И тебе всегда так больно?
Да, всегда! — Терезий встряхнул крыльями.
Ну так не превращался бы вовсе!
Не могу! Это сильнее меня!
За этим занятием их и застали Брехт и Льор.
Ну сколько вас можно ждать? — напустилась девушка на эльфа и орка.
— Извини, — буркнул Брехт.
— Он же высоты боится, — захихикал Льор, косясь на него. — Пришлось его страховать…
— А нечего было! — мигом огрызнулся орк. — Если бы я свалился со стены, ты бы не удержался и рухнул вслед за мной!
Он уже замахнулся, чтобы привычно дать юному эльфу подзатыльник, но заметил Терезия:
— А этот что здесь делает?
Я встретила его по дороге, — фыркнула Сорка. — Пришлось приглашать…
— А в честь чего эта ночная встреча?
Ну как же! Днем нам мешают увидеться, а мне так хочется… — Сорка села и, как кошечка, обвила задние лапы хвостом.
— Понятно, — кивнул молодой орк и обратился к Терезию: — А где Уртх?
Когда молодой князь был в зверином облике, понимать его мысленную речь мог только старый шаман, ну и еще Сорка. Поэтому ответ пришел от девушки:
Он говорит, что Уртх спит. Терезий ушел тайком. Он говорит, что Уртху не нравятся наши обычаи!
— Знаешь, мне тоже… Так что будем делать?
— А давайте полетим к морю! — внес предложение Льор, прежде чем кто-то успел сказать хоть слово. — Я никогда моря не видел, даже когда мы давали представления на Жемчужном Острове! Ну пожалуйста!
Я понесу Брехта, — тут же высказалась Сорка. — Терезий, ты мельче меня, так что возьми Льора — он мало весит!
Дракон закивал и припал на передние лапы, подставляя юному эльфу загривок. Тот взобрался одним прыжком, и через минуту два дракона взмыли в ночное небо, направляясь на восток.
Море было совсем рядом. Город стоял почти на побережье. От заброшенных предместий до берега было всего несколько минут полета — Брехт даже не успел как следует испугаться. Впрочем, ночью земля была видна плохо, так что можно было не бояться высоты. Тем более что море было волшебным. Такую огромную массу воды он не видел даже во сне. Горизонт пропадал во мраке ночи, и казалось, что где-то там вода и небо сливаются воедино. Мир оказался поделен на две половины — земная твердь за спиной и непрерывно шевелящаяся, дышащая и раз за разом атакующая берег живая и подвижная масса впереди.
Драконы отлетели немного от места, что много лет назад было городским пляжем, и расположились на диком каменистом берегу. Ветер гулял, раздувая волны, и, оставив Льора и драконов, Брехт направился к воде, сняв сапоги и тунику.
— Ты что, решил искупаться? — догнал его голос Льора. — А не замерзнешь?
— Пустяки! После горных озер и водопадов тут и ребенок сможет держаться на воде! А я, — Брехт зашел в воду по колено, позволив волнам намочить штаны, — однажды в детстве нырнул в горную речку.
— И выплыл? — Льор подошел ближе.
— Почти. Там водоворот был, у меня ногу свело. Я тогда совсем пацаненком был, всего десятое лето жил на свете. Сразу начал тонуть…
— И как же?..
— Брат старший вытащил. Тот, который потом погиб, не успев жениться.
Брехт помолчал, вспоминая. По злой иронии судьбы брат погиб самым первым и был захоронен где-то на границе Кораллового Острова. Другой брат сложил голову в битве за поместье-столицу, где потом довелось служить самому Брехту, где могила третьего брата, никто не знал. Решительно тряхнув головой и отгоняя грустные мысли, Брехт сделал несколько быстрых шагов, взмахнул руками и нырнул навстречу волне, краем уха услышав, как восторженно вскрикнул Льор.
Чувство опасности пришло одновременно с ощущением, что пора вылезать: вода оказалась все-таки по-зимнему холодной. Вынырнув в очередной раз, Брехт увидел рядом качающуюся на волнах макушку Льора, но не успел крикнуть юному эльфу, чтобы выбирался на берег — кажется, поднимается ветер, — когда взгляд его упал на небо и все слова застряли в горле.
Ночь распростерла над миром свои крылья — зимняя беззвездная ночь (по поверьям многих рас, звезды тоже засыпают на зиму и начинают снова ярко сиять только после праздника Середины Зимы). Было довольно темно, но для хорошо видящего в темноте орка не составило труда различить несколько крылатых теней, что стремительно неслись к ним. Это были драконы — десять драконов, некоторые несли на себе по два седока. Один за другим вынырнув из-за облаков, они летели прямо на Терезия и Сорку, которые, не рискуя лезть в воду, в облике людей сидели на берегу.
— Сзади! — гаркнул Брехт и саженками поплыл к берегу, чувствуя, что не успевает.
Свист крыльев приземляющихся зверей не услышать было невозможно. Девушка и князь встрепенулись и, не придумав ничего другого, кинулись бежать по пляжу, держась за руки. Один из драконов отделился от остальных, закладывая вираж и пытаясь остановить беглецов. И тогда произошло невероятное: Сорка сменила облик. Случилось это на бегу. В самый последний момент девушка дернула Терезия на себя, и, когда она взлетела, получилось так, что молодой князь оказался у нее на спине. Изумление, чувствовавшееся в слитном вопле драконов, смог распознать даже подплывший к берегу Брехт. Льор догнал его в несколько рывков и крепко ухватился за локоть.
