого-то еще, правда? Я слышала ночью звуки.
— Да, вчера вечером нам пришлось перевести в одну из камер еще одного новообращенного, — подтвердил Эрбин. — Хочешь узнать, кто это?
— Не особо, — я усмехнулась. — Больше интересует другое: с ним вы так же безжалостны?
— Это не безжалостность, — Эрбин оставил тело женщины прислоненным к стене и снова вошел в камеру. Приблизился ко мне и напряженно уставился в мое лицо. — Хочешь знать, что бывает с теми, жажду которых не контролируют в этот период?
— И что же? — лениво спросила я.
— Когда они снова начинают себя осознавать, то часто сходят с ума. Вспоминают то, что творили в этот месяц, и это не дает им покоя. Это касается тех, кто в достаточной мере обладает моральными качествами. Таких, как ты.
— Моральные качества? — я расхохоталась. Сейчас моральные качества меньшее, что заботило. — Какая глупость!
— Так тебе кажется сейчас, — он вздохнул и потер лоб. — Но поверь, я видел, в каком состоянии потом находятся новообращенные, схожие по складу характера с тобой. Они не могут простить себе, что на их совести столько загубленных жизней, не могут простить той жестокости, с которой все это совершали.
— Но ведь есть и другие, правда?
Я вспомнила о существе в одной из соседних камер. Уж оно-то вряд ли станет испытывать угрызения совести, когда вновь обретет себя! Даже захотелось стать на него похожей.
— Да, но такие вампиры совершенно неконтролируемы и их приходится умерщвлять, — жестко проговорил Эрбин и по моей спине невольно пробежал холодок. — Так что то, что ты принимаешь за безжалостность, на самом деле необходимость. Мы следим, чтобы новообращенные не переступали черту. А если и переступали, то делали выводы из своих поступков. Хочу тебя похвалить, — его голос смягчился. — Далеко не все новообращенные так быстро усваивают то, что необходимо. Как правило, одним трупом дело не обходится.
В этот момент я уловила жуткий вой, приглушенный стенами, а потом рычание. Невольно напряглась и в упор посмотрела на Эрбина.
— Похоже, у моего товарища по несчастью все сегодня прошло не так гладко.
Наставник к чему-то прислушался, потом быстро двинулся к двери.
— Прости, нужна моя помощь.
— Кто-то из наставников плохо справляется со своими обязанностями? — не удержалась я от издевательской реплики. — Не могут справиться с новообращенным?
— Скорее, им трудно удержаться от того, чтобы не потакать его желаниям, — хмуро бросил Эрбин, а меня вдруг опалила догадка, вызвавшая странные эмоции. А ведь я считала, что утратила возможность их испытывать.
— Речь о Гилере?! — я вскочила с кровати и неуверенно сделала пару шагов к двери, где застыл Эрбин, замерший при моем вопросе. — А тот новообращенный — Энний?
Наставник медленно развернулся и пытливо вгляделся в мое лицо.
— Для тебя это сейчас имеет какое-то значение? — с некоторым удивлением спросил он. — Обычно на второй стадии все привязанности утрачивают смысл.
— Не знаю…
Внутри творилось нечто странное, чему сама не могла дать объяснения. Но то, что безразличной я не осталась, это однозначно.
— Мне пора!
Эрбин резко тряхнул головой и вышел из комнаты, послышался звук задвигаемого засова.
Я тут же кинулась к двери и прислонилась к ней ухом. Напряженно вслушивалась в происходящее поблизости. Крик новообращенного вампира, который еще ночью я воспринимала отстраненно, теперь волновал сильнее, чем могла представить. Меня тянуло туда. Хотелось помочь, поддержать. Я поразилась тому, что могу сейчас испытывать такие эмоции.
А еще накатывала холодная ярость от осознания того, что рядом с ним ОНА. Гилера. Клыки невольно удлинялись, а рот оскаливался в гримасе ярости. Возникло желание крушить все, ломать, пробить эту стену, и я лишь чудом удержалась на месте. Не знаю, сумела бы преодолеть это все, не напои меня Властелин своей кровью, сделавшей процесс перерождения более осмысленным. Или превратилась бы в зверя, как и Энний сейчас?
Нащупала мысленную связь с ним и все внутри взорвалось чужой болью.
Ему плохо. Жажда мучает еще сильнее, чем меня, а подавлять инстинкты он не может. В таком состоянии он даже не заметил, что я забралась в его разум и теперь вижу его глазами.
Вижу два изувеченных распотрошенных тела на каменном полу, Гилеру, напрасно пытающуюся успокоить Энния. Он бросается даже на нее и ей с трудом удается сдерживать его. И это несмотря на огромную силу, которой наверняка обладает двухтысячелетняя вампирша!
— Дай мне еще! — прошипел он, отталкивая ее и кружа вокруг мертвых тел, что больше не могли удовлетворить его жажду.
— Нельзя, мой мальчик, — она попыталась говорить спокойно, но голос дрогнул. — Ты должен научиться себя контролировать.
— Если ты немедленно не дашь мне то, чего я хочу, я больше никогда не позволю тебе коснуться меня! — его голос звенел от ярости.
Энний, как и я, хватался за соломинку, чтобы получить желаемое. Играл на слабостях наставника.
— Энний, пожалуйста, пойми, я обязана так поступить, — она быстро преодолела разделявшее их расстояние и попыталась обнять. — Я и так дала тебе двоих в нарушение всех правил. Ты должен научиться действовать менее агрессивно, тогда тебе будет хватать…
Он отшвырнул ее от себя с такой силой, что она перелетела через всю камеру и стукнулась спиной о стену. В тот же миг в проеме двери показался Эрбин с хмурым и недовольным лицом.
— Зачем ты потакаешь ему?! — крикнул он Гилере и я даже удивилась тому, как он осмеливается говорить с Хозяйкой.
Наверное, отношения у них более близкие и доверительные, чем я полагала. И это не порадовало. Друзья Гилеры — мои враги. Эта мысль опалила сознание, снова пробуждая внутри ярость.
— Не понимаешь, что делаешь ему только хуже? Хочешь, чтобы нам пришлось убить мальчишку?
Гилера издала сдавленный всхлип и остервенело замотала головой, с тоской глядя на Энния. Тот казался напряженным, как дикий зверь, не спуская глаз с нового противника.
— Лучше поручить кому-то другому следить за его перерождением, — холодно сказал Эрбин. — Тебе придется держаться от него подальше.
— Нет, пожалуйста! Не проси меня об этом! — Гилера с трудом поднялась на ноги и сделала шаг в сторону Энния. — У него все получится. Я прослежу за этим.
— Уже увидел, как ты проследила, — бросил Эрбин, кивая в сторону двух тел. — Я сам займусь мальчишкой.
Энний издал угрожающее рычание и молниеносно ринулся на наставника. Сейчас, когда я была связана с его разумом, отчетливо видела, как сильно в нем желание убить Эрбина, уничтожить. От души надеялась, что у него это получится. Он убьет нашего мучителя и больше никто не станет ограничивать нас в пище! В горле Энния захлебнулся крик, когда вампир играючи отшвырнул его от себя.