мента. Если все пройдет без проблем, я найду мотель, включу передатчик и отпущу Лору на все четыре стороны. Потом ночь, полная оплаченных снов, и наутро все будет так, как было неделю назад. Я чувствовал себя немного взвинченным, но не более того.
Я ждал, когда у меня примут отпечаток пальца на чек и рассматривал панно над баром, когда вечер перестал быть томным. Стилизованная картина изображала богов и богинь классической мифологии, и я размышлял над тем, как примитивно мы думаем о богах. Богиня любви, бог войны, бог пьянства… как вице-президенты некой корпорации «Земля» под руководством президента – господина Зевса. Ни расплывчатых образов, ни тайного присутствия, ни обитания в пустотах и щелях – примитивная система линейного менеджмента. С современными религиями дела обстоят еще хуже – все по ранжиру, ничего сверх. В былые времена бог хотя бы напоминал Говарда Хьюза[40] с пиццей, а нынче похож на старшего партнера загибающейся бухгалтерской компании в глубинке. Маленький офис над центральным магазином в заштатном городишке, неторопливое тиканье часов, пыльные комнаты, заполненные мужчинами, которые все являются членами «Ротари»[41] и внимательно следят за появлением каждой новой модели «Бьюика».
И все равно люди верят в это, как хотят верить в летающие тарелки. После стольких лет ожидания и ложных тревог черный обелиск[42] так и не появился, и интерес к существованию инопланетян должен был значительно ослабеть. Но нет – мы все еще ждем маленьких человечков с заострёнными ушками, которые придут и вежливо попросят провести их к нашему лидеру, как и все еще обращаемся к психоаналитикам или знахарям, хотя единственное, что они могут нам предложить, – некислые счета. Мы боимся взять в руки собственную судьбу, но с удовольствием ждем бога из машины[43].
Что-то заставило меня обернуться. К этому моменту я уже прикончил несколько кружек пива, поэтому подумал, что в барном зеркале появилось отражение кого-то, кого я точно знаю. Я не мог сказать, мужчину или женщину я увидел, а обернувшись, не обнаружил никого из знакомых. Обычные люди сидели за столами и говорили слишком громко и слишком быстро. Молодые мужчины в вычурных дизайнерских костюмах, женщины, оживленные и до такой степени привлекательные, что начинаешь жалеть, что они вообще здесь появились – придется весь вечер тайком пялиться на них. Я внимательно осмотрел пространство и не заметил ничего, что не пристало бы бару в Гриффите. И тем не менее я разнервничался.
– Сэр? – Бармен помахивал передо мной чеком. У него был такой вид, будто он ждет меня уже несколько дней, а не несколько секунд. Осматривая толпу, я приложил палец, сенсор считал мой банковский счет, привязанный к ДНК, и необходимая сумма была выделена.
– Там есть место для чаевых, – с готовностью напомнил бармен.
– Ах да, – сказал я и перечеркнул его жирной чертой. – Спасибо, что напомнил.
Бармен раздраженно вырвал у меня чек и перешел к другому клиенту.
Я махнул проходившему официанту и сгрузил напитки на его поднос.
– Ты знаешь, где находится самый неудобный стол в этом баре? – спросил я. Мне приходилось форсировать голос, чтобы перекрыть звуки, которые издавали двое музыкантов в углу помещения. Он печально вздохнул. Маленький и слегка запуганный – мой тип официанта. – Отнеси все это туда. Так, погоди секундочку.
Я нашел у себя клочок бумаги и написал Деку записку, положил на поднос под стакан, а потом полез за бумажником и только тут вспомнил, что у меня нет наличных.
– Скажи парню за тем столом, что я велел дать тебе большие чаевые, – сказал я карлику и взмахом руки отослал его.
Покончив с этим, я отошел от бара и смешался с толпой. В записке я советовал Деку не расслабляться и посматривать по сторонам. Может быть, начиналось похмельное перевозбуждение, но что-то заставляло меня все время передвигаться. Я прихлебывал пиво и бродил по залу, стараясь не выглядеть слишком подозрительно и в то же время оценивал все, что происходило вокруг, как бы со стороны. На память пришли прошлые годы – полные наркотиков и опасностей, – и мне это совсем не нравилось.
Тут я увидел парня, который стоял на противоположной стороне. Около двадцати пяти, длинные волосы и поношенный красный свитер с надписью «Программисты делают это. В обратном порядке». В руках он держал, похоже, банку энергетика, а у ног стоял небольшой чемоданчик.
Наверное, тот самый.
Я медленно подошел, давая ему время присмотреться ко мне.
– Привет, – поздоровался я.
Он был дюймов на шесть ниже меня и чувствовал это. Парень пару раз дернул головой и отошел от стойки. Краем рта он спросил:
– Хап?
– Насколько мне известно. А ты кто?
На этот раз он повертел головой – нервный тик, что ли. Квот был совершенно прав насчет этого парня: просто иллюстрация к словарной статье «беспокойство».
– Незачем тебе это знать, – заметил он мелодраматическим голосом.
