Я проснулся с тяжелой головой, мало что соображая. Вскоре голос надзирателя известил о подъеме. Потом был завтрак. На допрос меня почему-то не повели. Медленно тянулся очередной тюремный день. Я то сидел на табуретке, то расхаживал по камере. Спать и лежать днем не разрешал тюремный распорядок. Поэтому я снова и снова заставлял себя думать и анализировать свое положение.
«Итак, что им от меня надо? Всего лишь стать предателем, предать людей, которых я глубоко уважаю. Наума Исааковича, Павла Анатольевича, Серго… И если я это не сделаю, то Айжан с Машей станут женой и дочерью врага народа… Да, как говорится, хрен редьки не слаще…»
«А кому, собственно, им? – тяжело устало начала работать мысль. – Кто он такой, этот Хрущев, стоящий за ним Булганин и генералы из госбезопаснисти?»
На миг мне захотелось рассмеяться, несмотря на весь трагизм ситуации. Сидя в тюремной камере, не имея даже понятия, что сейчас происходит в стране, я пытаюсь что-то понять. Самое подходящее занятие для пациента психбольницы, заниматься информационно-аналитической работой, сидя в этом каменном мешке. «Ладно, помирать собрался, а хлеб сей, – подумал я, делая глубокий вдох с выдохом. – Какой же из методов информационных решений мне может подойти? Для метода сопоставления данных и метода фильтрации у меня нет исходных данных. Право, откуда им взяться в этой камере? – подумал я и улыбнулся. – Значит, остается метод распознавания ситуации. Правда, это применяется при анализе информации о силах и средствах противника в военной разведке… Что же, попробуем. Если проводить аналогию с событиями начала прошлого века, то заказчиками государственного переворота и убийства царя были англичане. Но самое главное – они опирались на пятую колонну в России! Так кому все это выгодно – понятно кому, американцам и англичанам. Английская разведка славится умением устраивать государственные перевороты… Это им нужен как воздух разгром нашей разведки. А кто же сейчас может быть в СССР пятой колонной?»
Ответ пришел сам собой – сторонники идей Троцкого, как бы они сейчас ни назывались. И, наверное, они засели в основном среди партийного аппарата… Значит, внутри страны в основном они должны будут получить от военного переворота выгоду. Получается, что партийная верхушка станет тем, кем было дворянство в Российской империи? Высшее сословие? А ведь до войны и в армии на генеральских должностях хватало ставленников маршала Тухачевского, верного последователя Льва Давидовича Троцкого.
В памяти всплыли события, произошедшие в Венгрии в феврале сорок пятого года – последнее крупное наступление нацистов. Тогда у озера Балатон на наш фронт обрушилась целая танковая армия войск СС. Идейно мотивированные, прекрасно вооруженные фанатики, которые даже накануне своего краха продолжали искренне считать нас «недочеловеками» – унтерменшами по-немецки. Наша разведгруппа тогда шла на бронекатере Дунайской флотилии, кубрик которого был заполнен ранеными бойцами с передовой. Я тогда помог подняться на верхнюю палубу пожилому подполковнику, командиру самоходного артиллерийского полка. Он был тяжело ранен в плечо – осколком ему раздробило кость, и его левая рука, укутанная в гипс, висела на перевязи.
– Спасибо тебе, лейтенант. А то там, внизу, среди стонущих и бредящих раненых сил больше нет находиться, – хрипло произнес он. – Тут, на палубе, и воздухом подышать можно, без запахов йода и нашатыря. – Эх, поздно товарищ Сталин Тухачевского с его камарильей к стенке поставил. Лет на пять бы пораньше, глядишь, было бы у нас чем тот «Хейнкель» встретить, – непонятно для меня выразился этот офицер. Он был ранен осколками снаряда, выпущенного из автоматической пушки немецкого самолета, штурмовавшего колонну наших танков и самоходок СУ-76. – А у немцев еще в сорок первом были самоходные зенитные установки на гусеничном шасси для защиты колонн бронетехники от атак с воздуха. Да и по наземным целям, по пехоте, броневикам, автомобилям их автоматические зенитные пушки тоже неплохо работали. Я первый раз летом сорок первого с этим под Минском встретился, когда мы из окружения выбирались… Из нашей автоколонны с пушками на прицепах мало кто сумел тогда вырваться. – Подполковник платком вытер вспотевший лоб. – Это была самоходная установка с одним зенитным автоматом, а потом у немцев пошли «Мебельвагены» и «Вирбельвинды», с многоствольными зенитными автоматами. Вот так и было, лейтенант – мы немецкие штурмовики и пикировщики винтовочными залпами встречали, а наши «Ил-2» напарывались на лавину стали из многостволок. Это все заслуга замнаркома обороны по вооружению Тухачевского и начальника Главного мобилизационного управления РККА Павлуновского. Ну и в артиллерийском управлении у них тоже были приспешники… Так вот, все эти гады оставили перед войной нашу армию, да и флот, без зенитных автоматов, – подполковник зло скрипнул зубами. – В тридцать девятом, еще до войны, «эрликоны» [47] были на вооружении не только в самых сильных армиях, но и в румынской, финской, польской… Только когда этих гадов расстреляли или повыгоняли, уже перед войной, наши конструкторы создали образцы 37-мм и 45-мм автоматов. Их наши просто содрали со шведского сорокамиллиметрового автомата Бофорс. Поскольку калибры другие, автоматика вышла нерациональной, да и скорострельность ниже, чем у Бофорса. Но, как говорят французы, за неимением лучшего спят со своей женой, – криво усмехнулся подполковник. – Ты очень удивишься, лейтенант, но в начале семнадцатого года, когда я после школы прапорщиков попал на фронт, в царской армии более чем хватало зенитных автоматов. В Первую мировую войну по немецким аэропланам стреляли 37-мм автоматами Обуховского завода и 40-мм автоматами Виккерса. Вот такие пироги, лейтенант, – подполковник, тяжело вздохнув, замолчал.
