Хотя и приятно установить рекорд, но я не могу поставить скоростной подъем на Нос в один ряд со своими основными достижениями, например с соло на «Тройной Короне». Скоростной подъем имеет гораздо меньший масштаб, намного проще. К тому же два с половиной часа любого лазанья не требуют такой психической и физической выносливости, как связки на больших стенах. Или фри-соло.
Весной и ранним летом 2012 года у меня был лучший сезон в Йосемити за все время. Я еще не знал, что буду делать дальше, хотя у меня было много проектов в списке скалолазных и тренировочных дел. Станет ли 2013-й еще одним годом консолидации? Не таким, каким я ожидал его увидеть?
Во мне все еще жило откровение, которое пришло ко мне в 2010 году во время нашей бесконечной поездки по пустыне в Чаде. По сравнению с мужчинами, тратящими весь день на то, чтобы превратить грязь в кирпичи, или мальчишками, бьющими ослов, чтобы те быстрее несли воду, у меня довольно легкая жизнь. Передо мной стоял постоянный вопрос: как дальше жить с этим озарением? Особенно после того, как спонсорство сделало мою жизнь еще проще.
Один ответ затрагивал образ жизни. Еще с 2007 года я жил в своем фургоне – подержанном Ford Econoline, который купил по низкой цене, так как ему уже было пять лет. К 2010 году в салоне все еще было как в гетто, но мой друг постелил туда ковер, прикрепил боковые панели, сделал облицовку и прочную изоляцию. Я готовил еду на плите с двумя горелками Coleman, ночевал в спальнике на крэшпаде в качестве матраса (мат, смягчающий последствия падения при лазании боулдеринговых трасс на скалодромах и скалах. – Ред.) и читал при свете налобного фонаря.
К 2012 году я уже мог бы легко снимать квартиру или целый дом, но решил остаться в фургоне. Основная причина была в том, что это давало мне безграничную свободу. Что-то вроде передвижного базового лагеря, когда я ехал от одной скалы к другой, следуя за сменой времен года. Постоянное место жительства ощущалось бы как раздражающий якорь. Жизнь в фургоне отражает мои идеалы простоты, умеренности и эффективности.
Вместо того чтобы обменять старый Econoline на новую модель, я решил обновить его. На сегодняшний день фургон действительно хорошо технически оснащен, даже учитывая его пробег в 290 000 км. Между скалолазными поездками в 2013 году я оставлял фургон у Джона Робинсона, семидесятилетнего пенсионера из Сакраменто, который построил свой собственный фургон. Он всячески улучшал и мой фургон. Теперь на кухне находится 20 литровый бак с водой и вместо плитки Coleman стоят пропановые баки. Все размещено в качественных, выполненных на заказ шкафах.
В задней части фургона, где я сплю, мне приходится располагаться слегка по диагонали, потому что я чуть выше ширины фургона. Для создания приватного пространства я использую занавеску. Когда я нахожусь на хорошо освещенной стоянке, то отодвигаю ее, чтобы свет попадал внутрь. Теперь на полу вместо ковра у меня лучший линолеум – Home Depot’s.
Я разуваюсь в том месте, которое называю фойе, – там открываются боковые двери и раньше располагались задние сиденья. Это также моя ванная комната, где я могу помочиться в бутылку.
Под каркасом кровати Джон построил большой выдвижной ящик, где я храню все свое скалолазное снаряжение, как раз под размер моего крэшпада. Боковые ячейки – для остальных вещей. Я даже таскаю с собой бейсбольную перчатку на случай, если кто-нибудь захочет побросать мяч. Это хороший способ размять плечи.
Goal Zero – компания, производящая солнечные батареи и спонсирующая меня, – установила на крыше фургона две панели на 60 Вт. Они питают внутренний аккумулятор, который я использую, чтобы заряжать телефон и ноутбук. А также снабжают энергией светодиодные фонари на потолке и карбон-монооксидный детектор. На его установке настоял Джон: «Если я уж делаю это, то по всем правилам!»
Econoline – полноразмерный фургон, но в нем стоит 4.2–литровый шестицилиндровый двигатель. Самый маленький, который может предложить Ford. Конечно, не локомотив, но справляется довольно хорошо. Сказать по правде, я совсем не разбираюсь в автомобилях. Я думаю, что мой больше похож на маленький движущийся дом.
Конечно, есть недостатки в жизни в фургоне. Один из них – это внимание охранников на стоянках. Несколько лет назад, когда я лазал в Red Rocks, я заехал на стоянку казино «Цезарь Палас» в Лас-Вегасе, чтобы поспать. Проснулся от громкого стука в стекло. Я понятия не имел, который был час. Приоткрыл входную дверь, чтобы поговорить с охранником.
«Вы не можете останавливаться здесь на ночевку», – сказал он раздраженно, как если бы я обидел его лично.
«Ох, простите, – сказал я, – я думал, это нормально, учитывая, что я был в казино прошлой ночью».
«Вам придется уйти», – продолжал он в достаточно пренебрежительном тоне, чтобы я понял все, что он думает по поводу тех, кто осмелился осквернить святость его «паласа».
