Сытость настроила Брехта на благодушный лад, и, отставив пустой поднос, он поднялся на ноги и потер руки:
— Вот это другое дело! Ну что? Пошли?
Жази вздрогнула: она ни разу не слышала, чтобы жертва столь живо интересовалась, когда ее будут убивать. А этот готов бежать впереди палачей, хотя непохоже, чтобы он так уж стремился покончить с собой. Сколько в нем силы и энергии! Сколько жизни и огня! И совершенно не стесняется своей наготы! Другие мужчины, самые знатные, давно бы уже искали, чем прикрыться, — и желтоволосый мальчик плачет от смущения и прячется за его спину! — а он стоит как ни в чем не бывало. Жази невольно задергала взгляд на его чреслах и провела языком по губам. А пленник вдруг проследил направление ее взора и ухмыльнулся так паскудно, что правительница покраснела. Нет, надо немедленно что-то решать! Женщина поманила пальцем Говорящего-с-Духами.
— Что вы собираетесь с ними делать? — шепотом поинтересовалась она. — В том смысле, что просто убить на алтаре недостаточно. Спящими это может быть истолковано как очередное жертвоприношение, и их смерть ничего не изменит! Ты сможешь сделать что-то… особенное?
Говорящий-с-Духами не был бы шаманом, если бы не умел читать малейшие знаки судьбы и разбираться в живых душах.
— Солнцеликая, он преступник! Он осквернил Глаз Неба, заглянув в него! И не забывай о Спящих! Если они проснутся…
«Не забывать о Спящих!» Да она и без того о них не забывает! И если на одной чаше весов лежит судьба ее народа, а на другой жизнь одного-единственного мужчину, как она должна поступить, чтобы исполнить свой долг?
— Чужаки! — громко сказала правительница, и две пары глаз уставились на нее. — Вы осуждены и по нашим законам подлежите смерти.
Она еще не договорила, а Брехт уже шагнул вперед.
— Оставь мальчика, — промолвил он, невольно расправляя плечи и загораживая собой Льора. — Он ни в чем не виноват!.. Что бы ни произошло, он ни при чем. Накажи одного меня!.. Или хотя бы позволь быть первым!
Жази закусила губу. Три года тому назад она отразила нападение соседней орды, сын правителя которой вознамерился взять ее в жены и соединить две орды в одну. Жази не захотела, чтобы с нею обращались, как с вещью. Она победила соседей, захватив в плен десяток представителей знатного рода, в том числе и неудавшегося жениха. Отец отказался платить выкуп за сына — дескать, тот, кто проиграл бой женщине, осквернил свой род и должен поплатиться! — и все пленники были казнены. Их сварили заживо в кипящем масле. Жази помнила, как кричали и плакали мужчины, пытаясь спрятаться друг за друга. Они были готовы перегрызть друг другу глотки, чтобы умереть хотя бы на несколько минут позже. А этот готов подарить лишние минуты жизни мальчишке! Смельчак! Воин! Настоящий мужчина!
— Будь по-твоему! — вздохнув, кивнула она.
На прощание потрепав по голове совсем поникшего мальчишку, пленник спокойно заложил руки за спину. Спокойствие Брехта было напускным. Умирать совсем не входило в его планы, тем более когда это происходит второй раз за год, а он так и не исполнил свой долг. Сорка не нашлась, ее мать — тем более, а тут еще и Льор, которого надо пристроить в безопасное и уютное для эльфа место. Нет, ему совсем нельзя умирать! Но что делать? Он безоружен, а кругом полно воинов. Конечно, он бы успел выхватить у кого-нибудь копье и даже отправить на тот свет несколько врагов… А собственно, почему нет? По крайней мере, он умрет с орудием в руках, а не как баран на жертвеннике!
Он еще додумывал эту мысль, а обезоруженный им чернокожий воин с удивлением таращился на острие копья, нацеленного ему в грудь. Короткий быстрый тычок, широкое лезвие с хрустом входит в живую плоть, и чернокожий кричит, прижимая руки к глубокой ране в груди…
Провернув наконечник, чтобы выдернуть копье и заодно расширить рану, Брехт отскочил в сторону, перехватив оружие поудобнее. Он жалел только об одном — что за спиной нет ничего, кроме кустарника. Хотя…
Тело опять среагировало быстрее разума. Ветки хлестнули по обнаженному телу, когда он рыбкой нырнул в заросли и, выскочив с другой стороны, в несколько прыжков добрался до какого-то камня.
Издалека донеслись крики.
— Льор! — гаркнул Брехт. — Держись!
Упустившие орка стражники сразу с трех сторон зажали его среди камней у подножия одного из холмов, окружавших озеро. Двое метнули копья — в ноги и в голову. Брехт перехватил то, что пошло ниже, одновременно пригибаясь, и бросил его обратно, хозяину в живот. Но если остальные решат метать копья одновременно…
Чернокожие остановились, замыкая его в кольцо. Судя по тому, что они не спешили навязывать ему поединок, его так и собирались убить — напав толпой и задавив числом. Брехт покрепче уперся ногами в землю. Да, это тебе не светловолосые, которые всегда нападают по очереди, считая, что наваливаться кучей могут только рабы…
Давняя ненависть удушливой волной поднялась в душе. Врут философы — одной песчинке не под силу сдвинуть гору! Это светловолосые сделали рабами его предков, уничтожив целую страну! Это светловолосые разделили народ на две половины, заставив уже второй раз в жизни сражаться и убивать своих сородичей! Это светловолосые лишили его народ родины!
