Это была большая ошибка. Когда я сидел наверху и страховал Манди, у меня оставался только один метр веревки. Я использовал остальные 69 метров, связывая последние два питча. И я еле-еле вытягивал за собой веревку, потому что ее сопротивление было ужасным.
Это мое самое страшное восхождение, и произошло это не на фри-соло, а на маршруте, с веревкой в связке. А все из-за импульсивного решения пропустить шлямбур и незнания истинной сложности питча.
Сейчас бы я решил эту проблему лучше. Теперь я беру с собой больше снаряжения. Может быть, я смог бы спуститься или использовал меньше точек страховки на втором питче, чтобы приберечь больше для финиша.
Пока я сидел там, эмоционально истощенный, выбирая веревку, на которой висела Манди, я думал, что готов бросить скалолазание: «Может, стоит вернуться в колледж и закончить обучение?»
Конечно, на следующий день все виделось иначе. Я не собирался бросать скалолазание. Я только собирался избегать в будущем таких безвыходных положений, как то, что получилось на последнем питче Nautilus.
Легко сказать.
6 сентября 2008 года, пройдя 300 метров по северо-западной стене Хав-Доум, я продирался через грязные трещины и поросшие растительностью «огороды». Я задавался вопросом – а не сбился ли я с варианта Хигби – Эриксона – и чувствовал угрозу еще одного безвыходного положения. Моя тревога разрослась до неподдельного страха, но я заметил это и сосредоточился еще больше, перейдя на глубокое дыхание и прикидывая варианты.
Я сказал себе, что это не смертельная ситуация. Лезть вниз, как правило, сложнее, чем лезть вверх, но все же я чувствовал, что смогу пролезть весь маршрут вниз, все эти 300 метров, если придется. Если я попаду в действительно затруднительное положение, то всегда могу сесть и подождать, даже день или два, пока здесь не появятся другие скалолазы. Я попрошусь к ним в связку и закончу маршрут в качестве незваного гостя. Я называю это автостоп. Некоторые скалолазы в Йосемити пользуются подобного рода средствами спасения или даже вызывают вертолет. Мне, к счастью, ни разу не приходилось прибегать к таким ухищрениям, не считая постыдного вертолета на горе Таллак, но это не было связано со скалолазанием. На Хав-Доум автостоп был бы унизительным поступком, вертолет и того хуже.
Как я понял уже потом, я поднялся слишком высоко для траверса вправо. Насколько я знаю, я открыл новый вариант прохождения в дополнение к варианту Хигби – Эриксона, пока искал путь. Вариант должен был заканчиваться 30-метровым лазаньем вниз по узкой щели сложностью 5.10. На самом деле пришлось спуститься метров на сорок пять. Со временем я нашел старые нейлоновые стропы, висящие на крючьях, что еще больше укрепило мою уверенность. Затем я обнаружил, что мне сложно просунуть свои толстые пальцы в эту узкую трещину. Я смог просунуть пальцы в щель только на одну фалангу, когда другие скалолазы, например, Линн Хилл, вставляют туда все фаланги каждого пальца. Поэтому путь вниз был удручающе тонок и сложнее, чем 5.10, так что этот питч занял у меня много времени. В целом этот вариант прохождения стоил мне кучу времени – в действительности минут пятнадцать, но они показались вечностью. Я сильно нервничал и вздохнул с облегчением, когда снова вышел на чистый, обхоженный путь.
Я надел наушники и переключился в режим автопилота на следующие 150 метров лазанья по камину. Я прекрасно себя ощущал на этом чистом и безопасном участке. Приятная рутина плавной работы корпусом и постановки ног – и так на протяжении десятков метров. Я выполнял ее медленно и размеренно, наслаждаясь лазаньем. В итоге долез до Big Sandy – серии огромных полок на высоте почти 500 метров.
Я до сих пор ничего не ел и не пил. Big Sandy не единственное место на маршруте, где можно присесть, но на такой просторной полке можно устроить барбекю с друзьями (если вы, конечно, сможете их сюда затащить). Я потратил несколько минут на то, чтобы разуться и расслабиться. Путь до этого места занял около двух часов, и теперь нужно было немного отдохнуть. Я съел энергетические батончики и выпил воду – теперь не придется нести на себе лишний вес на следующих трудных питчах. Кто-то из скалолазов мог бы выбросить пустую пластиковую бутылку, но я всегда убираю за собой мусор, поэтому засунул ее обратно в карман. Вскоре я снова надел скальные туфли, поставил Эминема на повтор и продолжил лезть.
Становилось теплее, хотя я и находился в тени. Я снял футболку и обмотал ее вокруг талии, затянув рукава в узел. Небольшая передышка не принесла особого облегчения, потому что я знал – самая сложная часть маршрута еще впереди. Это финальное испытание нависало надо мной все то время, пока я сидел на Big Sandy, наращивая концентрацию и собираясь с силами перед ключом.
Отдых – это палка о двух концах. Когда вы лезете соло, боль и усталость в ногах словно исчезают. Когда вы отдыхаете, эти раздражители возвращаются.
Следующие три питча над Big Sandy называются Зигзаги (Zig-Zags), скорее всего, потому, что они расположены по пути единственной зигзагообразной трещины в углу. Их категории сложности – 5.11d, 5.10b, 5.11c, но они всегда казались мне сложнее. Может быть, потому, что у меня огромные пальцы, а тонкая щель идет под крутым, гладким углом и оттого воспринимается как 5.12. Эстетически Зигзаги представляют собой лучшее, что может предложить Йосемити, идеальные чистые углы с ошеломляющим видом на окружающее пространство. Однако я не думал о том, чтобы наслаждаться потрясающим пейзажем Долины, пока аккуратно лез в откидку к первому незначительному питчу.
