[51] при «группе Яши».
Мне вспомнилось наше последнее занятие, которое Иван Павлович проводил вместе с Нуриком. Мы тогда группой стояли на берегу лесного журчащего ручья с прозрачно-чистой водой и внимательно слушали лейтенанта Саданшоева.
– Вы должны научиться дышать и слушать. Вдыхать запах этого ручья и ветра. И слушать, что говорят цветы, вот эти одуванчики, – Нурик указал на отлогий берег ручья, – лесные птицы, ветер, деревья и камни на берегу. Они все живые, только не такие, как мы. Не белковые, не биологические, – лейтенант сбился, подбирая нужные слова. – И если вы научитесь понимать и чувствовать их, то природа будет помогать вам и всегда предупредит об опасности. О засаде на вашем пути, о вражеском снайпере, сидящем на скале… – Нурик замолчал, снова подбирая слова, и тут глухо заговорил младший лейтенант:
– Но помогут и подскажут, только если на душе смертных грехов нет, – не совсем понятно проговорил пластун.
– Точно, Иван Павлович, мне мой дед то же самое объяснял, – скороговоркой выпалил лейтенант. – Только он про харам [52] говорил.
– Это одно и то же, – махнул тогда рукой младший лейтенант, – главное, чтобы смертного греха на душе не было…
Помню, что я тогда даже удивился – этот пластун Первой мировой, воевавший в Гражданскую и за белых и за красных, а потом, в тридцатые, оставивший свой след в виде подорванных мостов в тылах фашистов в Испании и сгоревших японских самолетов на приграничных с СССР аэродромах оккупированной части Китая, нам говорит о грехе. То есть о том, чего делать нельзя. А сколько на нем самом крови – своей рукой зарезанных часовых, застреленных из «нагана» с «брамитом» старших офицеров противника? Но на политрука и на попа он точно не похож.
Хотя то же самое нам с Кайратом втолковывал Егор Иванович Подкидышев. Значит, здесь главное, ради чего ты все это делаешь… «За други своя» – вспомнилась фраза Егора Иваныча. За баб и детишек, чтобы они остались живы, нам нужно резать и взрывать все во вражеских тылах – так я понял тогда эту христианскую заповедь.
Но тогда ведь у нас получилось! Мы победили, сломали всю западную цивилизацию, закончив войну в Берлине. А как же сейчас у них получилось? У тех, кто, дергая за ниточки, организовал в нашей стране военный переворот. «А использовали они нашу разобщенность», – ответил я сам себе, вспомнив Великую Отечественную. Ведь даже мы, младшие офицеры, знали о неприязни между нашим руководством НКВД, маршалом Берией, генералом Судоплатовым, с одной стороны, и руководством контрразведки Наркомата обороны Смерш, которым руководил генерал Абакумов, – с другой.
Я медленно начал мерить свое узилище шагами от одной стены до другой и вспоминать все, что я знаю об абакумовском Смерше.
В апреле сорок третьего были созданы три совершенно независимые друг от друга спецслужбы, носившие это гордое название. Причина была в том, что за два предыдущих года войны Особые отделы армии и флота, входящие в состав НКВД, не смогли нанести сокрушительный удар врагу на невидимом фронте. В НКВД появился свой Смерш, в основном выполнявший те же задачи, что и расформированные Особые отделы – недопущение проникновения агентуры вражеских спецслужб в части и соединения войск НКВД, помощь командованию в поддержании боеготовности, ну и вскрытие преступлений, совершаемых военнослужащими войск НКВД. Хотя в наши части и был очень строгий отбор, но, как говорится, в семье не без урода, тем более на войне. А вот в самостоятельном Наркомате Военно-морского флота и в Наркомате обороны Смерш хотя и величались контрразведкой, но фактически были специализированными разведывательно-контрразведывательными службами. Причем ни в коем случае не подменяя ни органы госбезопасности, ни военную разведку. Кое-кто тогда даже из числа старших офицеров и генералов не сразу это понял. Хотя все, как и все гениальное, оказалось просто. Военная разведка собирает информацию о войсках противника, его силах и средствах, а если получится, то и о его замыслах.
Наше разведывательно-диверсионное управление НКВД занималось в немецких, румынских, финских и прочих тылах в основном своей работой. Уничтожение стратегически важных объектов, диверсии на железнодорожных и шоссейных путях и организация партизанского движения. А вот флотский и армейский Смерш были созданы для работы по спецслужбам противника. Причем если в своем тылу это по-прежнему была агентурно-оперативная работа в частях Красной армии, оперативно-розыскные мероприятия и радиоконтрразведка, то не менее интенсивно смершевцы начали действовать во вражеских тылах. Для этого при каждом фронтовом управлении имелся батальон, а при армейском управлении рота. Бойцы этих частей не только занимались разведывательно-поисковыми действиями в своем тылу, но и активно работали за линией фронта. Там диверсионно-штурмовые группы возникшего, как черт из табакерки, Смерша захватывали картотеки разведшкол абвера с данными вражеских агентов и вывозили на Большую землю захваченных сотрудников немецких и прочих спецслужб. Вражеская разведка начала тогда пробуксовывать, все больше и больше работая вхолостую. А в разведшколах абвера и «Цеппелина» [53] появились преподаватели и технический персонал, имеющий офицерские звания в контрразведке «Смерш». Кроме этого весной 1943 года именно Смерш, а не военная разведка добыл данные о подготовке немцами удара на Курской дуге. Причем в зафронтовой работе подчиненные Виктора Семеновича Абакумова работали намного результативнее своих флотских коллег из ведомства генерал-лейтенанта береговой службы Гладкова [54]. Для Абакумова это стало пиком личной славы, он сумел создать и грамотно руководить спецслужбой, составившей достойную конкуренцию НКВД и военной разведке. К тому же, поскольку Наркомом обороны был сам товарищ Сталин, Виктор Семенович оказался его заместителем! То есть он сразу стал на равных, а порой и выше своего недавнего начальника – Лаврентия Берии. И хотя стараниями Виктора Семеновича Абакумова и его команды Смерш стал самой результативной спецслужбой в мировой истории, у него появилось много завистников и недоброжелателей. Как в наркомате госбезопасности, так и в Разведывательном управлении Генштаба, позже более известном как ГРУ. И Виктор Семенович зачастую сам рубил сплеча, как говорится, подливая масла в огонь.
