Термы Траяна представляли собой нечто большее, чем просто колоссальное заведение, в различных ваннах и бассейнах могла одновременно провести омовение тысяча человек. Здесь предоставлялось множество и других возможностей, которыми люди других эпох могли бы воспользоваться в клубах или в кафе. Их часто посещали как женщины, так и мужчины, хотя первые в основном бывали здесь в утренние часы, и для них имелись особые обособленные помещения. Правила эти, однако, часто нарушались, и в термах Траяна можно было увидеть такие сцены, которые с точки зрения более поздних эпох совершенно неописуемы.
Разнородные посетители больших терм. Одна из самых привлекательных сторон больших терм состояла в их несомненной демократичности. Любой свободный человек имел право пользоваться ими, хотя в них, без всякого сомнения, имелись особые помещения для омовений и отдыха, предназначенные для богатых посетителей. Теоретически общественные термы были бесплатными, но в действительности они становились таковыми лишь на время праздников, когда император хотел повысить свою популярность у римлян. В обычные же дни стоимость доступа в них составляла один quadrans, мелкую медную монету. Эта плата покрывала только расходы на служителей терм, которые смотрели за одеждой посетителей и выдавали масло для умащения тела – пользование же собственно великолепными помещениями оставалось бесплатным.
В подобном месте люди самого разного общественного положения перемешивались между собой, социальные барьеры в значительной степени рушились, преобладала восхитительная непринужденность общения. В архивах времен Адриана имеются свидетельства того, что он поддерживал свой «либеральный» имидж частым посещением общественных терм, где купался в больших бассейнах вместе с самыми убогими из своих подданных. Поэтому каждый день, во второй его половине, термы являли собой картину самой беспокойной общественной жизни. Шум, создавшийся в их громадных залах, был ужасен – крикам, смеху, плеску, беготне, физическим упражнениям не было конца[321].
Римляне, в высшей степени коммуникабельные люди, наслаждались ничем не стесненным и простым общением в термах. Какое еще место было свидетелем большего числа финансовых договоренностей, начавшихся и прекратившихся скандалов, разрешенных судебных дел, обговоренных брачных союзов, обсуждавшихся философских теорий, принятых и отвергнутых творений искусства или даже выработанных и претворяемых в жизнь вопросов имперской политики, чем термы Траяна? Здесь продолжалось обсуждение всех тех вопросов, которые начали обговариваться на форуме утром, а решались на обеденных лежанках вечером в триклиниях. Место это, однако, поражало иностранца или местного жителя небольшого городка своей громадностью, шумом, спешащими толпами людей и своей запутанностью. Но мало картин жизни в Риме могли быть более оригинальными для пришельца из иной цивилизации.
При входе в термы. Мы можем последовать за Кальвом, когда он приближается к большому южному порталу, обращенному со склона Эсквилина к громадному серому цилиндру амфитеатра Флавиев (Колизею). Перед нами возвышается обширный портик, за которым видна высокая каменная стена, разумеется украшенная многочисленными статуями. Вход в термы сделан относительно узким, с целью контроля за тысячами посетителей, стремящимися внутрь, каждый из которых должен был передать медную монетку служителю при входе в качестве платы за посещение. Но, преодолев этот барьер, мы видим протянувшуюся перед нами аллею, по всей вероятности не имевшую никакого отношения к банным устройствам, но просто аллею в большом внутреннем парке, окруженную с каждой стороны изящными колоннадами, обсаженную деревьями и кустарниками, украшенную группами скульптур. Посередине этого пространства возвышаются купола, принадлежавшие великолепному дворцу.
В парке этом бурлит жизнь; молодые люди, весьма скудно одетые, бегают наперегонки по длинным песчаным дорожкам, другие играют в мяч, несколько человек попарно состязаются в греческой борьбе перед группой наблюдающих за ними болельщиков, которые сидят на чем-то вроде трибун стадиона. В строении, напоминающем беседку или маленький храм, спрятавшийся за плотными кустами в дальнем углу парка, почтенный мужчина с длинной бородой философа разъясняет теорию атомов небольшой, но, по-видимому, строго отобранной группе людей. Один из завсегдатаев заведения рассказывает нам, что здесь есть еще и aulae – крытое помещение для ученых собраний, а также великолепное собрание книг в библиотеке центрального строения.
Внутренние помещения терм: прохладная комната (frigidarium). Это строение представляет собой громадную массу кирпича и бетона, скомпонованную в соответственно огромные сводчатые апартаменты и купола, у которых вся внутренняя поверхность облицована полированным мрамором или покрыта ярко окрашенной штукатуркой. В каждом свободном углу оно украшено статуями, одиночными или групповыми, на исторические или мифологические темы, сделанными из камня или бронзы. В частности, следует отметить, что изумительная, хотя и сверхреалистичная статуя Лаокоона с сыновьями пережила свое время и была признана шедевром в грядущих веках[322].
