У нее колотилось сердце от страха, возбуждения и стыда. Лили толкнула его в грудь и высвободилась, когда он немного отшатнулся. Неужели именно так ее отец соблазнил ее мать?
Отойдя от него на несколько ярдов, она сказала:
— Рик, мне надо идти.
— Лили…
— Послушай, мы с братом договорились встретиться. Я должна ехать сейчас же. — Это было не вполне ложью. Она действительно должна была встретиться с Трентом сегодня днем, но позже.
Рик нахмурился.
— Значит, до среды. Приезжай сюда в шесть.
Тебя буду ждать платья и обед.
— Но…
— В новостях сказали, что днем и вечером будет дождь. Ты не сможешь работать в саду.
Она не могла спорить с ним. Ей оставалось лишь молиться, чтобы прогноз погоды был ошибочен, потому что — помоги ей небо! — она не могла больше рисковать.
Берегись обаятельных людей. Лили. Она пыталась, но «Джемини» нуждалась в заказах, которые они могли получить благодаря матери Рика.
Иначе ей и брату нечем будет заплатить за оборудование в следующем месяце.
И ей хотелось увидеть своего отца.., своего родного отца, всего один раз.
Проклиная дождь, заливавший ветровое стекло, Лили повернула на подъездную аллею Рика.
Она боялась этого вечера по целому ряду причин. Во-первых, даже в детстве ей никогда не удавались маскарады. Она чувствовала себя удобно только в джинсах и рабочих ботинках.
Надеть нарядное платье и туфли на высоких каблуках для Лили было непривычно и мучительно.
Во-вторых, ее губы до сих пор горели от поцелуя. В-третьих, каким бы это ни казалось неразумным, она очень хотела снова поцеловать Рика. И в-четвертых, ей нравился Рик. Слишком нравился…
Ее предчувствия усилились, когда Рик раскрыл зонтик, спустился с парадного крыльца и пошел к ее грузовику. Когда в последний раз мужчина держал над ней зонтик?
Она схватила с сиденья брезентовый мешок для личных вещей, в котором лежала смена одежды, распахнула дверцу и шагнула под ожидавший ее зонтик. Рик взял у нее мешок, перебросил через плечо, а потом другой рукой обнял ее за талию и притянул ближе к себе, чтобы укрыть от дождя. От его горячего тела у нее перехватило дыхание, а когда его мощная фигура прислонилась к Лили, возвышаясь над ней, девушка почувствовала себя маленькой и защищенной.
Лили, тебе не нужна защита. Тебе нужно крепко стоять на своих ногах.
— Надеюсь, у тебя подходящее настроение для бифштекса из вырезки. — Его теплое дыхание шевелило волосы у ее виска, когда он вел ее к дому. У Лили по спине прошла дрожь, и холодный сентябрьский дождь был здесь ни при чем.
— Сейчас я смогла бы съесть целого вола.
Он остановился на крыльце и повернулся к ней. Его глаза сияли, вокруг них явственно обозначились морщинки.
— Тогда мне грозят неприятности, потому что все, что я могу подать к бифштексам, — это печеный картофель, салат и вишневый пирог, который я купил в булочной.
— Это подойдет.
У него вырвался смешок.
— Ты сговорчивая.
Лили словно ударили. Когда-то в школе ее дразнили мальчишки, спрашивая, так же ли она сговорчива, как ее мать. В маленьком городке, где всего одна средняя школа, не было секретов.
А поскольку Лили запрещали говорить, кто ее папа, все решили, что она не знает. И существовала только одна причина, почему женщина не знает, кто отец ее ребенка. У нее было слишком много любовников.
Неужели Рик решил, что она сговорчива, потому что она ответила на его поцелуй? Она повернулась, собираясь вернуться к машине и уехать.
Сообразив, что ляпнул что-то не то, Рик схватил ее за руку.
— Разреши, я уточню. Ты сговорчива в том смысле, что тебе легко угодить.
Она пошевелила пальцами, пытаясь высвободиться, но Рик не отпускал ее.
— Твоя одежда промокла, ты замерзла. Пойдем, ты примешь горячий душ, согреешься. Я нашел пару платьев, которые могут тебе подойти.
Она бросила на него осторожный взгляд, но не уловила непристойных намеков в его замечании. Рик придержал для нее парадную дверь, вошел в дом следом за ней, после чего стал подниматься по лестнице. Лили остановилась.
— Куда ты идешь?
— Единственная отремонтированная ванная моя, — ответил он, обернувшись, но не сбавляя шага.
Хватит, Лили, тебе двадцать пять лет. Ты вполне можешь принять душ, пусть он и принадлежит мужчине. Он же не просит тебя принять душ вместе с ним.
И Лили поднялась по лестнице вслед за Риком.
В его спальне не оказалось сюрпризов. Она уже побывала здесь раньше. Но не с Риком. В его присутствии большая комната показалась маленькой. Потом он направился в смежную с ней ванную, и Лили проследовала за ним.
Рик поставил ее мешок на гранитный стол в ванной возле толстых полотенец цвета весенней листвы и нового куска мыла.
— Все, что тебе понадобится, должно быть здесь. Если я что-то забыл, просто крикни.
Она оглядела хорошо оборудованную ванную комнату.
— Ты предусмотрел все. Спасибо.
— Бифштексы будут готовы минут через двадцать. Тебе нужно больше времени?
— Нет, я успею.