Вялый ото сна и раздраженный, я сел за руль и уехал. Конечно, я не в первый раз подвергался таким нападкам, равно как и не в последний. Почему-то именно этот случай отпечатался в памяти, действуя на нервы. Наверное, из-за того, как он смотрел на меня сверху вниз, как ему было противно смотреть на кого-то, кто живет в фургоне. Оглядываясь назад, я бы обложил его матом и спросил, какое право имеет тот, кто проводит 40 часов в неделю, катаясь вокруг парковки на велосипеде с неоновой подсветкой, смотреть сверху вниз на мой выбор образа жизни.
Во время той прогулки по Вегасу я пользовался Интернетом на стоянке супермаркета Whole Foods («Все продукты»). Их бесплатный wi-fi был достаточно мощным, чтобы покрыть всю стоянку, так что я припарковался как можно ближе к зданию и расположился в задней части фургона. Я использовал ванные комнаты в Whole Foods по крайней мере раз в день и покупал у них много органической пищи. Так что я чувствовал, что поступаю честно.
Становиться лагерем рядом с Вегасом неудобно (палаточный лагерь в Red Rocks непомерно дорогой и заурядный). Я делил свои ночевки между стоянками рядом с отелями, круглосуточными продуктовыми магазинами и улицами, где жили мои друзья. Каждое место хорошо освещалось и было шумным из-за машин. Быть согнанным с места охранниками – это просто часть игры. Пребывание в таком месте, как Вегас, более месяца заставило меня отправиться в Индиан Крик в Юте. Это совсем другая история в сравнении с кемпингом для машин.
В то время как Вегас – раздражающе яркий и шумный, Крик – угнетающе темный и иногда даже пустынный. Ночное небо полно звезд, и звуки издают только животные (иногда еще и пьяные скалолазы). Слово «тихое» не отражает до конца того глубокого и мирного спокойствия, которое спускается на пустыню с наступлением ночи. Кемпинг здесь не контролируется, так что можно найти свободное место, которое удовлетворит вашу фантазию, и остановиться там на любой срок. Я проводил целые недели в Крик и каждый день восхищался, насколько красив здешний пейзаж. Он поистине никогда не надоедает.
Единственное, что меняется со временем, – необходимость принять душ, позвонить и поесть. Многие люди, особенно американцы, приходят в восторг от идеи пойти в поход, от того, как здорово побыть один на один с природой. Однако я думаю, что кемпинг больше всего привлекает тех, кто не занимается этим постоянно. Мне нравится принимать душ, вкусно есть и иметь возможность звонить друзьям или проверять e-mail. Каким бы красивым и романтичным местом ни был Крик, в конце концов, я устаю от кемпинга, даже учитывая то, что у меня есть фургон.
Все это – компромисс. В 2015 году я по-прежнему не хочу покупать или снимать квартиру где бы то ни было. Я вполне доволен жизнью в моем новом навороченном фургоне с солнечными батареями и прочими штуками.
Выбор образа жизни – это, конечно, личное дело каждого. Я вынес из путешествия в Чад желание сделать что-то для тех, у кого в жизни меньше возможностей выбирать и меньше средств для реализации своего выбора. К 2012 году благодаря спонсорам и рекламным роликам у меня было больше денег, чем необходимо для комфортной жизни. Поэтому я основал Honnold Foundation – Фонд Хоннольда, – девиз которого: «Помогать людям жить лучше и проще». На сайте я описал концепцию деятельности фонда так: «Фонд Хоннольда, ищет простые и устойчивые пути улучшения качества жизни во всем мире. Главное – простота. Мягкое воздействие и улучшение качества жизни – вот цель».
На протяжении трех лет фонд только набирал обороты. Уже сегодня мы финансируем проекты, от которых я в восторге. Один из них связан с поддержкой SolarAid, британской некоммерческой организации. Она запустила кампанию по обеспечению солнечными светильниками четыре страны Африки – Кению, Малави, Танзанию и Замбию. Светильники должны заменить повсеместно используемые дорогостоящие и токсичные керосиновые фонари. Конечная цель SolarAid – полный отказ от керосиновых ламп в Африке к 2020 году. Кто-то может подумать, что это несбыточная мечта, но игра стоит свеч.
Еще одна некоммерческая организация, которую мы поддерживаем, – это Grid Alternatives. Ее цель – обеспечить солнечной энергией дешевое жилье в США. Сейчас мы сосредоточены на Калифорнии и Колорадо. Весной 2014 года мы занимаемся регионом Кайента резервации Навахо. Кампания должна обеспечить солнечной энергией традиционные семьи Навахо, многие из которых всю свою жизнь провели без электричества или даже без проточной воды.
Несколько лет тому назад я занялся тем, что назвал своим «богоненавистническим ударом». Я прочел все основные манифесты, возражавшие против идеи религии и загробной жизни, – Ричарда Докинза, Сэма Харриса, Кристофера Хитченса и др. В тот период я иногда называл себя «родившимся заново атеистом».
Совсем недавно я углубился в литературу про экологически чистую энергию. Я сильно обеспокоен будущим мира в условиях изменения климата, безудержного использования ископаемого топлива и т. п. Именно эта обеспокоенность, как ничто иное, привела меня к идее создания Фонда Хоннольда.