Вряд ли есть смысл описывать все помещения и возможности, предоставляемые термами Траяна; но мы можем только заметить, что существует характерная особенность, общая для всех терм, даже в небольших провинциальных городках. Посетители попадают сначала в зал, называемый frigidarium (прохладное помещение), большое неотапливаемое пространство, хотя и с вполне комфортабельной температурой (жаркого итальянского дня). Здесь они избавляются от своей одежды, передают ее на хранение своим собственным рабам, если пришли сюда в их сопровождении. Хотя в зале имеется довольно значительное количество служителей (capsarii), первейшей обязанностью которых и является присмотр за тогами и туниками посетителей. Воровство одежды в термах довольно обычное явление, но вызывающее громкие разборки.
Раздевшись, даже самые серьезные и пожилые посетители терм любят побаловать себя всеми возможностями для гимнастики и физических упражнений. Если они не склонны размяться игрой в мяч или попробовать себя в любительских состязаниях в беге на стадионе, то могут найти немало возможностей в самом фригидарии. Кто-то может созерцать, как сам «весьма благородный» Вар, позабыв все свое официальное достоинство, состязается с имперскими легатами: со связанными за спиной руками они прогибаются назад, пытаясь достать затылками свои пятки; тогда как претор, еще час тому назад бывший суровым судьей в базилике Эмилия, то вытягивается вверх, вставая на носки, то опускается на всю ступню, «убивая хорошую песню тем, что пытается спеть ее»[323].
Большой плавательный бассейн (тепидарий). Все эти удовольствия обычно лишь предшествуют погружению в чистую прохладную воду natatio, большого плавательного бассейна с ненагреваемой водой, имеющего примерно 200 футов в длину и 100 футов в ширину, в котором десятка два самых высокородных римских аристократов сейчас плещутся, плавают, забавляются, великолепно сохраняя при этом чувство собственного достоинства, вместе с куда большим количеством посетителей-плебеев. Для многих из тех, кто предпочитает прохладу бассейна, а не жар парилки, это вполне достаточное освежение в жаркий летний день, и после купания они призывают служителей, чтобы те принесли им полотенца, стригили и умащения, а затем спешат домой. Но верные стародавним обычаям римляне желают полностью взять все возможное от своего посещения терм, равно как от своего ужина. Они наслаждаются и пребыванием в горячей парилке, и всеми теми удовольствиями, которые она может предложить. «Люди любят как следует пропотеть», – как-то неодобрительно заметил Сенека.
Пребывание в горячем отделении терм включает в себя несколько стадий. Часто посетитель минует фригидарий с его шоком от прохладной воды или посещает его потом. В любом случае он проходит затем во второе громадное отделение терм, возможно самое изящное во всем здании. Величественный купол нависает над искусно выложенным мозаикой полом. Колонны и резные украшения на сводах покрыты обильной позолотой. Группы статуй, обрамляющих каждую из мощных, облицованных мрамором опор, выполнены в громадных размерах. Свет проникает в помещение сверху и, отражаясь от полированного мрамора стен и пандативов[324], падает на сотни распростертых на мраморных скамьях тел посетителей терм, разговаривающих между собой или лениво медитирующих. Помещение окутывает легкий туман; посетитель чувствует себя словно в теплице или в каких-нибудь экзотических тропиках. Встав, он понимает, что под искусной мозаикой скрывается теплый пол.
Подобная роскошь, разумеется, производит впечатление на посетителей тепидария (tepidarium), где они мягко согреваются перед по-настоящему горячей баней. Тепидарий представляет собой вытянутый в длину зал, примерно столь же большой, что и обширный зал с бассейном прохладной воды[325], и, как утверждали современники, украшенный даже с избыточной роскошью. Любой завсегдатай терм объяснит, что пол здесь выложен по большей части полыми керамическими плитками, по которым проходит теплый воздух необходимой температуры, постоянно поступающий из сложной системы печей на древесном угле (hypocausts), расположенной в обширном подвальном помещении под термами.
Горячая баня в термах – кальдарий (caldaria): его чувственная роскошь. Время от времени посетители встают с лежанок и направляются в одно из менее просторных помещений, расположенных в четырех углах тепидария. Именно там и обустроен истинный кальдарий (горячая баня), в который постоянно подается пар. Вода в этом отделении настолько горяча, что только опытные любители попариться могут с наслаждением погрузиться в большие порфировые ванны. Если зашедший в кальдарий посетитель может переносить такой жар, то скоро он впадет в состояние блаженного счастья, будет неподвижно лежать в горячей воде, глядя в сводчатый потолок, искусно окрашенный в темно-синий цвет, на фоне которого изображены деревья, листва, птицы и золотые звезды, словно он задремал где-то в густом лесу летним вечером! И если наивысшим проявлением жизни является чувственное наслаждение, что может предложить существование значительнее этого!