Почти одновременно выстрелили два гранатомета. Ну, все, понеслась душа в рай! От попадания противотанковой гранты БТР задымил, а потом и загорелся. Выстрел из похожего на короткое охотничье ружье М-79 угодил точно в кузов работающей радиостанции. Правильно, нечего с утра портить настроение начальству дурными новостями! Одновременно с другой машины два вьетнамца, приподнявшись, короткими очередями сняли пулеметчиков с двух вышек на углах аэродрома. Боковым зрением я отметил, что, как только началась суматоха, третий наш «джип» подлетел к крайней «Кобре». Дверь в кабину пилотов была открыта, и наши летчики, заскочив в вертолет, стали готовить его к полету. А два вьетнамских разведчика быстро крепили на корпуса остальных вертолетов в районе топливных баков магнитные коробочки малых прилипающих мин. С другого «джипа» бывший южновьетнамский сержант, приподнявшись, выстрелил из гранатомета М-79 по зданию штаба.
Генератор между тем продолжал работать, запитывая базу электричеством. Это непорядок! Я вскинул автоматическую винтовку и двумя короткими очередями выстрелил по возбудителю генератора. Брызнул сноп искр, показывающий короткое замыкание. Между тем три наших пулемета с машин методично молотили по всему, что двигалось. Еще первыми очередями были выбиты стекла в окнах штаба, и сейчас хорошо видно, как пули прошивали этот сборно-щитовой домик. Янки, ошарашенные нападением, организованного отпора не давали.
Я мельком взглянул на часы на правой руке. Налет длился уже шесть минут, а двигатель вертолета все еще не был запущен.
– Луис, может, там аккумуляторов нет? – крикнул я сквозь грохот пулеметных очередей.
Ответить мне Луис не успел. Откуда-то из-за дыма, поднимающегося вверх от горящих радийных машин, по нам ударил пулемет. Луис, охнув, свалился на переднее сиденье, зажимая рану на плече.
– Ваня, пулемет с крыши штаба бьет! – крикнул я в сторону двигающегося по кругу и изрыгающего пулеметное пламя «джипа».
Еще мгновение, и пулемет на крыше штаба захлебнулся от разрыва осколочной гранаты, точно угодившей в цель.
– Виктор Васильевич, принимайте командование, – крикнул Ваня, заталкивая в казенник гранатомета следующую осколочную гранату.
Краем глаза я увидел, что Луис вырубился и один из вьетнамцев накладывал ему жгут на плечо. Видно, плохо дело, если сознание потерял, может, и кость задета…
– Есть, Васильич! – вдруг радостно и совсем по-русски закричал Ваня.
Да я и сам увидел, как все быстрей и быстрей начинает вращаться несущий винт «Хью Кобры». Ну, слава богу! Еще через пару минут вертолет медленно начинает взлетать, заходя по кругу над аэродромом.
Луис открыл глаза и, кажется, пришел в себя. Ему вьетнамский разведчик сделал противошоковый укол. Нажав на тангенту радиостанции, я крикнул по-русски: «Двадцать пять, сорок восемь!» Этот сигнал означает, что вертолет захвачен и летит в Северный Вьетнам. Знаю, что сразу же, услышав эти цифры в наушниках радиостанции, кто-то из тихоокеанцев крикнет, и другой его товарищ станет работать на ключе, посылая сигнал в Центр. И сразу с замаскированного аэродрома взлетит пара «Ми-восьмых» с группой эвакуации…
Почувствовав на спине чужой взгляд, я мгновенно бросился вниз, наклонив еще и голову. Пуля пробила верхний край радиостанции, от которой полетели пластмассовые брызги. Сбрасывая разбитую рацию, я заметил, как вывалился из второй машины один из вьетнамцев. У парня была разворочена грудь.
– Ваня, он из дыма откуда-то бьет. Видно, крупнокалиберный пулемет. Кажется, БТР своими гусеницами там, за дымом, лязгает. Все уходим через аэродромные ворота! – крикнул я, выдернув чеку и бросая американскую дымовую гранату.
