Я выбежал из комнаты, пролетел через коридор и скатился вниз по ступеням, но его нигде не было. Я подумал, не стоит ли мне побежать за ним, но вспомнил, что записная книжка осталась наверху, что время играет против меня, что Деку нужна моя помощь. Вернувшись в кабинет, я погасил свет. Уже собирался забрать книжку и сваливать, но что-то заставило меня включить ее.
На экране появились ряды цифр, разделенных запятыми. Я не уловил в них никакой системы – просто цифры ряд за рядом. Я пролистнул несколько страниц, но все они оказались пустыми. Хаммонд использовал прибор стоимостью в полсотни баксов для запоминания всего одной странички – значит, она для него чрезвычайно важна. А может, это запись счета при игре в гольф? Подумаю позже.
Перед тем как уйти, я бросил взгляд на ряды книг. Для копа у него их было слишком много. Трактаты по криминологии и истории, романы, и все с потертыми корешками, говорившими о том, что книги читают. Были там и религиозные тома, толкования Библии. А также всякие руководства насчет того, как перестать беспокоиться и начать жить: этого дерьма было особенно много, и его ряды смотрелись новее, чем остальные книги. Я наугад достал книгу из светской секции и пролистал. Света от уличного фонаря как раз хватило, чтобы увидеть страницу с изображениями огнестрельных ран. Не самое приятное зрелище, но интересное. Без сомнения, лучше увидеть это на картинках, чем на собственном плече. Уже не впервые я подумал, а не стоило ли мне выбрать другую карьеру и стать полицейским, а не преступником. Когда-то я серьезно задумывался над этим. Но, как всегда, решил в пользу более высокой зарплаты, лучших условий труда и чуть более высокого социального статуса. Хотя, будучи копом, регулярно получаешь новую форму, тебя, скорее всего, не арестовывают слишком часто и не отзываются плохо о твоих родителях.
Правда, сейчас мне было все равно, да и для полицейской академии я немного староват.
Ставя книгу на место, я кое-что заметил. В стоявшем рядом томе виднелся листок – торчал крохотный уголок. Я вытащил книгу и открыл ее.
И понял, что обнаружил нечто важное.
Листок был по размеру где-то пять на три дюйма[65] и весь покрыт буквами, напечатанными на лазерном принтере. Никаких пробелов. Шифр. Посмотрев на него внимательнее, я заметил, что буква «Х» встречается гораздо чаще буквы «Е». Вполне возможно, ее использовали для обозначения пробелов, и в этом случае напечатанное походило на текст, составленный из слов.
На столе принтера не было, и это вполне могло означать, что листок был продуктом хаммондовского творчества в его другой квартире. То есть резервной копией тех материалов, которые искали люди, перерывшие вторую квартиру. Два края листка были немного неровными – пожалуй, его оторвали от более крупного листа. Таких из листа стандартного формата можно получить четыре штуки – значит ли это, что где-то спрятаны еще три?
Я поставил книгу на место и вынул еще одну, с полки повыше.
Никаких листков, и в следующих двух томах тоже. На полках стояли сотни книг, и я знал, что произошедшее со мной – результат того укола прухи, который сделал мне Вент. Поиск во всех остальных книгах может занять всю ночь, поэтому я решил быстренько просмотреть только одну, случайно выбранную, секцию.
Заняло не меньше получаса, но в результате у меня в руках оказалось еще три листка. Они выглядели абсолютно одинаково, но буквы были разные. Два слова, напечатанные жирным текстом вверху – возможно, имя собственное. А потом плотный нечитаемый текст.
Что же может быть таким секретным и важным, чтобы коп пошел на все эти ухищрения, чтобы спрятать информацию и даже создать резервную копию? Ясно одно – к его официальной работе это не имеет никакого отношения. Я сунул листки в карман и покинул дом, задержавшись только для того, чтобы взять обещанный кусок цыпленка и пожелать домашним приборам удачи.
Дек сидел за столом, и вид у него был напряженный. Лора лежала на софе с большим стаканом выпивки в руках. Угрюмая и дерганая, совершенно не в настроении. Одежду ее составляли джинсы и мешковатый свитер, скорее всего оставленные Деку какой-нибудь милой подружкой, которая решила стать милой для кого-то другого. Они были велики, и Лора выглядела совсем как пугало, одетое в воскресный костюм. Она подтянула рукава, обнажив свежие шрамы. В глазах явно читался страх, точно она знала, что через миг начнет биться головой о стену, но была не в силах предотвратить это.
– Ой, Хап, – произнесла она. – Возвращение блудного сына.
Прозвучало будто кто-то с дефектом речи пытался говорить по-голландски. Приподняв бровь, я посмотрел на Дека.
– Попробуй останови, – сказал он.
Я сел на валик софы. Лора изогнула шею и посмотрела мне в лицо. В глазах у нее еще можно было уловить наличие мысли, но было ясно, что это ненадолго.
– Привет, Хап, – сказала она. – Как дела?
– На первый взгляд не так хорошо, как у тебя. Может быть, уже пора выпить кофе?
