— Вот так-то лучше! А теперь посиди немного молча, красавица, а я подумаю, что мне с тобой делать!
— Ты настолько стар, что не помнишь, что и как надо делать? — презрительно скривила губы девушка.
— Но-но! — погрозил пальцем старый сотник. — Если ты сомневаешься во мне как в мужчине, я хоть сейчас готов доказать обратное! Впрочем, сначала — дело, а удовольствие — потом!
С этими словами он уселся на обломок ступени и действительно задумался, что-то чертя ножом на полу. Гайна несколько раз попыталась освободиться и дергала связанными запястьями, но безрезультатно.
В ту ночь острое чувство опасности не дало старому сотнику сомкнуть глаз. Он слышал, лежа у порога, как уходит Терезий, но не подумал остановить молодого князя. В конце концов, ему тоже несладко среди магри, а если учесть, что снаружи ему почудился голосок девушки… Эх, ну почему он не отправился следом? Хотя тогда в плену оказались бы все, а Уртх предпочитал оставаться на свободе, понимая, что только так сможет помочь Терезию. Брехта с Льором он тоже не хотел оставлять в беде. Сотник успел сбежать из комнаты, заслышав в коридоре приглушенные шаги и голоса, и полночи метался по дворцу, сбивая погоню со следа, пока не нашел это местечко. Здесь было безопасно — в плане пряток среди камней и расщелин лучше орков были лишь подземники. А теперь, когда у него в руках заложница, он реально сможет помочь друзьям.
Время для Сорки остановилось: минуты теперь тянулись неимоверно медленно. Мать посадила ее под замок в тесную комнатку, которая освещалась через три узких окошка, таких маленьких, что сквозь них девушка не пролезла бы и в человеческом облике, не то что в виде дракона. Выбить дверь было трудно — она снаружи запиралась на засов. Сорке пришлось бы сперва в этой тесноте превратиться в дракона, потом выломать дверь, потом опять стать человеком и лишь тогда выйти. А по ту сторону — стража. Девушка слышала шаги и негромкие голоса.
С каждой минутой в душе Сорки поднималась злость. Ну мама! Как она могла?.. А она-то так мечтала увидеть ее, так предвкушала встречу! Так радовалась!.. И ведь все было против нее! Сколько препятствий на пути! Они пробыли в дороге целый год, и ради чего? Чтобы родная мать посадила любимую дочку под арест, как преступницу, а с ее друзьями обращалась еще хуже? И как мог папа, ее милый, добрый, ласковый папа любить такую женщину? Или так и надо, чтобы милые, добрые и ласковые любили свою противоположность? Девушка уже кое-что знала о том, что такое церемония выбора — подружки просветили, — и слышала, что у магри пары образуются на всю жизнь. Подобно всем девушкам мира, Сорка мечтала встретить того единственного и неповторимого, с кем проживет всю жизнь в любви и согласии и умрет в один день. Но сейчас впервые задумалась о том, что была бы рада, если бы отец нашел себе другую женщину.
А она сама? Только любовь к Брехту помогла ей расправить крылья. Если с ним что-то случится, сможет ли она полюбить кого-то еще? Кого, например? Да хотя бы Терезия! Он тоже дракон, хотя и наполовину, он ее понимает… И в ту ночь на пляже она превратилась в дракона ради него, потому что знала, что князь потратит на это слишком много времени и сил.
Она расправила крылья ради другого…
Мысль об этом заставила Сорку всерьез задуматься над тем, кого же она в самом деле любит. Брехт надежный, добрый, заботливый, хотя вспыльчивый и резкий. И боится высоты. Терезий совсем не такой. Он… какой-то близкий. И смотрит на нее, как на женщину, в то время как Брехт видит в ней лишь сестренку. Но в Тире он назвал ее своей женой!.. Случайно или…
Брехт! — не в силах больше терпеть неопределенность, позвала Сорка. — Ты где?
Несколько секунд царило молчание, а потом…
Тебе как ответить? Правду или в рифму?
Брехтик, миленький. — От радости Сорка послала ему мысленный поцелуй. — Ты почему не отзывался так долго? Я тебя звала-звала…
Плохо, выходит, звала!.. Я тут чуть со скуки не окочурился!
Брехт, а ты где?
Ну вот, опять! Неужели и так непонятно, что я в вашей тюрьме, будь она неладна!
А что ты там делаешь?
На сей раз до сознания Сорки долетели лишь обрывки мыслей, но они оказались настолько красноречивыми, что девушка покраснела.
Удрать хочу, — исчерпав свой запас выражений, которых приличной девушке слышать не следовало, ответил орк. — А ты мне мешаешь!
Я-а-а? Мешаю? Но как? Где ты и где я?
Ты отвлекаешь меня на болтовню. Я не шаман, чтобы делать два дела одновременно. Я, вместо того чтобы искать выход, сейчас сижу и разговариваю с тобой! Чем мешать, помогла бы!
Как?
Копьишко мое куда-то задевали твои соплеменники! Достань его!
Но как?
А это не мое дело! Я со своей задачей справился — доставил тебя к мамочке. Так что теперь твоя очередь действовать!
Он был прав. Настолько прав, что Сорка замолчала, всерьез обдумывая, что и как может сделать для спасения своих друзей. Решившись, она встала и подошла к двери, громко и сильно постучала в нее кулаком.
