– Приехали, товарищ капитан!
– Здесь?
– Здесь.
– Невеселый домик…
– Вполне подходящий, – в голосе шофера послышалась обида.
– Ну-ну…
Дверь охраняли два каменных рыцаря в потрескавшихся латах.
– Караул, – усмехнулся Николай.
Караул находился в вестибюле. Невыспавшиеся автоматчики, хоть и прекрасно знали капитана в лицо, придирчиво просмотрели удостоверение.
– Маслов! – по лестнице спускался дежурный офицер разведотдела. – Вали к полковнику, только что о тебе справлялся!
– Не знаешь, зачем?
– Знаю. Дай закурить.
Николай протянул пачку папирос.
– Ишь ты! Богато живете – «Гвардейские».
– Так в чем дело?
– Полковника тебе присвоили, за душевную доброту, брат Коля. Интендантской службы!
– Трепло же ты, Мишка! Находка для шпиона. Самого бы в банно-прачечный отряд… Николай одернул гимнастерку, взбежал по отлогой лестнице.
Начальник разведотдела полковник Углов сидел за огромным дубовым столом, холодным и чистым, как крышка саркофага. Да и вся комната была под стать столу. Панели мореного дуба, украшенные готической резьбой, в углах фигуры рыцарей, закованных в доспехи. Свет пробивался сквозь стрельчатые окна, собранные из разноцветных витражей.
Не дослушав доклада, полковник махнул рукой – садись. У него было лицо смертельно уставшего человека. Николай понял, что Углов еще не ложился спать.
– Вот что, Маслов. Дело, из-за которого я тебя вызвал… Необычное, скажем, дело. Нам стало известно, что в Татрах, вот здесь, – полковник подошел к карте, – расположена некая организация, именуемая «Командо-А». Руководит ею штурбанфюрер Раух. О нем нам известно много. Это один из лучших немецких контрразведчиков. Задача организации – разведка и диверсии в прифронтовой полосе. Вчера к нам доставлен перебежчик. Сейчас ты его увидишь. Углов поднял трубку телефона..
– Задержанного ко мне.
Через несколько минут два сержанта ввели в комнату высокого, неправдоподобно худого человека. Увидев офицеров, он резко дернулся и застыл, вытянувшись.
«Локти-то выворачивает на немецкий манер, выучили», – отметил про себя Николай, внимательно разглядывая задержанного..
Обыкновенный галицийский крестьянин. Грубые сапоги, потертая куртка из телячьей кожи, вышитая рубашка. Сотни таких они встречали на дорогах Львовщины.
– Прошу вас повторить ваши показания, – прервал паузу полковник. – Садитесь, можете курить.
В комнату вошла миловидная девушка – младший лейтенант, приготовилась стенографировать показания.
Николай услышал довольно обычную историю. Крестьянин-безземельник, батрак.. Чтобы отработать долг, завербовался в немецкий строительный отряд, а попал в диверсионную школу. Был выброшен с парашютом в отроги Карпат. А там сдался первому же красноармейцу.
– Ваше задание?
– Я, пан офицер, должен был сегодня днем приехать в деревню Смеляны под Бродами. Там, в доме, у которого не хватает одной ставни на окнах, разыскать Данилу Гнатюка, показать ему вон те часы, что вы у меня отобрали.
– А дальше?
– Потом мы с Гнатюком должны были принять людей оттуда.
– Сколько их ожидается?
– Не знаю.
– Кто знает?
– Гнатюк.
– Откуда?
– У него рация.
– Уведите, – кивнул полковник конвою. – Лена, сверьте его показания. Ну? – повернулся к Николаю.
– Поехать с визитом к Гнатюку?
– А вдруг с той стороны ему передали приметы связного?
– У меня есть сержант, который ростом и цветом волос похож на этого. Кстати, из местных, знает язык хорошо. Но… Зачем все-таки шел связной?
– На этот вопрос ответят наши эксперты. Кстати, следовало бы их поторопить…
Полковник поднял трубку, но в ту же минуту в комнату вошел старший эксперт майер Епатко.
– Вот, товарищ полковник, положил на стол кусок материи, на котором была отпечатана какая-то карта.
Любопытно, – Углов взял в руки лупу. – Где нашли?
– Портянка двойная. Аккуратно сделана, даже пленочкой переложена от пота.
– Любопытно, Углов протянул карту Маслову. – Hy-c?
– Карта шифрованная, ключ у Гнатюка.
– Ну что ж, вызывайте вашего сержанта. Как его Фамилия? Шантырь? Помню. Я ему орден Красного Знамени вручал. Вполне подходящая кандидатура. Через полчаса будет здесь? – Углов паял трубку. – Дежурный, через полчаса перебежчика ко мне…
Деревня Смоляны
Из Смолян Данила Гнатюк пропал в самом начале войны. Сразу, как только прошел по Львовщине украинский батальон с развеселым названием «Нахтигаль», что в переводе значит «Соловей».
Пропал и пропал. Дело военное. Подивились мужики только новую хату поставил, и на тебе. Жена Данилы отвечала односложно: «На заработки подался куда-то в Луцк».
Что ж, дело законное. Данила был мужиком работящим, мастером на все руки. Год прошел, второй, о нем и забывать стали.
Только в сорок четвертом, когда пришла Красная Армия, появился Гнатюк в селе. На чем приехал, никто не видел. Поутру вышел его сосед Бронислав Горб на крыльцо, видит – Данила у коровника возится. Поздоровались, будто виделись только вчера. В украинских деревнях на Западе лишнее любопытство неприличным считается.
