щая характеристика крайним проявлениям ностальгии: «Тоска по родине (ностальгия, ностомания) принимает иногда такой характер, что одержимые ею должны быть причислены к душевнобольным. Подавленное состояние духа, вызванное тоской по родине, сопровождается потерей аппетита, истощением, бессонницей, и развивается картина болезни, напоминающая меланхолию с апатией, замедлением мыслительных процессов, стремлением к самоубийству и т. п. Наблюдались случаи, где под влиянием тоски по родине совершались преступления, напр., поджог или немотивированное убийство, в зависимости от болезненного импульса. Особенно подвержены болезненной ностальгии жители горных стран, когда судьба забрасывает их в равнину, вдали от родины, с совершенно иными условиями климата и образа жизни. Во всяком случае, требуется известное болезненное предрасположение для развития такой ностальгии, и не всегда возвращение на родину излечивает ее».
Ностальгия (от др. – греч.νόστος – «возвращение на родину» и άλγος – «боль») – тоска по родине, по родному дому, также может означать тоску по прошлому. Такой неоднозначный перевод слова представляется любопытным и отчасти объясняет, почему у некоторых ностальгия не проходит даже после возвращения в родные пенаты. Вдали от родной земли человек может идеализировать себя и свою прошлую жизнь, связанные с ней переживания и события. Ему кажется, что он тоскует по отечеству, по месту, по земле, а на самом деле он мечтает вернуть свои молодые годы, свежесть чувств, перспективы, которые открыты юным, и не может принять себя настоящего – побитого жизнью, совершившего много ошибок. И переселенец погружается в типичный самообман – ему трудно привыкнуть к обычаям и культуре другой страны, к новым людям, к изменившемуся себе, и он, вместо того чтобы тратить свои силы на адаптацию к непривычным условиям, грезит о давно минувших днях: «там» у меня все было хорошо, все получалось, меня любили. Мечталось: приеду и успокоюсь, все в жизни встанет на свои места. Приехал… все проблемы и беспокойство привез с собой. Вот и прячется человек сам от себя за «ностальгией».
Идеализируя прошлое и обесценивая настоящее, люди пытаются таким образом справиться с тревогой о будущем. В этом случае надежде преодолеть тоску, вернувшись в родные края, не суждено сбыться. Если человек не ценит опыт и мудрость, которая приходит с годами, если он следует современному «культу молодости», цепляется за уходящее, то он обрекает себя на мучения от постоянной неудовлетворенности. Сознавая же красоту зрелости, ценность умудренности, понимая и принимая, что всему свое время, человек открывает для себя богатство каждого дня и года своей жизни и всех изменений, которых все равно не миновать.
Можно прожить всю жизнь в чужой стране и так и не стать «своим», но это не означает, что человек обязательно останется одиноким. Бывает, что инаковость со временем перестает восприниматься как чужеродность, а становится привлекательной особенностью, отличающей человека от всех остальных и тем самым делающей его интересным. Ведь непохожесть людей из разных городов и стран – это не только источник возникновения противоречий и конфликтов, но и возможность культурного и духовного взаимообогащения, получения нового вектора развития. Для этого нужно не так уж много – взаимопринятие и взаимоуважение. Думаю, что каждый из жителей больших городов может внести свою лепту в то, чтобы «гости столицы» не чувствовали себя во враждебной среде: даже если не возникло дружбы с новыми соседями, совсем не трудно поздороваться утром с дворником-южанином, поблагодарить вежливого водителя маршрутки, улыбнуться уборщице в поликлинике и т. д. Приезжим же хочется пожелать поближе познакомиться с новой для них культурой, учить язык, чтобы комфортнее чувствовать себя в новой среде, а также проявлять побольше уважения к месту своего временного или уже постоянного проживания.
Гений и одиночество
Одиночество есть жребий всех выдающихся умов.
Гениальный человек отличается от обычного тем, что знает или может что-то недоступное или непонятное другим. Именно этим обстоятельством и обусловлено одиночество гения. Трудно, а порой и страшно быть первым, способным, может быть, лучшим, единственным, не таким, как все. Сколько талантливых ученых, художников, музыкантов были осуждены и осмеяны своими современниками, многие влачили жалкое существование и умирали в нищете, покинутые всеми. Кто-то из непонятых и неоцененных при жизни гениев получил признание после смерти, а некоторые имена так и канули в Лету.
Но, пожалуй, самое страшное, что может случиться с гением, – не забвение и неприятие, а отказ от своего призвания. По-человечески такой поступок понятен – тяжело нести бремя таланта, особенно если вместо поддержки человек сталкивается с игнорированием, недоумением, даже с гонениями.
Но если посмотреть с другой стороны, то добровольный или вынужденный отказ – это по сути предательство себя.
Призвание – это большая ответственность. Зарыв собственный талант, человек никогда не сможет об этом забыть, и ему сложно будет себя простить. Никакие причины, даже самые уважительные («надо было зарабатывать деньги, чтобы содержать семью»), никакие оправдания («меня вынудили; все мне мешали; никому это не было нужно; никто не оценил») не являются достаточными, так как ущерб, нанесенный отказом от своего предназначения, невозможно себе возместить.
