Кто-нибудь может сказать нам, что не стоить тратить жалость на гладиаторов. Многих низкорожденных преступников увели после суда претора с облегченными усмешками на их грубых лицах – магистрат не приказал: «Повесить его на кресте!», но всего лишь вынес решение: «Отправьте его в амфитеатр!» Очень часто владельцы неисправимых рабов, обреченных на смерть, продавали их ланистам.
Не так уж мало несчастных военнопленных и похищенных негодяями людей – если они обладали мощным телосложением – попадали в школы гладиаторов, да и жестокие владельцы порой весьма выгодно продавали совершенно ни в чем не повинных рабов, если находили у них задатки стать хорошими бойцами на арене. С другой стороны, многие плебеи низкого происхождения бывали так захвачены «блеском и славой» гладиаторских боев, что добровольно подчинялись дисциплине школ, тем более что при иных тиранах императорах даже люди, считавшие себя аристократами, сражались на песке арен, исполняя извращенную прихоть того или иного цезаря.
Суровая подготовка гладиаторов; их недолговечная слава. Ланисты установили в своих школах жесточайшую дисциплину, что, возможно, оправданно, учитывая, какой контингент им приходится содержать и тренировать. Гладиаторов держат в помещениях, весьма напоминающих армейские казармы. Не упущено ничего, чтобы довести их до звероподобного состояния и сделать центром всей их жизни искусство владения оружием. Их кормят большим количеством мяса. Малейшее нарушение суровой дисциплины влечет за собой жестокое наказание плетьми, и в каждой ludus имеется карцер с ручными и ножными кандалами, который редко когда пустует.
С другой стороны, такая обстановка заставляет многих из этих глупых негодяев забыть судьбу, ожидающую их в ближайшем сражении, и мечтать о славе, которой бывают окружены наиболее успешные гладиаторы. Если гладиатор сможет одержать несколько побед в серии сражений, он становится более разговорчивым, чем даже самый отважный колесничий; знатные аристократы будут приезжать к его жилищу, чтобы полюбоваться его тренировками и пощупать его мышцы; его владельцы начнут со всех сторон обхаживать его как ценнейшее приобретение; бесчисленные женщины, даже из числа облаченных в шелка clarissimae[346], станут обожать его; а там, возможно, ему удастся сбежать с женой какого-нибудь сенатора.
Не только юноши, но и все девушки Рима будут воспевать чемпиона и мечтать о таком храбреце. Он прославится в бесчисленных настенных надписях как «Девичий вздох», «Девичья слава», «Властелин девиц», «Доктор (medicus) малышек»[347]. Даже если он потеряет в сражении ухо, а его лицо покроется сетью отвратительных шрамов, женщины будут бегать за ним еще интенсивнее. «Никому нет до этого дела, – брюзжал Ювенал, – ведь он гладиатор».
Подобная слава заканчивалась обычно быстро и трагически, но иногда удачливый и искусный гладиатор мог достичь такого успеха, что публика в амфитеатре начинала требовать, чтобы устроитель игр преподнес ему деревянный меч – символ почетной отставки. Теперь, если он не относился к рабам-преступникам, он мог покинуть ludus с большой суммой денег и наслаждаться жизнью, но ярлык его «профессии» оставался с ним навсегда. Он никогда не мог стать римским гражданином, тем более – попасть в сословие всадников, каков бы ни оказался размер его состояния.
Обычные приготовления для состязаний на арене. Строго говоря, амфитеатр используется для проведения двух видов развлечений – бой диких зверей (venationes) и сражения между гладиаторами. Каждый из этих видов чрезвычайно популярен, хотя человеческая кровь является более дешевой и обычно сравнивается со стоимостью крови дорогого тигра, пантеры или льва. Римская публика неистовствует при виде схватки на арене, например тигрицы и носорога, когда два зверя рвут друг друга на песке арены.
Тем не менее ничто не является более возбуждающим зрелищем для римской публики, чем продолжительная схватка между тщательно обученными гладиаторами двух школ. Как правило, устроители подобных зрелищ организуют в амфитеатре бой диких зверей в первой половине дня, а сражения гладиаторов – во второй. В результате массы зрителей расходятся вечером по домам, досыта удовлетворенные днем, проведенным в атмосфере постоянного запаха крови.
Ни одна сцена, которую нам пришлось увидеть в течение нашего продолжительного «дня» в Риме, не может быть более отталкивающей для вкуса неримлянина, чем эта сцена в амфитеатре, но, чтобы составить полную картину жизни в столице империи, этот момент нельзя опустить, хотя происходящие там дела будут изложены в немногих словах и с еще меньшим морализированием. Друг Публия Кальва Децим Клюентис стал в этом году претором. Он весьма богатый сенатор и тщательно копил деньги для проведения «своих игр». Финансированием программы гонок колесниц в Большом цирке он создал о себе благоприятное мнение у населения; теперь он хочет добавить «к блеску своей славы» еще целый день состязаний в амфитеатре Флавиев. По всему Риму уже был распространен предварительный список гладиаторов, которые будут участвовать в этом состязании, и он живо обсуждался в каждой харчевне и таверне.