Отчаянно хлопая крыльями, Сорка стремительно уходила вверх, стараясь увернуться от шести драконов, ринувшихся ей наперерез. Терезий смуглым пятном выделялся на ее спине. В какой-то миг один из драконов подобрался к ней со спины. Всадник взмахнул рукой. Блеснула вспышка молнии — и Терезий соскользнул вниз.
Не-э-эт!
Сложив крылья, Сорка камнем ринулась вниз, безжалостно расталкивая драконов, которые пытались ей помешать. Кого-то она ударила крылом, вернее, когтями, росшими на крыле, кого-то пихнула задней лапой, кого-то цапнула зубами — и прорвалась. Легко подхватила обмякшее тело задними лапами и осторожно опустилась на землю.
Брехт и Льор уже бежали к ней, но путь им преградили остальные драконы. Вернее, всадники-мужчины, которые успели спешиться. Руки у них были свободны, но Брехт вспомнил, что один магри голой рукой выпустил молнию, и решил не считать всю компанию легкими противниками. Тем более что у двоих оружие было — что-то вроде толстых упругих бичей.
Один вдруг взмахнул руками и рухнул, получив в лоб камнем.
— Есть! — воскликнул Льор.
— Беги! — крикнул ему Брехт, кидаясь на остальных. — Гэхрыст! — выкрикнул он имя древнего бога, как боевой клич. — Гэхрыст!
Молодой орк был немного крупнее и выше своих противников — самый высокий едва доставал ему макушкой до виска, поэтому, когда он кинулся на них с кулаками, первые несколько ударов магри пропустили. Двое отлетели прочь, как куклы, даже не успев как следует ответить. Лишь третий успел обвить вокруг Брехтова запястья свой «бич» и дернул так сильно, что молодой орк невольно взвыл. Ему показалось, что кожа лопнула и на рану сыпанули солью. Зарычав от злости, он перехватил «бич» второй рукой, рванул на себя, обезоруживая противника, но, видимо, в оружии магри была какая-то магия, поскольку «бич» не повис в чужих руках, как простая плетка, а зашевелился, как живой, и попытался свободным концом обмотаться вокруг второго запястья орка. Пытаясь стряхнуть внезапно оживший «бич», Брехт потерял драгоценные секунды. Ему удалось справиться со странным оружием, и он уже перехватил его за конец, собираясь использовать в драке, когда пронзительный крик заставил его обернуться.
Кричал Льор. Запястья юноши были стянуты «бичом». Судя по тому, как извивался юный эльф, он испытывал сильную боль.
— Отпусти мальчишку, ты… — зарычал орк.
Магри бросил на него торжествующий взгляд — мол, у меня преимущество, — но при этом отвлекся от пленника, и Льор ухитрился врезать ему пяткой по голени. Магри взвыл, припав на колено, и юноша брыкнул снова, закрепляя успех…
Впрочем, это была последняя удача, потому что в следующую минуту что-то тяжелое опустилось на затылок Брехта, и молодой орк рухнул на гальку лицом вниз. «Гэхрыст, что же ты!..» — успел подумать он, прежде чем сознание оставило его.
Впрочем, пришел в себя он довольно быстро — когда его попытались поставить на колени и завести руки назад. Еще не до конца очнувшись, орк рванулся, пытаясь освободиться, но получил «бичом» по лицу и задохнулся от пронзившей его жгучей боли.
— Вот видишь, к чему это привело? — как сквозь вату, донесся до него женский голос. — Что за легкомыслие!
Проморгавшись от невольно выступивших слез, Брехт кинул быстрый взгляд по сторонам. Рядом на коленях стояли живые, хотя и слегка помятые, Терезий и Льор. Обоих держали мужчины-магри. Держали и Сорку — две женщины. В отличие от мужчин она не была связана, но, видимо, находилась под действием каких-то чар, потому что не пыталась освободиться, а лишь во все глаза смотрела на мать. Сарла, не стеснявшаяся своей наготы — как, впрочем, и одна из женщин, державших ее дочь, — спокойно прошлась перед пленниками.
— Как ты могла, девочка моя? — промолвила она. — Ты подумала о том, что этим поступком нанесла урон именно мне, своей матери? Ты подумала, что ты, дочь Ведущей, обязана быть примером для остальных! Ах, если бы я не любила тебя так сильно, я бы подумала о том, чтобы назначить своей преемницей Гайну. — Она кивнула на единственную одетую магри, которая крепко вцепилась в левую руку Сорки. — Она, по крайней мере, знает, что такое честь!
Названная девушка горделиво выпятила грудь, приличных размеров, надо сказать, — Брехт даже невольно загляделся на нее, а сама Сорка отчеканила:
— Гайна — неудачница! Она никогда не расправит крыльев! Она никогда не узнает, что такое…
— Ашш-ш-ш! — злобно зашипев, Гайна ударила Сорку.
— Не сметь! — вскрикнула Сарла. — Она все-таки моя дочь! Если тебе так хочется выместить на ком-нибудь зло, вот тебе три инородца! Бей любого! — Она указала на пленников.
— Но, мама! — испуганно ахнула Сорка. — Как ты можешь? Они…