Особую нишу в работе советских контрразведчиков занимали радиоигры, выполняющие задачи по систематической передаче врагу как оперативно-тактической, так и стратегической военной дезинформации. Но если до весны 1943 года все радиоигры были в ведении НКВД, то позже по требованию Абакумова они из Управления Судоплатова были переданы Смершу. Этим шагом Виктор Семенович испортил личные отношения с генералом Судоплатовым и его начальством. К сожалению, только враждой между генералами дело не ограничилось. Как говорится, паны дерутся, а у холопов чубы трещат. Когда уже после войны генерал Абакумов стал министром госбезопасности, то на все ключевые должности в министерстве назначались бывшие смершевцы. Об этом мне рассказывал Саня Пинкевич, пришедший в контрразведку после тяжелого ранения на Западной Украине. На выходцев из НКВД в это время в госбезопасности посматривали косо. И что было для нас всех самым горьким ударом – это подписанный в сорок шестом году министром Абакумовым приказ о расформировании нашей особой бригады. Мы же все для него были люди Берии и Судоплатова…
Повторив про себя последнюю фразу, я с горечью усмехнулся. Вечный риторический вопрос – почему русские люди не могут между собой договориться? Даже такие достойные и умные люди, как Судоплатов, Берия и Абакумов. А наши враги всегда весьма умело этим пользуются. Генерал Абакумов, насколько я знаю, был снят с министерской должности два года назад и арестован. Его обвинили в нарушении социалистической законности. Как оно там было, я, естественно, знать не могу – не мой это уровень. Но вот то, что люди из управления генерала Судоплатова за него и не подумали вступаться, это я хорошо знаю. А могли бы замолвить словечко, напомнив о его боевых заслугах. Эх, если бы да кабы…
Сначала наш невидимый враг устранил команду Абакумова, а теперь пришла наша очередь. Проанализировав все известные мне факты, я пришел к выводу, что мы не знаем, кто истинный заказчик военного переворота. Кто же так грамотно сейчас координирует действия недовольных военных, генералов госбезопасности, вроде Серова и части партийной верхушки во главе с Хрущевым? Тогда, сто пятьдесят лет назад, перед убийством Павла Первого, за военными стояла английская резидентура…
– Подследственный, встать! Выходи на прогулку! – оборвал мои мысли голос надзирателя. Уже второй день меня начали выводить на получасовую прогулку на тюремном дворе. Как говорится, нет худа без добра, все же это лучше ночных допросов со «стоянками».
Так прошло еще три дня, наступила суббота, и меня повели в тюремную баню. Конвоир был один, и его лицо мне показалось смутно знакомым. Потом меня словно молния пронзила – ведь это Андрей, земляк Сани Пинкевича, служивший в нашей бригаде. Поняв по выражению моего лица, что я его вспомнил, старшина чуть улыбнулся и приложил палец к губам. Мы вышли в тюремной двор, пересекли его и вошли в одноэтажное здание тюремной прачечной и бани, где я увидел заключенных, перетаскивающих какие-то мешки. Это были те, кто здесь, в хозяйственной обслуге, отбывает срок. Когда мы вошли в раздевалку, где, кроме нас, никого не было, Андрей нарочито громко скомандовал:
– Заключенный, раздевайтесь! Новое нательное белье получите после помывки. – После этого он плотно закрыл дверь, ведущую в коридор.
– Слушай меня внимательно, Витя, – зашептал мне в ухо Андрей. – Берию Лаврентия Павловича и его охрану, когда он подъезжал на своей машине к дому, расстреляли из двух бронетранспортеров! Это было, когда еще войска в Москву ввели… Потом Серго Берию арестовали… Вроде бы вместе с семьей, – подумав, добавил Андрей и, переведя дух, зашептал снова: – Уже потом, через несколько дней, арестовали генерала Судоплатова. Его сначала во внутренней тюрьме в подвале Лубянки держали, а недавно в Бутырку перевели. Знаю, что он в одиночке сидит и его допрашивают Генеральный прокурор Руденко и полковник Цареградский из военной прокуратуры. Еще знаю, что все руководство вашего девятого отдела под следствием… Но тут, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло… Ты для них человек маленький, поэтому про тебя пока забыли, – Андрей оглянулся, посмотрев на дверь. – Поэтому Саня переговорил кое с кем в своем управлении… В общем, тебя должны будут передать тому следователю, кто ведет следствие по делу одного изменника Родины…