Я посмотрел на зарешеченное окно, встал с табуретки и начал вышагивать взад-вперед по камере. А ведь кроме уничтожения зенитных скорострелок еще царской армии Тухачевский хотел вообще уничтожить наш флот как вид вооруженных сил. Он доказывал, что хватит полевой артиллерии на берегу вместе с минными постановками у своих берегов. Причем минными постановками в море должна была заниматься авиация. Но, поскольку морскую авиацию как часть Военно-морского флота предполагалось ликвидировать, то эта задача возлагалась на ВВС. Вот здесь более чем понятно, чьи уши торчат. Для того чтобы нести в Европу или Азию идеи мировой революции на штыках Красной армии, флот точно не нужен. Товарищ Троцкий к нам в семнадцатом прибыл на пароходе из Америки. Ясно, чьи интересы он представлял. А у англосаксов флот – это основной вид Вооруженных сил. Англия и Америка – это морская цивилизация, и им конкуренты в виде мощного советского флота были как кость в горле. А в Штатах кроме ВМС [48] есть еще Корпус морской пехоты, фактически еще один морской вид Вооруженных сил, да и Береговая охрана, силовая структура, не входящая в состав Министерства обороны. А что Тухачевский? Музыку заказывает тот, кто платит деньги… И заместитель народного комиссара Обороны СССР действовал в интересах тех, кто платил по счетам и содержал товарища, хотя вернее было бы сказать мистера, Троцкого. Кстати, белогвардейцев содержали тоже они. В этом вся хитрость англосаксов – ставить на двух игроков сразу. Тогда они всегда будут в выигрыше.
А насчет боевого искусства… Тут все очень даже просто. Боевую подготовку в РККА курировал тот же Тухачевский и его последователи. А Михаил Тухачевский был потомственный дворянин, в худшем понимании этого слова. К русскому народу он относился так же, как и его предки, – как к быдлу, которое продают на базаре или проигрывают в карты. И вполне естественно, что дворяне, которые лучше говорили по-французски, чем по-русски, были поклонниками английского бокса, французского боя ногами сават, а с конца девятнадцатого века именно в офицерской среде в моду стало входить джиу-джитсу. Так что семена, посеянные в Красной армии Василием Ощепковым, легли на уже подготовленную двухвековой русофобией почву. А наши пластуны-характерники из СГОН[49] при НКВД были для них хуже горькой редьки.
Я снова вспомнил нашего инструктора Ивана Павловича. Зимой сорок третьего, когда мы прощались со своим командиром роты старшим лейтенантом Саданшоевым, я кое-что узнал о его старшем товарище. Мы тогда вечером допоздна засиделись в гостинице при штабе Закавказского фронта. Обмывали полученные ордена и медали. Утром мы улетали из Тбилиси в Москву на транспортном «Дугласе». Ни я, ни Саня Пинкевич еще не знали, что через неделю мы продолжим службу в отряде водолазов-минеров. Но то, что я услышал от Нурика, меня весьма удивило.
Оказывается, после окончания Гражданской войны в двадцатых годах, когда товарищ Сталин занимал еще не самую высокую должность в иерархии ВКП(б) [50], его охрану составляли терские казаки-пластуны. Был тогда среди них и этот хмурый дядька. Все эти люди ненавидели Председателя Реввоенсовета, министра обороны по-современному, Льва Троцкого и его приближенных. Автор указа о кровавом расказачивании подобрал себе таких же последователей. Один из них был бывший поручик Михаил Тухачевский, погубивший сотни тысяч красноармейцев во время советско-польской войны. Но близость к Льву Давидовичу спасла того от военного трибунала, а реабилитировать себя смог вчерашний «Ванька-взводный» из гвардейского Семеновского полка, жестоко подавив крестьянское восстание на Тамбовщине, будучи командующим армией. Причем до этой генеральской должности Тухачевский взлетел, минуя все промежуточные ступени. Учиться в академии Генерального штаба, как Семен Михайлович Буденный, сделавший это заочно, он не стал, несолидно это… Так вот, оказалось, что этот Иван Павлович хорошо знал самого Сталина! А после прихода к власти Иосифа Виссарионовича преподавал русский рукопашный бой и пластунскую науку в разведывательно-диверсионной школе