Решение это произвело исключительное впечатление на римлян: «Клюентис становится одним из самых крупных богачей. Многие из его гладиаторов – это вольноотпущенники – самые отличные бойцы, которые не отступят ни на шаг, ребята из тех, которые будут только наступать и убивать своих противников в центре арены. Кроме того, ему удалось заполучить у префекта управляющего имением, которого схватили как раз тогда, когда он оскорбил жену его хозяина, – лев отлично им пообедает. Эти состязания будут не те, которые организовал жалкий Норбан – его гладиаторы оказались презренными трусами, дрожали от страха и падали, едва противники дунули на них»[348].
Амфитеатр Флавиев (позднее прозванный Колизеем). Подобное мероприятие может быть организовано только в амфитеатре Флавиев, громадном строении, которое в последующие эпохи стало известно как Колизей. В дни республики бои гладиаторов проводились на открытом пространстве форума или в цирке, но эти места оказались плохо приспособленными для такой цели. Чтобы заметить все тонкости сражения гладиаторов, зрители должны были быть сосредоточены вокруг сражающихся как можно теснее; отсюда и возник амфитеатр – громадный овал мест для публики, чьи взгляды направлены на центральную арену.
Создавать строения на столь огромное количество мест, построенные из долговременных материалов, оказалось чрезвычайно дорогостоящим делом, поэтому при их возведении широко использовались деревянные конструкции вплоть до примерно 70 г., когда императоры Веспасиан и Тит (принадлежавшие к династии Флавиев) начали возведение в честь своей династии огромного амфитеатра (в котором уже в 80 г. состоялись первые звериные травли), который ныне считается главной достопримечательностью Рима. Современники строительства утверждали, что тысячи пленников, захваченных Титом в Иудее, работали в каменоломнях, добывая известняк для его строительства, а затем большей частью погибли в ходе сражения между собой, устроенного в ознаменование открытия амфитеатра.
Чтобы избежать какого-либо занудства при описании этого громадного сооружения, мы ограничимся лишь самыми краткими сведениями: амфитеатр представляет собой овальный цилиндр, его внешний наибольший диаметр равен 620 футам; наибольший диаметр его внутренней арены составляет 287 футов. Многочисленные блоки травертина скреплены между собой металлическими скобами; внешние поверхности облицованы мрамором и украшены сотнями статуй, что так популярно в Риме. Строение вздымается вверх на 157 футов своими четырьмя ярусами. Нижние три из них состоят каждый из серии из восьми арок, поддерживаемых колоннами. На первом ярусе фланкирующие колонны дорического стиля, на втором – ионического, на третьем – коринфского. На четвертом ярусе арок нет, но есть только окна и пилястры смешанного стиля. Между этими верхними пилястрами выступают каменные скобы, которые удерживают высокие деревянные стойки для больших навесов, которые натягиваются над ареной. Эти стойки и тенты (красного, синего и желтого цветов), развернутые под безоблачным небом, придают амфитеатру Флавиев вид громадной галеры, идущей под парусами, – эффект, который, конечно, усиливается сиянием мрамора облицовки, кричаще яркой росписью и золочением, покрывающим статуи.
Вид снаружи и вход с билетами в амфитеатр Флавиев. Амфитеатр окружен широким открытым пространством, к которому сходятся оживленные главные улицы столицы. Это открытое пространство усеяно ларьками мелочных торговцев и киосками продажи билетов, подобно тем, какие всегда возникали вокруг общественных зрелищных мест и в другие эпохи[349]. Здесь можно сделать ставку на того или иного гладиатора, купить программу предстоящих боев, запастись едой для перекуса в перерыве между событиями в амфитеатре и, вполне вероятно, купить или взять в аренду подушки для сидения, если каменная скамья представляется вам чересчур жесткой.
Также снаружи амфитеатра и почти вплотную у его основания проходит высокий деревянный палисад. Это сделано для того, чтобы контролировать входящих с билетами посетителей. Вы подходите к одному из двух входов, предъявляете ваш билет, проходите за палисад, огибаете строение, пока не окажетесь у одной из лестниц, имеющихся у каждой четвертой арки, а затем поднимаетесь по ней и находите ваше место в одной из семидесяти шести подсекций (cunei).
Внутреннее устройство амфитеатра Флавиев. Оказавшись внутри, посетитель амфитеатра бывает поражен не только его размерами, но и внутренним устройством. Строение создано таким образом, что все сходится к центральной арене; даже с самых верхних сидений отчетливо различимы все детали сражения на ней. Пространство для зрителей разделено на три большие террасы, так просто достижимые по лестницам и проходам, что 50 тыс. посетителей могут пройти на свои места и покинуть их с минимумом затруднений. Самые нижние ряды, сделанные из мрамора и имеющие мягкие сиденья, отведены здесь, как и везде, для сенаторов; что же касается