Я лез почти в оцепенении. Я знал, что делать, и старался просто не думать об этом. Я не думал о следующих тяжелых питчах. Не думал о лежачке сложностью 5.11+ наверху, о питче выше Зигзагов. Я просто неуклонно перебирал руками по маленькой трещине, приближаясь к крутому внутреннему углу. Ключ первого Зигзага показался проще, чем два дня назад, наверное, потому, что я уже знал последовательность движений. Каждая зацепка ощущалась четко и безупречно, и я держался на них действительно хорошо.
На второй питч Зигзагов я взлетел, используя заклинивание рук и геройские откидки. Лазанье было достаточно безопасным, чтобы я мог им насладиться. На каждом резком повороте трещины я лез, заклинивая руки, над большими выступающими камнями почти в 600 метрах над началом маршрута и в 1200 метрах над Долиной. Питч вызывал восторг в сравнении с мелкими откидками выше и ниже.
Hand jamming – заклинивание рук – это еще одна важная техника скалолаза, и удивительно, что потребовались десятилетия на то, чтобы ее изобрести. Если ширина трещины примерно 5–15 сантиметров и внутри нет граней, за которые можно ухватиться, вы все еще можете удержаться за нее. Для этого нужно просунуть в трещину всю руку (в российской альпинистской терминологии существует такое различие между понятиями трещина – щель – расщелина: в трещину можно забить крюк, в щель – вставить пальцы, в расщелину – вставить руку или носок ботинка), согнуть ее, чтобы подогнать под размер трещины, сформировать кулак или выгнуть тыльную сторону ладони с прямыми пальцами. Рука и кулак выступают в роли клина, на который можно грузить весь свой вес. Распор беспощаден к суставам, поэтому на особо тяжелых маршрутах ребята перематывают руки лентой (пластырем), чтобы минимизировать повреждения. Я никогда не пользовался пластырем, в основном потому, что моя кожа от природы упругая – я не склонен страдать от маленьких царапин и порезов, как это бывает у других скалолазов.
Я остановился на минуту под последним Зигзагом. Я ощущал себя хорошо, но хотел быть уверен, что не забьюсь. На веревке вы отдыхаете, по крайней мере, пятнадцать минут между каждым питчем, пока страхуете. Когда лезешь соло, не нужно останавливаться – поэтому я заставил себя сделать паузу в удобной позиции и расслабиться, чтобы убедиться, что не забегаю вперед. После двухминутной передышки я продолжил подниматься подхватом (прием, когда за элементы рельефа, за зацеп берешься снизу и, нагружая, как бы тянешь его на себя), несколько изменив линию движения маршрута. На подхвате немного забиваешься, но его категория 5.11с – это не так ужасно по сравнению с внутренним углом, на котором категория сложности предположительно 5.12+ (хотя я никогда не пробовал там лезть). Настоящий ключ этого варианта прохождения – вслепую разместить точки страховки в расходящуюся в стороны щель. С тех пор как я перестал пользоваться «железом» и ставить точки страховки, я проходил питч «легким путем».
Тем не менее это был еще один питч с опасным движением в откидку, с ногами на трении по гладкому граниту и пальцами в трещине. Так же, как и на остававшейся части маршрута, ключ питча был на участке с очень тонкой щелью. Я знал, что делать, и поторапливался его пройти. Около 600 метров, которые я пролез, начинали брать свое. Я чувствовал, что мне становится все сложнее фокусироваться на лазанье. Часть меня хотела просто отдохнуть и не концентрироваться, я устал.
Когда Зигзаги остались позади, я приступил к прохождению Thank God Ledge, потрясающего участка скалы, выходящего траверсом из-под козырька Visor, всего в 60 метрах от вершины. Я слышал шум внизу и знал, что многие захотят подняться на вершину в это замечательное летнее утро. Легкий маршрут Cable на другой стороне Хав-Доум – один из самых популярных пеших маршрутов в Долине, достигающий кульминации на лежачке с наклоном в 55 градусов, где служба национального парка установила пару металлических тросов, служащих поручнями. В такой теплый день, как сегодня, здесь будет безостановочное шествие туристов, выстроившихся в ряд у тросов, как путешественники, вышедшие из аэропорта и выстроившиеся в очереди на такси.
Я мог расслышать болтовню туристов на вершине, но они не заглядывали вниз за перегиб скалы. Я был рад, что никто не смотрел сюда.
Я гордо прошел по Thank God Ledge. Я уже ходил по этой десятиметровой полке, я также пролезал тут траверсом, держась руками за полку. В самом узком месте она меньше ширины стопы, с небольшой выпуклостью стены в одном месте. Я не хотел запятнать свое соло – нужно сделать все правильно. (Кстати, Thank God Ledge – это еще один ключевой участок, который лучше проходить без снаряжения, веревки или свисающего с вас рюкзака. Равновесие ощущается более естественно.) Первые несколько шагов были совершенно обычными, как если бы я прогуливался по узкому тротуару в небесах. Как только он сузился, мне пришлось медленно продвигаться вперед, всем телом влипнув в стену, шаркая ногами, сохраняя равновесие и держа ровную осанку. Я мог бы посмотреть вниз и увидеть свой рюк