Убедившись, что в ближайшее время никто не полезет в его мозги с дурацкими вопросами, Брехт вернулся к прерванному занятию. А именно — простукиванию стен. Он не ругал себя за то, что не занялся этим раньше — просто орки, несмотря на то что живут под землей в пещерах, не могут договариваться с камнями. Будь на его месте подземник или хотя бы темный альфар, тот за несколько часов ухитрился бы найти общий язык со стенами подземелья, и те расступились бы сами. Орки тоже владели кое-какими секретами, но до настоящих жителей подземелья им было далеко. Впрочем, на то, чтобы ввести в заблуждение остальные расы, их сил хватало.
Действовать Брехт решился после странного визита чужака. Если сюда так легко пускают посторонних, значит, выход не слишком тщательно охраняется. «Ну посмотрим, Гэхрыст, смогу ли я выбраться из тюрьмы без твоей помощи! — мрачно подумал он. — Что ты тогда запоешь?»
Цепей узнику не полагалось: то ли магри понадеялись на свою магию, то ли были убеждены, что отсюда сбежать невозможно. Но скорее всего, они просто не имели дела с орками и не знали, на что способны представители этой расы. Конечно, согнуть толстые железные прутья верхней решетки не под силу даже двум Брехтам — хотя бы потому, что один при этом должен поддерживать другого на весу, — но есть много других способов. Брехт несколько дней просидел сложа руки. Кажется, ему удалось усыпить бдительность охраны.
Он обошел камеру, тщательно осматривая и ощупывая каменные стены, простучал пол, особое внимание уделив щелям, и нашел подходящее место. Здесь камни отличались повышенной влажностью, и, стоило орку приложить к ним ладонь, он ощутил слабую дрожь.
Так, отлично! Здесь не мертвый камень, а природная скала. Видимо, магри решили сэкономить и вырыли подземную темницу в твердой горной породе. Ну конечно, куда еще посадить крылатое существо, кроме как под землю? Тогда, выходит, самая страшная тюрьма для подземников должна находиться где-нибудь на крыше или, того хуже, в клетке, подвешенной на достаточной высоте.
«Не надо про высоту!» — напомнил себе Брехт, опускаясь на колени и кладя руки на камень. В ладони пульсом невидимого сердца отозвалось тепло. Некоторое время прислушиваясь к нему, молодой орк позволил себе полностью отдаться новым ощущениям…
Вот так. Теперь подождем!
Сарла возлежала на подушках, рассеянно поглаживая пальцами пузатый бокал с вином. Ведущую одолевали тревожные мысли. Новый визит к прорицателю сбил ее с толку. Безумец в кои-то веки говорил ясно и четко, но это-то и настораживало. Он сказал, что ее дочь освободится от странной любви к инородцу и сможет стать достойной помощницей и преемницей матери, сделав выбор и расправив крылья для жениха, которого ей выбрала мать, только после того, как выпьет кровь своего возлюбленного. Его должны убить на глазах девушки, и кровь должна вытечь из еще не остывшего тела. И тут же — нельзя терять ни минуты! — кровь должна быть поднесена девушке. Магия, которой владели женщины-магри, довершит начатое. Сделать это — нанести роковой удар — должна именно мать, как самое близкое существо.
Теперь осталось решить вопрос, кого из пленников-инородцев возложить на алтарь. Орк опасен — именно он дал дочери крылья, но тот, другой, — дракон! Первый мужчина-дракон, которого встретила Сарла. У магри менять облик могли лишь женщины, потому и власть принадлежала им. Мужчины всегда были на вторых ролях. А неженатые вовсе становились прислугой, ибо считались низшими существами.
Сарла посмотрела на двух молодых мужчин, стоявших перед нею на коленях. Оба ловили каждое ее движение, готовые исполнить любой приказ, ибо знали, что в случае неудачи им придется вечно быть только слугами. Нет, сама мысль о том, что мужчина тоже может иметь крылья, губительна! Тем более если они узнают, что для этого достаточно беременной женщине выпить кровь драконицы-магри. Это конец ее народа! Магри растворятся среди людей и погибнут. Она не должна этого допустить!
Решено! Терезий умрет! А потом настанет черед гурха.
Приняв решение, Ведущая выпрямилась. Сейчас она была не одна — чести ужинать с нею удостоились еще несколько старейшин-магри, ее приближенные. Конечно, тут находились и будущие невесты — девушки, которым через несколько уже не дней, а часов придется расправить для кого-то крылья. Все шестеро… Нет, четверо! Ну Сорка, понятное дело, под замком. Но где Гайна, самая старшая из невест? Сарла окинула взглядом пиршественный зал и забеспокоилась.
Внезапно какой-то шум привлек внимание Ведущей. За боковыми дверями что-то происходило. Слышались шаги, голоса. Особенно выделялся один, резкий и властный. Он показался ей знакомым. Неужели Гайна нашлась?
— Кто там? — приподнявшись на подушках, поинтересовалась она. — Впустить!
Перегоняя друг друга, влюбленные в нее юноши кинулись выполнять приказ, но, распахнув двери, отпрянули назад и переглянулись. Впрочем, замешательство длилось недолго: решительно раздвинув их, в зал вошла Сорка.