— Орогоро! — закричал он во всю силу легких.
Копья сорвались в полет…
— Где ты?
…и звякнули о камень.
Мир был поделен на две половины. За спиной — серая каменистая равнина, неуютная и бесплодная. Впереди — серая масса воды, слабо колышущаяся и, волна за волной, с шипением наползающая на берег. Неба не было — все то же серое марево без солнца и облаков, чем-то напоминающее дым сплошных пожаров. Да, так и есть — пахнет дымом.
«Нравится?»
Присев, Брехт крутанулся на пятках, выставив вперед копье.
«Надо же! — В голосе послышалась ирония. — Ты даже тут собираешься сражаться!»
— Тут — это где? — осторожно поинтересовался Брехт.
«Нигде… Здесь ничего нет!»
— Как это — нет? — Брехт огляделся по сторонам. — Берег, вода, камни…
«Хм. — Голос дрогнул. — А ты прав, мир действительно изменился! Что произошло?»
— Почем я знаю, это ж не мои — твои пенаты, абориген гоблинов! — проворчал молодой орк, не опуская копья. — Лучше скажи, кто ты, и покажись наконец!
«Кто я? — Незримый собеседник озадаченно засопел. — Вопрос с подвохом! Самому интересно… А насчет „показаться“… Не испугаешься?»
— Чего я там не видел? — Брехт на всякий случай покрепче уперся ногами в каменистую почву.
Но не смог сдержать крика, когда внезапно, без всякой подготовки, в воздухе перед ним проявилось странное существо, словно составленное из частей разных животных. У существа была голова волка с кривыми бычьими рогами, вдоль позвоночника шел гребень, переходящий в хвост, который сделал бы честь дракону. В передних лапах, как живые, извивались кнуты со свинчаткой на конце, а задние конечности оканчивались копытами. На бедрах, прикрывая чресла, болтался широкий пояс, к которому были подвешены черепа.
— Обана-а! — протянул Брехт.
«Ты меня не боишься, козявка?» — существо было выше его раза в три.
— Это тебе стоит меня бояться! — рявкнул Брехт. — Я — орк из касты воинов! И я…
«О-орк? — Существо вдруг присело на корточки и потянулось к Брехту разинутой пастью. Едко и зло пахнуло гнилыми зубами. — Что-то ты не слишком похож на орков!»
— Уж какой есть! А ты кто такой? Ты вообще откуда знаешь, какими должны быть орки? Ты нас много видел?
«Да уж! — рявкнуло существо, резко выпрямляясь. — Мне ли не знать орков! Да я, если хочешь знать, был их богом!»
— Да ну? — оживился Брехт. — А ты Орогоро знаешь?
«А откуда… — У чудовища отвисла нижняя челюсть, да так, что ему пришлось вправлять ее рукой. — А откуда ты…»
— Да так. — Молодой орк скромно потупился. — Понравился я ей…
Ответом на это заявление был гулкий хохот. Воздев передние конечности, существо расхохоталось, топая копытами и хлеща хвостом по камням.
— Чего ржешь? — рявкнул Брехт. — Я что, такой урод, что не могу понравиться женщине?
«Ну рассмешил! — разошелся его собеседник. — Чтобы родился кто-то, кто ей понравился! Ты еще скажи, что и спал с нею!»
— Настоящий мужчина не хвастает своими победами направо и налево! — ответил Брехт. — И вообще, тебе какое дело? Она что, твоя жена?
«У-а-ха-ха-ха! — еще пуще захохотало чудовище. — Жена! Орогоро никогда не может стать ничьей женой… И в то же время она — жена для всех!»
Послышался грохот и треск, словно рвалась плотная ткань, и рядом возникла коренастая фигура божества плодородия, обеими лапами поддерживающая огромный отвислый живот.
«Вот он где! Я его там ищу, а он… — загремела она знакомым орку голосом, но тут же осеклась: — Вижу, вы уже познакомились?»
— Угу, и чуть было друг друга не поубивали! — проворчал Брехт, спровоцировав новый взрыв хохота.
Отсмеявшись, чудовище помотало головой.
«Теперь мне понятно, Орогоро, что ты в нем нашла! — промолвил он. — Хм, а он и мне нравится!»
«Он вернул мне силу, Гэхрыст! — ответила богиня. — И дал смысл жизни!»
«Чего?» — У чудовища второй раз отвисла челюсть.
«Ну… э-э… Ты знаешь, у нас будут дети… Я же все-таки божество плодородия», — Орогоро потупилась, неожиданно подмигнула Брехту и выразительно погладила ладонью живот.
— Чего? — вытаращился и молодой орк. — Уже? С одного раза? Но…
«Я же говорила, что перед твоими сыновьями склонятся страны и народы? Говорила! Так и будет! Когда родятся новые боги…»
— Нет-нет! — Брехт попятился, мотая головой. — Мы так не договаривались!.. Я, в конце концов, еще не готов жениться!.. И становиться богом тоже пока не готов! Я… У меня дела! Там, ну… — Он махнул рукой, не находя слов.
«Вот мужчины, — кокетливо фыркнула Орогоро. — Наделают дел — и в кусты!.. А кто только что звал меня на помощь?»
«Он — воин, — вступился за него Гэхрыст. — Ему не место возле женской юбки!.. Слушай, — повернулся он к замершему Брехту, — а как насчет того, чтобы и мне дать немного силы, э?»