Узнать свой талант не так уж трудно – как правило, он начинает проявляться еще в детстве или юности. Сам ребенок либо его близкие в какой-то момент замечают, что есть область жизни, где что-то очень хорошо получается, причем без видимых усилий. И не просто хорошо, а намного лучше, чем у других. Бывает, конечно, что гениальность выглядит иначе: ребенок делает что-то не лучше, а совершенно не так, как остальные, по-новому, необычным способом. Это не обязательно музыка, рисование, математика; есть гении общения или талантливые лидеры.
Иногда талант достается не очень сильному человеку, и тогда без помощи извне ему не обойтись – необходимо создать специальные условия, чтобы помочь развитию дарования. Но есть и те, кто развил свои способности до совершенства не благодаря, а вопреки всем внешним факторам, о таких говорят: «Талант пробился в люди». В случаях подобного рода возникает ряд вопросов. Все ли средства хороши для осуществления своего предназначения? Любое ли поприще подходит для реализации таланта? Какую цену платит человек, оставаясь верным своему пути?
Могут даже возникнуть сомнения: чего больше заслуживает гений – восхищения, зависти или сочувствия? Единственное, что можно сказать наверняка: никто не может разделить с человеком ответственность за претворение в жизнь его способностей и талантов, в этом он одинок.
Нельзя утверждать, что все гениальные люди с социальной точки зрения одиноки – у них могут быть счастливые браки, большие семьи, хорошие друзья, верные ученики. Талантливый человек обречен на одиночество именно в своем гении, так как является неповторимым, единственным в своем роде. Вдохновение, самореализация, творчество могут сделать его по-своему счастливым, но одаренность также может стать проклятием, испытанием, искушением… Хотя далеко не все страдали так, как А. С. Пушкин, писавший в 18 лет: «…Мне кажется: на жизненном пиру/ Один с тоской явлюсь я, гость угрюмый. / Явлюсь на час – и одинок умру».
Есть стереотипное представление о том, что выдающийся человек обязательно должен быть этаким чудаком, не приспособленным к обыденной жизни, беспомощным в быту, с дурным характером, от которого все, в первую очередь домочадцы, должны страдать. Подобных примеров, действительно, много, но жизнь показывает, что гении бывают очень разные, недаром возникла пословица «Талантливый человек талантлив во всем». Господь одаряет талантами по какому-то своему, одному Ему ведомому принципу, и наивно было бы надеяться разгадать логику, определить закономерность или найти справедливость в Божьей воле. А в том, что талант – это дар свыше, сегодня не сомневаются, кажется, даже самые отъявленные скептики. Конечно, от воли человека, а также от условий, в которых он жил, тоже очень многое зависит – людей, которые обладали прекрасными способностями, но так и не реализовали их, немало…
Реализация таланта и признание не всегда идут вместе. Призвание и талант – это личный путь каждого, нужный человеку и нужный Богу, а признание возможно тогда, когда человек совершает нечто общезначимое. Стремиться нужно к тому, что важно для личности и Бога; добиваться же признания, известности, особенно «любой ценой», – суета и иллюзия.
Нередко бывает, что талантливый человек получил признание и широкую известность, стал публичной фигурой, его все приглашают и хотят видеть, пообщаться – и это зачастую оборачивается «одиночеством в толпе». Об этом очень точно писала Фаина Раневская: «…Я часто думаю о том, что люди, ищущие и стремящиеся к славе, не понимают, что в так называемой „славе“ гнездится то самое одиночество, которого не знает любая уборщица в театре. Это происходит оттого, что человека, пользующегося известностью, считают счастливым, удовлетворенным, а в действительности все наоборот. Любовь зрителя несет в себе какую-то жестокость. Я помню, как мне приходилось играть тяжелобольной, потому что зритель требовал, чтобы играла именно я. Когда в кассе говорили: „Она больна“, – публика отвечала: „А нам какое дело. Мы хотим ее видеть. И платили деньги, чтобы ее посмотреть“. А мне писали дерзкие записки: „Это безобразие! Что это Вы вздумали болеть, когда мы так хотим Вас увидеть“. Ей-Богу, говорю сущую правду. И однажды после спектакля, когда меня заставили играть „по требованию публики“ очень больную, я раз и навсегда возненавидела свою „славу“»[17].
Важно отметить, что субъективное восприятие собственной гениальности может не совпадать с внешним, которое можно условно назвать объективным. Узнавая свои особенности, развивая свои способности, занимаясь чем-то с душой, с любовью и радостью, прикладывая определенные усилия, в какой-то момент человек может обнаружить, что все вокруг восхищаются им и его достижениями, хотя ему может казаться, что ничего особенного он не делал – «талант подкрался незаметно». Другой же будет лезть из кожи вон, чтобы продемонстрировать всем свою «гениальность», добиться признания, но ничего, кроме снисходительной, сочувствующей или насмешливой улыбки, не заслужит. Возможно, одиночество определяется не наличием таланта, а неспособностью человека принять этот Божий дар со смирением, благодарностью и ответственностью за использование своего гения для умножения любви. Гений и злодейство, к сожалению, совместимы, но используя свой талант во зло, человек как бы поворачивается спиной к своему Создателю. А без Бога, даже в окружении толпы поклонников и почитателей, талантливый человек обрекает себя на одиночество.