- Николаева нет, - сказал Сергачев, - погиб Николаев, а я и не знал…
- Жалко, - вздохнул Кастет, - но Барков - это тоже хорошо, даже отлично.
- Он сейчас рядом со мной стоит, говори, где встречаться будете.
- Фрегат «Ксения» знаете?
- Знаю, был там пару раз, - Сергачев опять вздохнул. - Матроски там хорошие, жирные…
- Ну, какие ж они жирные? - обиделся за официанток Кастет. - Они - в теле! Передайте Баркову, пусть прямо сейчас прибывает на фрегат и попросит провести ко мне. Я его в каюте ждать буду.
- Добре! - ответил Сергачев. - Через полчаса жди гостя.
- А то, может, и вы к нам? Убедитесь в качестве обслуги, пиво здесь хорошее, живое…
- Не могу, Леша, извини, дела у меня, серьезные дела, не до пива теперь… - Он помолчал, прислушавшись к своей внутренней боли и добавил тихим, спокойным голосом: - Если что, Леша, ты Светланку береги, да и сам на рожон не лезь, молодой еще, тебе жить надо…
Кастет послушал короткие прощальные гудки и положил трубку.
«Уж не помирать ли Сергачев собрался», - подумал он и в раздумьи постучал пальцами по столу.
Дверь каюты приоткрылась и официантка Люда заботливо спросила:
- Может, еще кофе выпьешь, Лешенька?..
* * *
Минувшей ночью в особняке на Каменном острове раздался телефонный звонок. В этом, заурядном, в общем-то, факте было два маленьких, но существенных нюанса. Во-первых, в отсутствие Кирея на все телефонные звонки отвечал Сергачев. Во-вторых, звонил тот телефон, который не звонил почти никогда, потому что его номер был известен немногим, и эти немногие могли им пользоваться только в случае крайней необходимости.
Сергачев, только что приехавший из больницы, едва успевший принять душ и даже не прикоснувшийся к вечерней чашке кофе, с усталой злостью поднял трубку.
- Петр Петрович? - спросил незнакомый голос.
- Слушаю вас, - ответил Сергачев, устраиваясь в кресле, - судя по всему разговор предстоял долгий.
- Меня зовут Бруно Вальтер…
Сергачев вздохнул - кто чего боится, то с ним и случится - вспомнил он детскую присказку. Знал Петр Петрович, что о нем не забудут, знал, но надеялся, рассчитывал на это, как заядлый игрок рассчитывает на выигрыш, поставив последние деньги на одну-единственную цифру.
- Слушаю вас, герр Вальтер! - поддержал старую игру Сергачев.
Имя было паролем, а звонивший, конечно, не был немцем, или «герром», а был русским, и даже не «господином», а «товарищем».
- Рад, что вы меня помните, Петр Петрович!
- Вас забудешь!..
- Ну зачем же так? Беспокоим мы вас редко и не по пустякам.
Голос у нынешнего Бруно Вальтера был вальяжный, голос человека, привыкшего повелевать, но не командовать. Командный голос кадрового военного узнается легко, по особой интонации, тембру, легкой хрипоте, заработанной на плацу, а то и на поле боя. Все эти мелочи Сергачев фиксировал машинально, собирая в уме психологический портрет собеседника.
- По правде говоря, мне искренне жаль, что вы отказались тогда сотрудничать с нами. Вы были бы весьма полезны организации…
Тогда, в 89-м, Петр Петрович Сергачев был чем-то вроде координатора в советской резидентуре ФРГ. Не синекура, конечно, но занятие не пыльное и вполне по душе Петру Петровичу - собирать, накапливать, систематизировать информацию, большей частью из открытых источников, а потом раздавать полученное знание своим младшим коллегам, занимающимся активной деятельностью, которую в официальных нотах именуют несовместимой с должностью дипломата.
Однажды ему, точно так же, как сегодня, позвонил человек, представившийся Бруно Вальтером, и предложил сотрудничать с таинственной организацией «Ворон». Сергачев вежливо отказался и через несколько месяцев был отправлен в почетную отставку, с вручением генеральских погон и очередного ордена, занявшего достойное место в домашнем сейфе отставного генерал-майора.
С тех пор таинственный «Ворон» и его полномочный представитель, герр Бруно Вальтер, Петра Петровича Сергачева не беспокоили. Но около месяца назад раздался такой же телефонный звонок, и Бруно Вальтер предложил Сергачеву книгу, которую тот искал всю свою сознательную жизнь. Сперва - по заданию КГБ, а выйдя на пенсию - уже по собственной инициативе.
И если в пятьдесят третьем году, когда он под именем инока Питирима начал поиски этой книги, не зная о ней ничего, кроме причудливого старинного названия - «Словеса пречудесные о тайном и явном знании, токмо для иноков ангельского чина явленном», то пятьдесят лет спустя, в две тысячи третьем, отставной генерал Сергачев знал уже о «Словесах…» многое - и то, как выглядит книга, и ее переплет, и размеры, и состояние страниц, практически все, что можно знать о книге, ни разу не держав ее в руках и не прочитав из нее ни одной строчки…
И вот, месяц назад Бруно Вальтер предложил ему эту книгу, спросив, что Петр Петрович может предложить взамен. Сергачев обещал подумать, а Бруно Вальтер - перезвонить через несколько дней.
