Затем несколько недель или даже месяцев спустя я понял, что скучаю по Стейси. Я стал застенчивым и позвонил ей. «Я знаю, ты не хотела, чтобы я связывался с тобой, – сказал я, – но не могли бы мы встретиться и просто поговорить? Может, пообедаем вместе?» Она сдалась, потому что я настаивал на том, что рядом с ней узнал о себе больше и понял, что она оказала положительное влияние на мою жизнь. В конце концов мы действительно любим друг друга».
Улучив момент, Алекс признался: «Я думаю, Стейси многое сделала для того, чтобы я стал более человечным». Этому пониманию послужило воспроизведение некоторых комментариев, которые Алекс давал мне, Дэвиду Робертсу, пишущему эту книгу, в 2010 году, когда я брал у него интервью для краткого биографического очерка, опубликованного в мае 2011 в журнале Outside.
Например. В 2010 году Алекс говорит, что должен был ехать в Северную Каролину на гонг-шоу для The North Face. Он добавил: «Я вижу во всем этом только медиаотстой. Предстоящее появление в роли известного спикера на фестивале Banff Mountain Film и Book Festival – полнейшая дрянь. Я имею в виду, что это нормальное занятие, но это же время я мог бы потратить на скалолазание».
«Ты хочешь, чтобы это было на записи?»
«Почему бы и нет?»
«А как отреагируют Banff Mountain, если прочитают твой комментарий?»
Алекс пожал плечами: «Я просто выразил то, что чувствую. Может быть, однажды это вернется ко мне, чтобы укусить за зад. Тогда я просто перестану разговаривать с людьми».
Другие комментарии в 2010 году звучали как беспечное бахвальство. «Ага, – сказал Алекс, – я сокрушил среднюю школу. Однажды я прошел тест, и они сказали, что я гений».
Остальные же звучали как жестокие оскорбления. Однажды Алекс обозвал одну из лучших скалолазок Америки «маленькой киской», потому что ей пришлось попросить напарника подстраховать ее на страшном траверсе, который она лезла во второй раз. Алекс отозвался об этой выдающейся скалолазке так: «Она не сделала ничего такого, что бы не смог сделать я».
В 2010 году Крис Вайднер, один из лучших друзей Алекса, пожаловался: «Когда мы начинали лазать вместе, он был очень вежлив и соблюдал правила безопасности. Теперь же он может обматерить вас. Около года назад я пытался лезть лидером на питче, с которого постоянно падал. Алекс сказал: «Чувак, в чем твоя чертова проблема? Это же просто 5.13». Возможно, он только подкалывал, но это задело мои чувства. Теперь у него выработалось такое отношение: если ты не скалолаз мирового класса, то ты дерьмо».
«В итоге я сказал: «Эй, дай мне передохнуть. Я стараюсь, как могу». Он, наверное, понял, что обидел меня, но все равно не захотел с этим мириться».
Когда я напомнил Алексу об этих комментариях в 2014 году, он устыдился. «Сейчас я не такой человек, – настаивал он. – Тогда я был довольно агрессивным. Я думал, мне нужно что-то доказывать». Очевидно, что к 2015 году Алексу Хоннольду мало что осталось доказывать. Тем не менее интенсивность его деятельности никоим образом не снижалась. Что-то все еще толкает его к достижению совершенства на скалах, а в последнее время – на снегу и льду. Он стремится выйти за рамки, установленные его самыми смелыми предшественниками.
Алекс Хоннольд
Независимо от наших стилей и подходов – старая школа против новой, альпинизм против скалолазания – Марк Синот и я всегда хорошо ладили. Сегодня я считаю его одним из своих наставников, равно как и одним из товарищей по команде, которому я многим обязан. После Чада я подписался на еще одну поездку Синота, спонсируемую The North Face и Man’s Journal. На этот раз в июле 2011 года мы направились в Devil’s Bay на южном побережье Ньюфаундленда, где большие гранитные скалы поднимаются прямо из океана. Мы надеялись проложить несколько хороших новых маршрутов и задокументировать все на фото– и видеокамеру.
С нами были двое ребят, которые ездили в экспедицию в Чад, – Джеймс Пирсон и Тим Кэмпл. Было приятно возобновить нашу дружбу в Канаде. Остальные трое – Джим Шурэт, Мэтт Ирвинг и Хейзел Финдли. Я лазал то здесь, то там с Хейзел и Мэттом, но никогда не встречался с Джимом, хотя Марк хорошо о нем отзывался.
Хейзел – это действительно неслабая британская девочка, выросшая на скалолазных стенках. Семикратная чемпионка юношеских соревнований на стендах. Она стала очень сильным лидером на опасных тред-маршрутах, что редкость для женщин. Sender Films снимут о ней любопытный фильм под названием «Spice Girl», а я позже буду лазить с Хейзел в Южной Африке для другого фильма под названием «Africa Fusion», выпущенном в 2015 году.
Единственная проблема экспедиции в Ньюфаундленде заключалась в том, что погода была не на нашей стороне. По пути туда сильно размыло дорогу. Для того чтобы убить время, пока мы стояли, я делал заметки. Вот некоторые записи:
Дождь идет периодически на протяжении десяти дней, и все в небольшой палатке становится немного влажным. Хотя я еще счастливчик – у остальных ребят из команды палатки повреждены или полностью сломаны вчерашним ночным штормовым ветром чудовищной силы. До сих пор мы поднялись только по одному маршруту и теперь сидим под дождем, погрузившись в размышления. Ну, честно говоря, это я сижу задумчивый, а остальные много пьют и хорошо в этом преуспели.