Данила жил, как все. Работал, строгал что-нибудь, если сосед часы-ходики направить принесет, брал недорого, без запроса. Жил у всех на виду, как на ладони. Только каждую ночь спускался в старый, давно высохший колодец на дворе, где еще в сороковом тайничок был устроен. Он и теперь не пустовал. Хранились в нем пять автоматов «шмайссер», легкий пулемет «МГ», два ящика гранат, пистолеты.
Но не ради них спускался пока что в колодец «Сова», а был там еще приемник. Каждую ночь от часа до трех ждал Гнатюк из-за линии фронта шифровки. Передатчика не было, да и не нужен он был. Если, не дай бог, прихлопнут его, нужно только нажать на панели кнопку и в эфир полетит продолжительный сигнал. И там его сразу примут….
Да, никто из односельчан Данилы не знал, на какие ходил он заработки.
Как только фашисты временно оккупировали Западную Украину, к боевику «Сове» пришел связник. Приказ был коротким – немедленно во Львов. Там Данила скинул пиджак, а вместо него одел мышиного цвета мундир охранного батальона. Что должен охранять этот батальон, не было известно никому, функции его были другими: расстрелы, обыски, этапирование в лагеря смерти. Гнатюк «работал» на совесть, всеми силами стараясь заслужить расположение новых хозяев. Там, где даже эсэсовские офицеры отворачивались, он только щурил светлые глаза и продолжал порученное дело. Без него не обходился ни один серьезный допрос. Его заметили и, естественно, повысили: «Сова» стал штатным палачом луцкого гестапо. Теперь он не служил в охранном батальоне, носил эсэсовскую форму с шифром «Галичина» на рукаве и имел звание шарфюрера.
И его еще раз заметили. Фашисты понимали, что Украину придется оставить, но, уходя, решили обеспечить себе надежные опорные пункты. «Сову» полгода учили в диверсионной школе: шифры, тайнопись, подрывное дело. Он и здесь показал себя с лучшей стороны, являясь первым учеником.
Перед бегством из Львова Гнатюка вызвал штурмбанфюрер Раух.
– За примерные успехи вам присваивается звание обершарфюрера. Благодарить будете после. Сейчас выслушайте задание. Вы возвращаетесь в Смоляны, документами для легализации мы вас обеспечим, дадим аусвайс дорожного рабочего. Получите приемник, каждую ночь в определенное время ждите наших указаний. Потом к вам придет связной, покажет вот эти часы. Осмотрите внимательно. Запомнили? У него в портянке будет зашита карта, на ней шифром указано место высадки группы. Примете и начнете действовать. Задание у старшего пятерки, командовать будете вы. А пока вот вам советские деньги.
Раух протянул Гнатюку чемоданчик.
Гнатюк вернулся в Смоляны и стал ждать. Шли ночи. Одна, вторая, третья… десятая… двадцатая… Сигнала не было. И наконец, позавчера «Сова» услышал в эфире два слова: «Ночная птица».
Утром Данила проснулся от стука. Кто-то бил молотком в стену дома. Ничего не понимая, выскочил на улицу и обомлел – жена прибивала ставню.
– Кто просил? – от ненависти у «Совы» сдавило горло. Дел других нет? Скотину пои, сука!
– Да ты что, Данила, ты что, – жена в ужасе попятилась, взглянув в белые глаза мужа. – Я же как лучше, как лучше… перед соседями стыдно…
Она не успела договорить, Гнатюк коротко, без замаха, ткнул ее кулаком в живот.
– Не лезь не в свои дела, сволочь! – процедил сквозь зубы, рванув ставлю. Еще раз тронешь – убью!
Ох, если бы не конспирация, выписал бы он из Львов хорошую девочку, зажил бы с ней, благо и денег и золотишка хватает…
Солнце уже было высоко, когда он опять проснулся. Жена тенью, боясь потревожить его, скользила по комнате.
«Верно, обедать пора…»
И в это время кто-то постучал в окно.
Данила нехотя натянул сапоги, набросил на плечи куртку. После полумрака комнаты солнечный свет на секунду ослепил его. Когда Данила вновь открыл глаза то увидел перед собой высокого, худого человека, одетого в телячью куртку. Внимательно вгляделся в него. Нет, этот нескладный, длиннорукий пахарь едва ли мог быть связником.
– Что тебе, друже?
– Горилки нема, хозяин?
– С ума сбрел? Откуда ей быть у нас, – Гнатюк повернулся.
– Да ты погоди, хозяин, я ж не на деньги…
– А хоть бы на что. Закон не велит.
– Я тебе за нее часы дам.
«Часы»! – обожгло Данилу.
– Какие у тебя часы могут водиться, – обратно шагнул на крыльцо.
Длинный протянул руку, разжал. На огромной ладони лежали карманные часы вороненой стали, в крышку вделан серебряный крест с трещиной посередине.
– Заходь, добрый человек, – Данила посторонился, пропуская гостя в хату.
– Марш на двор, – рявкнул, войдя, на жену. И пришельцу: – Оттуда?
– Не, – в глаза усмехнулся тот. – Отсюда.
– Ты со мной не шуткуй, – Данила опустил руку к карману.
– А ты меня покорми сперва, а то я второй день не жрамши, а уж потом пугай.