Позвонил он только сейчас, и это означало, что «Ворону» потребовались услуги Петра Петровича Сергачева, и то дело, которое ему предстоит сделать, может сделать только он, Сергачев, и никто другой из разветвленной сети «Ворона»…
- Вы, вероятно, обдумываете что-то, Петр Петрович? - в вальяжном голосе собеседника звучала насмешка.
- Да, конечно, я вспомнил наш последний разговор.
- Когда речь шла о книжке? - небрежно спросил Бруно Вальтер. - Она вас все еще интересует?
- Это зависит от цены.
Конечно же, его интересовала книга. Пятьдесят лет жизни Сергачев потратил на то, чтобы ее найти, занимаясь, естественно, и другими, более важными для государства делами, но желание обладать книгой постоянно жило в нем, в его душе и мыслях, став не только частью его жизни, но частью его самого, последней целью, которую он оставил себе в жизни.
- Цена - договорная, - рассмеялся собеседник, - и я думаю, мы сможем договориться. На сей раз сможем…
- Вы так уверены в этом? - Вальяжный тезка великого дирижера начинал раздражать.
Какое бы место он ни занимал в иерархии «Ворона», говорить так с Сергачевым нельзя. Он, Петр Петрович, уже давно имеет самостоятельную ценность, вне зависимости от принадлежности к той или иной структуре. И неважно - государственная она, эта структура, или тайная, наподобие масонской ложи.
- А я вам сделаю предложение, от которого невозможно отказаться! Смотрите кино, Петр Петрович?
В любой другой ситуации, с любым другим собеседником, Сергачев немедленно бросил бы трубку и больше не подходил к телефону. В конце концов, у Кирея достаточно людей, доверенных и компетентных, которые могут сами, без помощи Сергачева, решать свои бандитские дела. Но в данном случае, к сожалению, это не меняло почти ничего, разве что на несколько часов отсрочило бы неприятный разговор и к тому же сделало бы его еще более неприятным…
Поэтому Петр Петрович только поморщился и сказал:
- Слушаю вас!
- Так-то лучше, герр Сергачев, так-то лучше… - Бруно Вальтер хихикнул как-то особенно гнусно, но продолжил уже серьезно, без тени улыбки в голосе. - Сейчас вы, невольно, конечно, вплотную приблизились к зоне наших непосредственных интересов. И мы бы хотели вернуть статус кво - мы решаем наши задачи, а вы занимаетесь своими бандюгами и читаете старинные книги.
- Мечтаю об этом, - заметил Сергачев.
- Вот видите, мы уже почти договорились! Для того чтобы наступило это благословенное время, вам необходимо сделать только одну, совершенно необременительную для вас вещь - ликвидировать некоего господина Костюкова, по прозвищу Кастет.
- Простите, но какое отношение имеет Кастет к вашим глобальным планам?
- А вот это, уважаемый господин Сергачев, уже не ваше дело! Вам, по старой дружбе, я скажу - господин Костюков слишком глубоко проник в нашу «зону». Как сталкер, уже из другого кино. - Бруно Вальтер снова гнусно хихикнул. - Он прикоснулся к таким вещам, о которых лучше забыть навсегда. А лучшей гарантией этого является только пуля… Когда и как вы его ликвидируете значения не имеет, желательно - побыстрее, скажем, до конца следующей недели, а все остальное - по вашему вкусу, Петр Петрович, как вам будет угодно, или удобно…
- А если я откажусь? - осторожно спросил Сергачев.
- Боюсь, вы меня не поняли, Петр Петрович. Мы же не требуем, чтобы вы набросились на несчастного Кастета и задушили его голыми руками. Вы, конечно же, поручите это кому-нибудь из своих новых друзей-бандитов, для них это привычное и, может быть, даже приятное дело. Так что рук вам марать совсем не придется и кошмары по ночам сниться не будут.
- Но если я все-таки откажусь?
- Тогда это будет последняя глупость, которую вы совершите в жизни. А господина Костюкова вы этим не спасете, он обречен, просто приговор будет приведен в исполнение несколько позже, может быть, на неделю или две. Дольше терпеть его присутствие в наших делах мы не можем…
- Вы угрожаете мне смертью?
- И опять вы неправы, дорогой Петр Петрович! Мы не угрожаем, мы ставим перед вами реальную альтернативу - ваша жизнь или жизнь Кастета, вот и все!
- Я должен подумать.
- Думайте, в вашем распоряжении сутки. Завтра вечером я позвоню и услышу ваш ответ. - Бруно Вальтер хмыкнул. - Полагаю, завтра вы поедете к Костюкову и сообщите ему о грозящей опасности.
- Я еще не решил, - честно ответил Сергачев.
- Ну так решайте, Петр Петрович, решайте, а вечером я позвоню.
Сергачев положил трубку на рычаги, задумался на мгновение и крикнул громко, чтобы услышали в коридоре:
- Вася! Паша! - кто дежурил сегодня на этаже, он не помнил.
В дверях появился один из охранников.
- Паша, голубчик, принеси водки и сигарет!
- Каких сигарет? - удивился Паша, никогда не видевший Сергачева курящим.
- С фильтром, - ответил Сергачев. - И, самое главное, водки!
* * *
С кап-три Барковым мы встретились как старые друзья. Боевые друзья, прошедшие в буквальном смысле огонь и воду.