Перед тем как отправиться в поездку, я чувствовал себя в отличной форме, я пролез свою первую 8b+ с ИТО и несколько других тяжелых спортивных маршрутов. Я был свежим после хорошего сезона в Йосемити, где залез соло несколько трасс, которыми гордился. Все должно было складываться хорошо. Все, о чем я мог думать, пока мучился в своей сырой палатке, – так это о том, что набранная мною форма буквально смывается и я напрасно трачу время. Я мог бы быть в любом другом уголке мира и лазать каждый день. Вместо этого я сидел в палатке под дождем с подавленным настроением.
Я попытался извлечь из этого пользу и ходил пешком, несмотря на постоянный дождь, только потому, что пейзажи были так красивы. Затем пришли дни с мглой тумана, было довольно опасно выходить из лагеря. Я закрылся в палатке; все, что мне оставалось делать, – это читать и отжиматься.
Мы проводили большую часть времени в общей палатке, рассказывая истории и подшучивая друг над другом. Не то чтобы было что еще рассказывать после недели дождя, но у Марка был вечный способ развлечения – рассказывать истории, даже если я уже слышал их до этого по крайней мере дважды. Во многих отношениях наша поездка в Ньюфаундленд была тем, чем многие люди занимаются в качестве отпуска: едут в какое-нибудь экзотическое место с друзьями, зависают там, едят и выпивают целыми днями.
Несколько лет спустя, вспоминая поездку в Ньюфаундленд, Марк настаивал на том, что экспедиция оказалась успешной. Он думал, что мы сняли хороший короткометражный фильм, сделав дождливую погоду центральной темой. Он назывался «Tend Bound in Devil’s Bay».
Марк рассказывал другим людям, что остальные ребята подшучивали надо мной. Что я просто сидел в общей палатке и бормотал: «Это самое ужасное место на земле». Марк даже назвал меня своего рода Дебби Даунером, почти нытиком (имя вымышленного персонажа, который дебютировал в американском телеэфире в 2004 г., стало нарицательным по отношению к тем, кто приносит плохие новости и генерирует негатив, портя настроение окружающим. – Ред.). Марк считал, что я вредил общему настроению. Он также думал, что маршрут под названием Leviathan, который команда прошла в свободном стиле, был потрясающим.
Прости, Марк, но не так я запомнил Devil’s Bay. «Tend Bound» – ужасная короткометражка, потому что ребятам не с чем было работать. Не было никакой истории. Джеймс Пирсон и я пролезли в свободном стиле маршрут Lucifer’s Lighthouse, который оказался самым сложным на стене. Сама поездка была мрачной. Не только из-за дождя. Если ты был в Патагонии, то там стоит подождать улучшения погоды ради того, чтобы получить шанс подняться на один из самых эпических пиков на земле. А это место – полная дрянь. Мокрые гранитные лежачки, почти без зацепок, невысокие. Еще хуже, чем в Туалэми. Я бы мог лазать такое в Туалэми и каждый день есть пиццу. Ньюфаундленд просто не был захватывающим местом. За ним нет будущего. Я лишь вернулся из Долины и терял свою форму день за днем.
Что касается Дебби Даунера – ну, это не совсем так. Все бездельничали и скучали. Я ходил на прогулки, но затем пришли эти невероятные туманы. В такой мгле можно потеряться. Трудно было найти туалет в 30 метрах от лагеря.
Признаю, я был самым шумным членом нашей команды, еще с самого начала говорившим: «Мы должны просто уйти отсюда».
Я не хочу ни в чем винить Марка. Каждая поездка с ним была для меня небольшим опытом. Я постоянно учился чему-то новому.
Между моими поездками в Чад и Ньюфаундленд зимой 2010–2011 я занимался тем, что полушутя называл своим «туром спортивного скалолазания по древностям». Из Африки я направился в Израиль, затем в Иорданию, оттуда в Турцию и Грецию. В Израиле и Иордании я остановился у друга. Стейси была со мной в Турции и Греции.
Это был не туристический отпуск. Я пролез все сложные маршруты в Израиле и все на Geyikbayiri в Турции. На Калимносе в Греции, где лазать просто потрясающе, я не смог пролезть несколько трасс потому, что дождь лил так сильно, что известняковые скалы стали скользкими.
Что касается древностей, я действительно прочел некоторые книги об истории тех стран, где я лазал. Я всячески культурно просвещался. Попробовал прошлое на вкус. Видел много старых вещей. Видел много людей в смешной одежде.
Поездка вроде этой служит своего рода наполнителем скалолазного приключения. Я путешествовал, лазал, пробовал делать новые вещи, узнавал много нового – и все это в то время, как готовился к чему-то большому. 2011 год, как и 2009-й, был тем годом, который я называю годом консолидации.
В биографическом очерке для журнала Alpinist (лето 2011) Алекс Лоутер пишет о том давлении, которое оказывает на меня выход на новый уровень. Он пересказывает реакцию общественности в ответ на мои большие фри-соло: «Что дальше? Дайте нам еще!» Он добавляет: