Мне пришлось очень постараться, чтобы убедить её, что она очень ценна для меня, как специалист по приручению, что другой такой нет и выйти погулять на поверхность для её успокоения. Вернулся я довольно быстро, потому, что уже стемнело и хотелось убедиться, что Сая в «Сфере», а не пытается взломать дверь, обнаружив, что та заперта или чего хуже, уже вызвала службу безопасности. Когда я вернулся, девушка сидела заплаканная у двери. Сумки были при ней. Мне все стало ясно. Она хотела уйти, но не смогла.
Она глянула на меня обреченным взглядом. Первым делом я резко схватил её за правую руку, из-за чего она вскрикнула и закрыла голову левой рукой. Меня интересовал список её звонков. Для удобства я снял с руки коммуникатор и принялся листать. В числе звонков за последний час был всего один номер, но она набирала его сто семьдесят три раза. Это совершенно точно был не номер экстренного вызова службы безопасности седьмого региона. Видимо, она звонила своему отцу, но он так и не взял трубку.
— Ика сете кудасай, ика сете кудасай (Пожалуйста, отпустите меня), — шепотом повторяла японка.
Чтобы это понять, мне пришлось включить переводчик и поднести его к её губам. Сая боялась меня до дрожи в коленях. Я предстал в её богатой фантазии, как маньяк-похититель. Я совсем не хотел, чтобы так вышло, но своими подозрительными действиями сам создал эту ситуацию. Слезы и панический страх девушки болью отзывались в моей груди, и я невольно потянулся к ней, чтобы обнять. Вместо успокоения в моих объятиях, она лишь еще сильней задрожала всем телом.
— Прости, прости, я закрыл дверь потому, что очень боялся, что ты захочешь сбежать. Мне очень жаль, что я напугал тебя, но я не желаю тебе зла. Я готов умереть за тебя. Я люблю тебя, люблю, хотя ты об этом еще и не знаешь. Прости. Дай мне еще один шанс, и я все исправлю.
Не знаю, как сказанные мною слова перевел коммуникатор, и что в них услышала японка, но постепенно она перестала дрожать и, легонько уперлась в мою грудь руками, показывая, что не хочет этих объятий. Я отстранился и увидел её опухшие от слез глаза. Хоть и совсем с другого ракурса, передо мной была всё та же милота.
— Прости, что тебе пришлось пережить этот стресс, если хочешь, я сейчас же отвезу тебя в Порт и посажу на корабль, но если ты дашь мне шанс всё объяснить, то не только поживешь немного в свое удовольствие, но еще и станешь очень богатой. Я готов поделиться тайной, как стать в «Сфере» очень богатым только с тобой. Если честно, именно для этого я приплыл в Новое Токио. Хотел встретиться. Очень хотел тебя увидеть и все рассказать, а потом не удержался и пригласил к себе. Просто захотелось побыть с тобой подольше.
— Значит, никаких птенцов грифонов нет? — опустив вниз глаза, спросила японка.
— Да, сейчас нет. Я солгал, чтобы ты захотела поехать со мной, но я достану для тебя хоть тысячу грифонов, просто дождись конца блокировки.
— То, что ты сказал про Тацую Инакаму правда?
— Что именно?
— Что вы друзья.
— Он должен мне. По его вине я застрял в «Сфере» на тридцать лет в ассинхронном режиме. Правда, для всех окружающих, прошли только одни сутки. Ты же знаешь, что это такое, правда?
Сая неуверенно кивнула. Её обреченное выражение лица сменилось на настороженное.
— Ты правда меня любишь? Почему?
— Хочешь, верь, а хочешь, нет, мы были с тобой парой раньше, просто ты ничего не помнишь.
— Э-э-э-э? — в традиционно японской манере выразила удивление девушка.
— Я говорю правду. Мы были вместе и многое пережили, но потом нас разлучили обстоятельства. Я могу доказать.
— Когда это было?
— Если смотреть из текущего момента, то в будущем.
— Не может быть, — замотав головой в стороны, запротестовала Сая.
Тяжелый момент недопонимания был преодолен, и вдруг, в моей руке завибрировал, а потом и заиграл мелодией коммуникатор Саи. Она глянула на меня с надеждой. Я тут же протянул ей коммуникатор и отошел подальше, чтобы переводчик не ловил слов из разговора. Как я понял, это звонил отец девушки. Наверное, он не на шутку разволновался. Это и не мудрено, если от дочери пришло множество звонков, значит, случилось, что-то ужасное. Я видел, как она пыталась его успокоить спокойной интонацией и даже несколько раз улыбнулась, скрывая заплаканное лицо.
После разговора с отцом Сая тихо сказала, что хочет уехать. Я кивнул, вызвал автобот, помог ей добраться до Порта, но на входе на территорию причала, когда мы уже почти купили билет в терминале, она, вдруг, передумала.
— Я хочу верить тебе. Пусть ты и соврал раньше, но у тебя были причины. Не знаю, чтобы я делала, если бы мы с любимым разлучились, а потом он не мог меня вспомнить. Наверное, это было бы ужасно. Я хочу верить тебе. Если ты действительно любишь меня, позаботься обо мне.
Сказав все это, Сая поклонилась и стояла ожидая моей реакции, пока я не схватил её в охапку и не закружил на месте, прямо посреди идущих мимо людей. Все мои усилия не прошли даром. Сая решила поверить мне и остаться. Несмотря на риск, она решилась кинуться в омут новых для неё чувств с головой.
Часть 11Не имей сто рублей, а имей сто друзей
Я думал, что поселившись со мной, Сая станет раскрываться. Мы будем весело проводить вместе время, гулять, общаться на любые темы. А когда сблизимся достаточно, станем настоящая парой — так, как было во время нашего прошлого побега из Нового Токио, но тут я сильно заблуждался.
Японка продолжала вести себя со мной крайне сдержанно. За свои деньги купила веревку, колечки с зажимами и рулон пластикового материала, для изготовления перегородок-занавесок. Целый день трудилась, изготавливая стенки своего отдельного домика внутри модуля и обратилась ко мне лишь пару раз. Первый, когда ей потребовалась помощь в натягивании веревок, а второй, когда ей нужна была консоль, чтобы выполнить заказ по её основной работе.
Сая работала дизайнером веб-приложений с возможностью интеграции в ВР. Шлем и планшет для выполнения заказов она с собой из дома взяла, а консоль планировала использовать из тех, что получит на месте. В итоге выходило, что она продолжала жить своей прежней жизнью, только на моей территории и пользуясь моей кухней, санузлом и консолью.
Со мной она взаимодействовала крайне мало и только по игре. Лишь иногда выглядывая из своего убежища, чтобы покушать и помыться. Зато с семьей и друзьями общалась ежедневно и довольно долго. Причем, иногда, на удивление громко. Мне даже показалось, что она это делает специально, чтобы насолить. Эдакая мелкая женская месть.
Мне раскрылись те стороны её характера, которых я раньше не замечал или не мог увидеть из-за того, что мы мало жили вместе. Сая Кабаяси была очень педантична. Очень тщательно вымывала руки, посуду, раковину, стол и печь, которую использовала для приготовления и разогревания пищи. Насухо вытирала душевую кабинку и регулярно протирала от еле заметных пятен зеркало и умывальник.
Если я ложился на кровать, не зависимо от того, чем бы она ни занималась, Сая тут же переставала издавать даже еле слышные звуки, чтобы не мешать мне заснуть. Именно поэтому её попытки иногда говорить громко, выглядели нелепо. В своих привычках она демонстрировала заботу о спокойствии и благополучии окружающих. Сказывалось японское воспитание, где вызывающее и эгоистичное поведение порицалось и всячески искоренялось.
Однако, как личность, Сая оказалась несколько другой, чем я думал. Во-первых, она была просто невыносимо упертой. Отстаивала свои убеждения, даже если следование им было бессмысленно. Я столкнулся с тем, что она отказалась удалять персонажа, созданного в японском регионе. Сказала, мол, раз никаких птенцов грифона у меня нет, то весь достигнутый ею за два месяца прогресс она терять не собирается.
С одной стороны её можно было понять. Четвертый уровень «рыболова», третий «травника», второй «лесоруба» и «сопротивление к яду» — это огромный прогресс для рядового игрока. Это же запредельный одиннадцатый уровень! Рядовым японским игрокам такое и не снилось. Благо, она не стала тратиться на услуги кровати и не поднимала уровень, что для прокачки «сопротивления к удушью» было очень кстати.
Во-вторых, даже на победу в ивенете «Битва за Титул» мне пришлось её уговаривать. Сая категорически не хотела выделяться из массы других игроков, и даже награда в миллион золотых её не убеждала.
— Ну, подумай, ты не просто выделишься, ты сможешь, когда появиться обменник, вывести деньги и помочь всем, кто в этом нуждается. Купишь папе, ну, не знаю, лодку для рыбалки, оплатишь младшей сестре дорогостоящее обучение. Маме вставите зубы. Мало ли. Вдруг родственникам, друзьям или просто знакомым потребуются деньги на дорогостоящую операцию, и ты сможешь им в этом помочь, — выискивая убедительные аргументы, чтобы склонить Саю к участию в конкурсе, сказал я.
— Можно, я подумаю, — уклончиво ответила девушка, а потом долго общалась с кем-то по коммуникатору.
В итоге здравый смысл победил, но и тут Сая отличилась.
— А можно, со мной победит еще несколько человек, чтобы не мне одной досталось всё внимание?
— Если ты так боишься выделиться я не против, но тогда все они должны отдать мне десятую часть приза, — без лишней скромности, потребовал я.
— Я поняла, — радостно воскликнула девушка и тут же принялась звонить своим знакомым.
Я согласился, и оказалось, что эти «несколько» человек, не кто иной, как все те, с кем она успела посоветоваться после нашего разговора. Ни у кого, кроме Саи не возникло боязни засветиться при маячившей на горизонте сумме с шестью нулями. Она одна оказалась такой скромницей.
Я описал Сае главный принцип развития сопротивлений, который я почерпнул в игре:
— Игра начисляет особенно много очков навыка за ситуации, которые могут привести к мучению игрока и его мучительной смерти. Умереть от удушья в игре крайне сложно. Разве что тебя придушит какой-нибудь пятнистый ягуар или краб на болоте утащит в трясину. Если заставишь себя тонуть до смерти, опыт будет капать в копилку значительно быстрей, чем если просто ловить рыбу. Остается повторять эту ситуацию снова и снова, десятки, сотни и даже тысячи раз.