Он вернулся в Рим уже отставником-ветераном и в качестве почетного ветерана проводил свои дни на заслуженном отдыхе на роскошной вилле среди холмов, пройдя все ступени в римской армии, исключая лишь пост имперского легата, управлявшего целой провинцией и командовавшего при этом несколькими легионами. Именно люди, подобные Квадрату, – надежные и закаленные солдаты, абсолютно преданные Риму, спокойные, отважные и действенные, впитавшие в себя все традиции армии, автоматически подчинявшиеся зову военного долга, – и составляли душу римской военной машины. Возможно, настанет эпоха, когда военные лагеря придут в упадок, как и некогда роскошный город. Тогда настанет опасность и для империи – но не в правление Адриана.
Забота о ветеранах: денежное вознаграждение при уходе в отставку и наделение землей. Не так уж много из тех людей, которые вместе с Квадратом начинали свою армейскую службу, смогли сделать подобную карьеру. Для обычного новобранца самое большее, на что он мог надеяться, прослужив 20 лет в армии, – это приблизиться к должности центуриона. Однако многим нравилась армейская жизнь именно в качестве рядовых, и, когда подходило время для почетной отставки, они часто с радостью зачислялись в отборный корпус veteran, закаленных и опытных воинов, из которых – поскольку они совершенно забыли все навыки гражданской жизни – получались бесценные разведчики и телохранители для высших офицеров.
Если же они все же расставались с армией, то им причиталось не только то, что они смогли сохранить в легионерском сберегательном банке. При honesta mission (почетной отставке) они получали либо надел земли под скромную ферму, либо неплохую сумму (около 3 тыс. сестерциев – 120 долларов) для начала «мирной» карьеры. Если за время службы они заполучили болезнь или стали инвалидами, то государство заботилось о них. В любом случае полученные ими за время службы награды и медали являлись своеобразной компенсацией за долгие годы военной службы и жизнь в условиях строгой дисциплины.
Пограничные крепости; система лагерей; гибкая боевая тактика; осадная война. Мы не можем подробно проанализировать все приемы и детали римской военной машины, обсудить ни великолепно продуманную систему приграничных крепостей, тянувшуюся вдоль Рейна и Дуная, о которую разбивались все удары северных племен, ни построенный Адрианов вал, отделявший мирную и охраняемую Британию от неистовой дикости Каледонии. Нет времени подробно представить искусную систему временных лагерей, посредством которой каждую ночь, когда легион находится на марше, он занимал участок земли, окруженный мощным палисадом, а каждая палатка находилась на том же самом месте, что и в старом лагере в предыдущую ночь, – метод, превращавший любой лагерь практически в крепость, почти непроницаемую для врага. Мы не сможем и посетить постоянные гарнизонные города, такие как Колония Агриппина (будущий Кельн) на Рейне или Виндобона (Вена) на Дунае, где вокруг военных поселений, на самой границе с варварством, быстро вырастали обычные города со всеми атрибутами цивилизации.
Еще меньше возможностей начать здесь обсуждение гибкой тактики сражений легионов, когда определенному врагу противостояло построение, наиболее грозное для специфического оружия противника и с учетом его слабых мест; тщательно разработанного походного строя, благодаря чему армия двигалась со всем своим обозом по вражеской территории, будучи неприступной для любого нападения и фланговых атак. Мы должны также оставить в стороне и систему осадных военных действий, и применение дальнобойных метательных орудий – истинной артиллерии той эпохи; и, наконец, чрезвычайно искусную систему инженерного обеспечения военных действий, строительство высококлассных дорог сквозь пустыни и наведение прочных мостов через реки, даже такие могучие, как Рейн и – в ходе войны Траяна с даками – Дунай.
Ограниченная численность имперской армии; ее высокая эффективность. Два или три обстоятельства по поводу армии требуют, однако, подробных комментариев. Численность вооруженных сил Римской империи представляется, несомненно, незначительной, особенно если принять во внимание ее огромную территорию, медленность передвижений по ней, тщательную демилитаризацию провинций и отсутствие каких-либо резервных корпусов или эффективной милиции. Тридцать легионов (5–6 тыс. человек в каждом) составляли, возможно, 175 тыс. человек во фронтовых частях. Преторианцы в Риме, разнородные и разбросанные по стране вспомогательные когорты, небольшие военно-морские силы и другие вооруженные части под командой правительства составляли примерно еще столько же человек. Тем не менее 350 тыс. солдат, как представляется, – это весьма ограниченная численность армии, разбросанной от Британии до границ Аравии и порогов Нила, хотя лишь вдоль Рейна, Дуная и Евфрата имелись в тот момент враги, которые могли создать серьезные военные проблемы.