Дверь за ним закрылась. Лили быстро разделась и встала под горячий душ. Ее замерзшая кожа медленно согревалась, и Лили потянулась за мылом. Мысль, что Рик каждый день стоит голым под этим же душем, не давала ей покоя.
У нее даже свело желудок. Должно быть, она слишком голодна, решила Лили. Она быстро вымылась, ополоснула ставшую чувствительной кожу, вышла из-под душа и вытерлась полотенцем.
Ее внимание привлек флакон одеколона. Интересно, этот ли аромат она почувствовала, когда Рик оказался слишком близко? Обернувшись полотенцем, она завязала его узлом на груди и взяла флакон. Как только она сняла крышку, ее ноздри окутал древесный аромат свежего воздуха,. который напомнил ей о Рике. Она вдыхала благоухание сосны, кедра и терпкий, острый запах зеленых яблок.
В дверь неожиданно постучали. Флакон выскользнул из ее пальцев, упал на гранитный стол и разбился.
— Ой!
Дверь резко открылась.
— У тебя все в порядке? Я слышал, как разбилось.., стекло.
Она в ужасе уставилась на Рика. Он, в свою очередь, уставился на нее. Окинул взглядом влажные волосы, обнаженные плечи и, наконец, ноги. Набрал в грудь воздуха и медленно, глубоко вздохнул.
— Я.., э-э.., разбила твой одеколон. Извини. Она прижала к груди ткань и прокляла свой рост.
Нижний край полотенца едва доходил до ее бедер. — Тебе что-нибудь понадобилось?
Он поднял глаза, встретился с ней взглядом, и у нее перехватило дыхание. Его зрачки расширились так сильно, что голубые глаза стали черными. Ноздри раздувались.
— Bо дворе олени. Сегодня вечером их восемь. — Его голос звучал хрипло. Он облизал губы, и губы Лили мгновенно пересохли. — Лили?
Она попыталась стряхнуть чувственный туман, окутывавший ее мозг.
— Я куплю тебе другой одеколон.
— Забудь об этом. Флакон был почти пустым.
У меня есть новый в шкафчике. Ты ведь не порезалась? — Он шагнул вперед, она подалась назад, и тут ее ногу пронзила острая боль. Она резко втянула воздух и приподняла ступню.
— Не двигайся. На полу стекло. — Рик решительно взял ее на руки и отнес к себе в спальню.
Прежде чем она успела прийти в себя, он положил ее на кровать. — Дай-ка я посмотрю, глубоко ли ты порезалась.
Он обхватил ее ступню рукой, опустился на колени рядом с кроватью и вытащил из тумбочки фонарик. Она одной рукой сжала слабеющий узел между грудей, другой — вцепилась в кайму полотенца и попыталась не раздвигать колен, пока он осторожно ощупывал ее пятку.
— Стекло осталось здесь, внутри. Разреши, я схожу за походной аптечкой. — Он опустил ее ступню и поднялся.
— Я могу его сама вытащить.
— Конечно, можешь, но ты на моей территории. Это значит, что я должен быть врачом, а ты пациентом.
— Только поторопись, ладно? Болит, как.., э-э… очень.
Он скрылся в ванной и появился спустя несколько секунд с маленькой пластмассовой коробочкой в руках. Снова опустился на колени и осторожно обхватил ее ступню большой теплой ладонью. Вверх по голени Лили побежала дрожь, и она даже обрадовалась острой боли от перекиси, потому что та привела ее в чувство.
— Не шевелись. — Рик извлек осколок пинцетом, и Лили вздрогнула. Он поднял глаза. — Ты в порядке?
Она выпрямилась.
— Конечно. Ты же не думаешь, что я упаду в обморок из-за осколка, верно?
Он покачал головой, криво ухмыльнулся, глядя на нее, и провел большим пальцем по подъему ее ноги. Жар устремился вверх, как виноградная лоза тянется к солнечному свету.
— Лили, я никогда не знаю, чего от тебя ждать.
Эта ухмылка и его прикосновение привели ее чувства в смятение, на которое она попыталась не обращать внимания.
— Пришлепни на ранку пластырь, и давай поедим, пока мой бифштекс не подгорел.
У Рика вырвался смешок. Он намазал порез антибактериальной мазью, а потом забинтовал его.
— Я включил таймер.
Он провел руками по ее пяткам, лодыжкам, а потом — по икрам. Лили казалось, что его прикосновения оставляют огненный след.
— Э-э… Рик? Разве тебе не нужно разогреть пирог или что-нибудь в этом роде?
Рик отрицательно замотал головой. Он не отрываясь смотрел на ее ноги.
— У тебя потрясающие ноги.
Она попыталась что-то возразить, но он не дал:
— У тебя кожа как атлас.
Лили проглотила слюну и закрыла глаза, но снова открыла их, как только кончики его пальцев дотронулись до края ее полотенца. Он поднял глаза и встретился взглядом с Лили. Она ахнула, увидев в его глазах желание.
Он поднялся, упершись руками по обе стороны ее бедер, наклонился вперед, пока его губы не нависли над ее губами. Ей следовало остановить его. Но прежде чем она успела найти подходящие слова в своем смятенном мозгу, послышался сигнал таймера.
Она выдохнула, чувствуя одновременно облегчение и разочарование.
— Бифштексы готовы, — сообщила она.
Рик колебался. Его дыхание шевелило ее челку. Лили опустила подбородок и занялась полотенцем. Наконец он встал.