– Это верно, – я постарался не закатить глаза. – Деньги получил?
Его напряженное лицо на мгновение осветила алчность.
– Да, благодарю.
– Отлично. Тогда почему бы тебе не рассказать мне, пока ты допиваешь, куда я должен привезти чемодан завтра, и не отчалить?
– Я так не могу. Я должен рассказать, как пользоваться прибором.
– У меня есть опыт обращения с подобными штуками – разберусь как-нибудь.
– Не получится, – еще одно подергивание головой. – Я сам сделал эту штуку, но даже мне приходится пользоваться инструкцией. Все коды вводятся вручную в режиме реального времени.
– Тогда пришли мне инструкцию, когда доберешься до компьютера.
– Такие вещи я Сети не доверяю.
– Боже, вы с Квотом поймете друг друга, – я тяжело дышал. – Хорошо, давай взглянем на игрушку. – Мне хотелось, чтобы все побыстрее закончилось.
– Сначала о кодах, – настойчиво предложил компьютерный фрик и достал блокнот из заднего кармана. – Сброс состоит из трех фаз. Принятие воспоминания, его кодировка для передачи на определенный приемник и собственно передача. С первой фазой проблем нет – я записал здесь последовательность паролей – два последних приличной сложности. Код передачи генерируется в реальном времени – это цифры серийных номеров передатчика и приемника набранные в произвольном порядке. Надо подождать, пока приборы синхронизируются, а потом дождаться соответствующего кодированного сигнала.
– А где я его увижу? Покажи прямо на приборе.
– Сначала закончим с последовательностью, – сказал он. – И нельзя ли говорить потише?
– Я заплатил тебе, – я уже начал терять терпение. – Покажи гребаную машину.
Хакер демонстративно поднял руки вверх.
– Хорошо. Вон там сзади я видел большую пустую комнату. Можем мы пройти туда?
Я развернулся и пошел, стараясь сдерживаться. По пятницам и субботам в кафе устраиваются большие приемы, и за аркой в стене позади бара скрывается огромная комната, где гости могут проветриться, если навеселятся до полной потери контроля над равновесием. Направляясь в ту сторону, я поднял глаза на наш столик, надеясь, что Дек видит, куда я иду, но дым был такой густой, что даже со второго яруса я, должно быть, выглядел размытым пятном.
Большая комната была темной и освещалась только электрическими свечами, стоявшими по ее краям и плавающими в бассейне посередине помещения. В ней почти никого не было, за исключением двух милующихся парней на диване. Один был молод и мускулист, а второй много старше, с растущим брюшком. Они были слишком поглощены друг другом, чтобы представлять для меня какую-то проблему. Я прошел в дальний угол и сел там. Фрик проследовал за мной, с подозрением поглядывая на влюбленную парочку, и сел на софу под углом ко мне.
– Я жду, – напомнил я.
Он засомневался, но потом поставил чемоданчик на колени. Наклонив его таким образом, чтобы содержимое было видно только нам двоим, он отщелкнул замки. Внутри громоздились всевозможные комплектующие вроде фрагментов материнских плат и индикаторов; их соединяли провода всех цветов радуги.
– О боже! – воскликнул я.
– Теперь понимаешь, что я имел в виду? Он немного не дотягивает до промышленного образца.
– Но он работает?
– Конечно, – ответил фрик, яростно кивая.
Он еще раз оглянулся на дверь, и я наконец понял, что меня так беспокоило. Я внимательно следил, как он доставал мини-клавиатуру из переплетения проводов, и заметил, что руки у него совсем не дрожат. Несоответствия, вот что. Его нервозность никак не вязалась с его желанием объяснить все в мельчайших подробностях, его дрожащий голос не вязался с твердыми руками. Все в нем говорило, что он хочет оказаться подальше от этого места, потому что для него я опасное дикое животное, и в то же время он не захотел просто передать мне товар. Он же получил деньги, так что ему еще надо? Весьма странно. И свитер его мне не нравился.
– Ведь все это где-то записано? – наклонился я поближе к нему. Он кивнул и начал что-то говорить.
– Хорошо, – прервал я его. – Давай записи.
– Ты не разберешься.
Я протянул руку и резко захлопнул чемодан, чуть не обрубив фрику пальцы, а потом достал пистолет и нацелился ему прямо в середину лба. Кадык его подпрыгнул, как лосось, идущий против течения, и рот с сухим звуком открылся.
– Просто дай мне эти гребаные записи. Я хочу уйти отсюда.
– Никуда ты не уйдешь, – раздался за спиной у меня мужской голос, и я услышал, как опускается предохранитель. Кто-то приставил ствол мне к затылку. – Встань и отдай мне пистолет.
– А кто мы такие? – поинтересовался я, медленно вставая, но не опуская оружия.
– Управление полиции Лос-Анджелеса, – ответил молодой и слегка нервный голос. Он завел мне левую руку за спину.
Было видно, что хакер испытывает облегчение.
– Ублюдок, – сказал я ему. – Ты меня подставил…