За исключением Рима, повсюду основная масса этих войск дислоцировалась в приграничных гарнизонах, причем все части держались в постоянной боевой готовности. Однако если бы тому или иному участку границы угрожала настоящая опасность, то не имелось бы другой возможности усилить местные легионы, кроме как отозвать другие – с их участков, находившихся довольно далеко. Проводившаяся правительством политика не только обезоруживала провинциальные районы, но даже систематически препятствовала поддержанию боеготовности населения[287]. Если бы на границе легионы не смогли бы отразить вражеское нападение, то гражданское население империи (насчитывавшее 80–100 млн человек) оказалось бы совершенно беспомощным перед вторгшимися, например, парфянами или германцами; им оставалось бы только молить богов да просить далеко находившегося императора о помощи[288].
Однако тогда легионы доблестно исполняли свои функции. Римские армии, всегда немногочисленные, но остававшиеся непревзойденными по подготовке в высшей степени опытных солдат, держали на высоком уровне свои боевые традиции. Организованные и возглавляемые искусными военачальниками, они стояли надежным барьером вокруг всего средиземноморского мира, удерживая всех возможных агрессоров одним лишь страхом своего имени. Глядя с восхищением на изумительную, громадную, роскошную столицу империи, следовало помнить, что императорский Рим существовал потому, что на далеких границах тридцать легионов закованных в железо и бронзу солдат день и ночь несли неусыпную вахту, охраняя спокойствие его жителей.
Глава XVIIСенат: сессия и дебаты
Мнимая власть и значение сената. Как ни велика была мощь армии и императора, но существовал в стране еще один орган, которому и армия, и император выражали на словах всяческое почтение, а он сам наслаждался престижем и моральным авторитетом, накрепко запечатленным в воображении каждого человека в Римской империи, – «священный сенат».
Теоретически сенат наряду с императором осуществлял управление страной, контролировал государство в период, когда место монарха становилось вакантным, выбирал нового правителя и вручал ему «проконсульскую власть» и «власть трибуна» – законную основу его полномочий. С сенатом должен был согласовывать свои действия правитель – при принятии каждого значительного акта. В случае же смерти императора сенат принимал решение: должен ли покойный быть обожествлен как хороший правитель, либо он будет носить ужасное «проклятие памяти» (damnatio memoriae), которое заклеймит его на вечные времена как тирана. Сенат также имел право временно или постоянно отрешать императора от власти, устанавливать вознаграждение за его голову и приказывать армиям выйти из его повиновения. Своими формальными декретами (senatus consulta) сенат установил, что отменялись существовавшие с древних пор общественные собрания, что послужило началом введения ограничительных законов в стране.
Сенат также напрямую управлял всеми теми провинциями (примерно половина империи), в которых не существовало необходимости в целях обороны или контроля дислокации какой-либо армии. В таких провинциях имелись свои собственные казначейства, которые могли чеканить свою медную монету (чеканка серебряной и золотой монеты оставалась привилегией императора). Сенат выступает как высший суд по жалобам на все дела, которые возникали в провинциях, находившихся под его властью. Голосованием его членов выбирались все те «старые республиканские» магистраты, от консула до quaestor’а (управляющего казначейством), которые получали наряду с временной властью над тем или иным органом управления также и право на пожизненное членство в самом сенате. Хороший император в начале своего правления давал клятву: «Я никогда не обреку никакого сенатора на смерть!», то есть только сенат мог рассматривать все грозящие смертной казнью обвинения против его членов, даже те, в которых фигурировало предательство.
Помимо этих прерогатив, только сенаторы имели право занимать самые высокие командные посты в армии и управлять всеми крупнейшими провинциями империи. Как уже упоминалось, сенаторы в дополнение ко всему образовывали высшую аристократию; каждый из них должен был обладать облагаемой налогом собственностью на сумму по меньшей мере в 1 млн сестерциев (40 тыс. долларов). Так что они могли наслаждаться всем тем влиянием, которое давали престиж и состояние в эпоху преклонения перед титулами и богатством. На первый взгляд шестьсот сенаторов представляли собой самый властный орган управления государством.
Фактическая слабость сената. К сожалению, значительная часть этой впечатляющей картины оказывалась не более чем блистательной маской. Сенат не имел в своем распоряжении ни одного вооруженного человека в Риме или в любой из провинций, который бы повиновался приказу: «Окажи сопротивление императору и его преторианцам». И обыкновенно сенат был должен покорно и беспомощно ожидать, пока армия выбирала из нескольких претендентов того, кто же станет цезарем.