– Х-м-м-м. А хочу ли я кофе? – Она попыталась изобразить глубокую задумчивость, но это представление было слегка омрачено тем, что она не смогла дотронуться указательным пальцем до подбородка. Вдруг она завизжала: – Нет, я совсем не хочу вашего гребаного кофе!!!
– Лора, нам будет трудно разговаривать, если ты немедленно не прекратишь пить.
– Мы что, собираемся разговаривать? Как мило. И о чем же?
– О чем хочешь. Например, о том, что с тобой происходит. И о том, чем мы тебе можем помочь.
– И что же вы собираетесь сделать – спасти меня?
Неожиданно я почувствовал себя усталым, измотанным и чертовски не в настроении.
– Лора, постарайся не забывать, что у других людей есть еще и свои проблемы. Весь сегодняшний день я провел в тюремной камере. Помнишь, я рассказывал тебе о том случае? Он опять возник в базе данных, и Трэвис это знает. И чтобы у меня появилась надежда на пересмотр дела, мне придется помочь ему поймать психов, которые за тобой охотятся, потому что он уверен, что это именно они убили Хаммонда. А единственной платой за это будет то, что он снимет обвинения с моей бывшей жены, с которой у меня сложные отношения – во многом потому, что Трэвис проговорился, что она хочет заработать приличные бабки на моем убийстве. По всем стандартам день был паршивый, так что хватит уже!
– А почему ты разошелся со своей женой? – хихикнула женщина.
– Потому что у нас кот сдох, – потерял я терпение. – Так ты будешь кофе или как?
– Нет, но я согласна на массаж.
– Прости, что ты сказала?
– У меня шея болит, – сказала она, с показным трудом садясь прямо. – А массаж может помочь.
– Но ты же не имеешь в виду секс, правда?
Она взглянула на меня слегка протрезвевшим взглядом.
– Э-э-э-э… нет.
Дек хихикнул, встал и вышел на кухню. Он знал, к чему все шло. Уже слышал подобное. Я представил Лоре свои взгляды на массаж, и это заняло некоторое время. Я объяснил, что не люблю, когда мне его делают, так как нахожу это занятие скучным и занудным. Я также объяснил свое отношение к тому, как женщины подлым и тайным образом умудрились приравнять массаж к предварительным ласкам, чтобы мужчины делали его им почаще. Многие годы массаж был прерогативой профессиональных спортсменов или делался в целях лечения растяжений, и вдруг выяснилось – и подтверждается большинством женщин и целой толпой бородатых идиотов без собственного мнения, – что он, оказывается, ключевой элемент занятий любовью. В связи с этим мужчины теперь не только должны доводить женщин до оргазма, но и исполнять во время любовных игр жутко скучные и совершенно не способствующие эрекции номера вроде массажа ног. Кстати: я признаю, что право на оргазм – неотъемлемое право женщин и приятная обязанность мужчин, но, дамы, вы сами-то когда-нибудь пробовали это проделать? Это или очень просто, или напоминает бильярд в абсолютно темной комнате – третьего не дано. Думаю, надо заставить каждую женщину довести до оргазма другую хотя бы раз в жизни, и тогда, уверен, об этом станут рассуждать гораздо меньше. В общем, в наши дни, если мужчина не проводит по крайней мере тридцати минут за массажем коленок своей подружки, его считают пещерным человеком в вопросах секса. При этом мужчины ведь не стали выдумывать ничего нового, правда? Какого-нибудь нового обруча, через который должны прыгать их партнерши. Они же не объявляли, что подача им пива с крендельками и восхищение их шутками обязаны сопровождать постельные развлечения! И не утверждают, что для полного расслабления им необходимо, чтобы партнерша обязательно посмотрела вмести с ними футбол!
Это просто, черт побери, несправедливо – и совсем меня не возбуждает. Или не расслабляет. Как вам больше нравится.
Должен признаться, говорил я долго. Намеренно. После первых двух минут моего монолога плечи Лоры стали опускаться, и когда Дек принес ей чашку кофе, она уже не сопротивлялась.
– Неудивительно, что жена от тебя ушла, – произнесла она, поджимая ноги. – Похоже, ты тот еще зануда.
– А ты не думаешь, что Хелена действительно пристрелит тебя? – вмешался Дек.
– Не думаю, – ответил я. – Она же спасла меня в кафе. Принесла сюда мнемомашину. И, вполне возможно, побывала у меня в квартире и застелила простыни. Правда, в тот момент я не смог этого понять.
– Выходит, что она следит за тобой уже несколько дней.
– И что с того? – сказал я. – Слишком поздно…
– Хап, если бы она действительно хотела тебя убить…
– Да знаю я, – раздраженно прервал его я. – Я бы уже давно был мертв. Ты можешь себе представить, что это значит – быть с человеком, который, по мнению всех окружающих, круче, чем ты сам?
– Нет, но я никогда не был женат.
– Очень смешно. На пачке хлопьев вычитал?
– Вполне мог бы, если бы умел читать.
– Боже, – сказала Лора, – не могу понять, зачем вы, ребята, вообще выходите прогуляться. Ведь вы получаете такой кайф, просто сидя и общаясь друг с другом.