Ван что-то крикнул по-вьетнамски, и первая машина понеслась к воротам. Выстрел из РПГ по задвижке ворот заставил их распахнуться. Головная машина уже вышла на горную дорогу. Два наших «джипа» потянулись следом, продолжая огрызаться пулеметным огнем. Между тем вертолет все еще продолжал ходить по кругу, постепенно набирая высоту. Видно, летчики с трудом осваивали управление незнакомой машиной…
И в этот момент, обернувшись, я увидел, как за нами на взлетку выехала чужая машина с крупнокалиберным пулеметом. И этот пулемет был нашим советским ДШК с зенитным прицелом. Страшная штука в руках умелого наводчика! За «джипом» полз БТР, и его крупнокалиберный пулемет поворачивался в нашу сторону. Да наша «Кобра» сейчас для ДШК будет как мишень в тире! А бронетранспортер тот по наши души!
Еще не осознавая, что я делаю, но подчиняясь какой-то воле, я бросил автоматическую винтовку на сиденье. Затем выхватил из-за голенищ высоких ботинок два своих ножа, левым перерезав нитку с нательным крестом. Бросил все это на колени находящемуся в полузабытьи Луису.
– Это сыну передашь!
Ваня, кажется, все понял и, хватаясь за пулемет, хотел возразить.
– Не спорь! У тебя жена с маленьким сыном. Принимай командование и не поминай лихом!
Я схватил пулемет и, прыгая из движущейся машины, ушел в длинный поперечный кувырок. Когда я вышел из кувырка, то увидел остановившийся «джип» уже метрах в сорока от себя. Пулемет пока не стрелял. За гашетки ДШК держался сам комендант базы, выцеливая уходящий вертолет. Прижав тяжелый М-60 к бедру, я дал первую пристрелочную очередь, которая прошлась чуть левее машины. И в этот момент по мне снова со стороны штаба ударил пулемет. Но моя вторая очередь пришлась точно в голову Генри Бата, зацепив еще при этом водителя. Это я успел увидеть за миг до того, как что-то тяжелое ударило меня в грудь.
А уже через десяток минут новейший американский вертолет пересек границу с Северным Вьетнамом и стал заходить на посадку, медленно снижаясь по кругу.
В то же время у подножия горного хребта группа разведчиков быстро размещалась в кабине вертолета, куда перед этим осторожно внесли раненого. Последним в «Ми-восьмой» запрыгнул командир радиоразведчиков, которые несколько минут назад по веревкам спустились со скалы. Вторая «восьмерка» в это время ходила по кругу над местом эвакуации, прикрывая своего собрата. У дороги сиротливо стояли брошенные «джипы», усеянные пустыми звеньями пулеметных лент и стреляными гильзами.
Все это Виктор Васильевич Черкасов вдруг ясно увидел откуда-то сверху и одновременно. Потом увидел на дымящемся американском аэродроме тело человека в пятнистой камуфлированной форме. Он лежал, запрокинув голову и положив правую руку на пулемет. Из его груди толчками выходила кровь. И в это время начали взрываться стоящие на стоянке вертолеты. Черкасов вдруг узнал в лежащем человеке себя и как-то отрешенно подумал: «Ну, вот и все. Кажется, выполнено мое последнее боевое задание».
Эпилог
После произошедших событий переносной зенитно-ракетный комплекс «Стрела-2» подвергся полной модернизации. Работы были осуществлены в кратчайшее время и проведены испытания на Донгузском полигоне в Оренбургской области. Поэтому уже в начале 1970 года этот ПЗРК появился во Вьетнаме. С появлением модернизированной «Стрелы» ход войны кардинально изменился. Чувствовавшие себя до этого совершенно безнаказанными в небе Южного Вьетнама американские вертолетчики стали нести большие потери. С этого момента и до вывода американских войск в 1973 году было сбито 204 американских вертолета, по которым было произведено 598 пусков комплекса «Стрела-2М». Если учесть, что партизаны Вьетконга, ставшие стрелками-зенитчиками, проходили ускоренную подготовку в условиях военного времени, то результат их работы можно назвать очень даже высоким.
Также, в начале семидесятых годов в СССР начались работы по созданию вертолета огневой поддержки, получившего в годы афганской войны прозвище «крокодил». И в появившемся вскоре «Ми-24» были видны конструкторские и технологические идеи, заложенные в американскую «Хью Кобру». Естественно, что ничего этого не мог знать курсант Высшего военно-морского училища радиоэлектроники Михаил Черкасов. Равно как и то, что ко всем этим событиям имеет прямое отношение его отец, погибший при выполнении интернационального долга в Демократической Республике Вьетнам.