— А теперь поговорим, — хищно оскалился орк.
«И все-таки я был прав! — думал он несколько минут спустя, вышагивая по коридору с трофейным копьем на плече и не менее трофейным ножом на поясе. То, что нож без ножен пришлось засунуть в проделанную для этой цели дырку в штанах, его ничуть не смущало. — Можно все сделать самому. Правильно мои предки поступили, когда несколько столетий назад отказались от богов! Мы сами с усами! Вот так-то, Гэхрыст!»
А? Что? Где?.. Уф, это ты? А я тут, понимаешь, задремал немного…
От неожиданности Брехт пропустил поворот и врезался лбом в стену, так что вместо ответа он некоторое время потратил на то, чтобы вспомнить весь свой запас ругани.
Гэхи!.. Ты? — поинтересовался он, пройдясь по «списку» сверху донизу.
А почему так фамильярно? — обиделся бог войны. — Ты помнишь, кто ты и кто я?
Представь себе, нет! — разозлился Брехт. — Я тебя на морском берегу звал-звал, а ты… Какого гоблина ты молчал тогда?
А такого! Ты там никого не убил, вот какого! А я, да будет тебе известно, отзываюсь только на жертвоприношение! Вот свернул бы кому-нибудь шею или хотя бы ранил серьезно — и я тут как тут! Нет, ты только синяков наставил да пару-тройку конечностей сломал! Это не считается!
А теперь что?
А теперь мы имеем три прекрасных свежих тушки. — Бог причмокнул губами. — И вкусные души, мм… Так что готов к сотрудничеству. Чего просить-то хочешь?
Погоди-погоди, — Брехт припомнил свой побег, — какие три тушки? Я помню две — один со сломанной шеей и один проткнут копьем!
А третий тот, которого ты «приласкал» кулаком в висок, но немного не рассчитал силу и проломил череп! Три трупа — три желания! Но имей совесть: я все-таки пробудился совсем недавно и еще не вернул себе полную силу!
Брехт покачал головой и хмыкнул. По его разумению, боги должны общаться со своими последователями как-то иначе. Менее… приземленно, что ли!
А я — как ты! — прочел его мысли Гэхрыст. — Не забывай, что мы, боги, во многом зависим от тех, кто в нас верит. Боги не только влияют на судьбы людей и нелюдей — они со временем сами подвергаются влиянию и приобретают многие черты, свойственные тому народу, который им поклоняется… Пока ты — мой единственный почитатель, и я перенимаю черты твоего характера. В основном те, которыми ты нечасто пользуешься. Так сказать, чего добру-то пропадать!.. Так что насчет трех желаний?
Во-первых, мое копье, — Брехт загнул один палец, — твой подарок все-таки…
Оно к тебе вернется! Чуть позже! Раз!
Во-вторых, мне нужно… э-э… ну в общем, нужен план действий и… Уртха, насколько мне выболтал тот магри, так и не нашли…
Намек понятен. Продолжай движение прямо, никуда не сворачивая, и все тебе будет. Два!
А как с планом?
Сам думай! Если придумаешь хороший план, выиграешь сражение. Если плохой — проиграешь, только и всего!.. Так какое третье желание?
На счастье Брехта — или несчастье бога, тут как посмотреть, — у молодого орка было нормальное детство, когда ему сначала мама и бабушка, а потом и дядя-шаман рассказывали сказки. Многие из них были поучительными — дядюшка вообще других не знал и каждую завершал лекцией о том, как можно применить полученные знания на практике. Поэтому, немного подумав, Брехт ответил:
А с третьим я определюсь, когда исполнятся два первых! Так что будь поблизости!
Бог ответил маловразумительной тирадой на древнем языке, но Брехт предпочел считать это знаком согласия, а не признаком того, что его столь оригинально и витиевато обложили. Все же некоторые выражения он решил запомнить — авось пригодится.
«Боже, ты материшься — значит, ты попал!» — подумал он весело и прибавил шагу.
Идти прямо и никуда не сворачивать оказалось делом простым. Настолько простым, что Брехт даже ненадолго расслабился и, споткнувшись, со всего размаха врезался лбом в стену. От неожиданности он выдал кое-что из словарного запаса своего бога. Во всяком случае, такие заковыристые выражения описывали его настроение лучше всего.
— А твою-то на… и в… и через… перед…! — подвел он итог своей речи, поднимаясь на ноги. — И куда это меня занесло?
Странный шорох заставил его покрепче вцепиться в трофейное копье.
— Куда надо, туда и занесло, — проворчал смутно знакомый голос, но, прежде чем молодой орк вспомнил, где его слышал, острое орочье обоняние уже подсказало остальное.
— Уртх!.. А… твою-то мать в корыто…
— Мог бы и повежливее! Все-таки это моя мама, — проворчал старый шаман.
— Да я того… копье на ногу уронил, — смутился Брехт, наклоняясь за трофейным оружием. — Вот и не сдержался…
— Охотно верю, — фыркнул Уртх. — Ты здесь откуда?
— Заблудился, — выдал Брехт самую короткую версию.
— А, ну тогда ладно! Заходи, гостем будешь. — Старик посторонился, пропуская молодого соплеменника в крошечный закуток под лестницей. Завалы камней с боков надежно скрывали его от постороннего глаза. Правда, и темнота тут царила соответствующая, но бывший шаман успел обустроить временное жилище, так что источник света — масляная лампа — здесь имелся.
Переступив порог и прислонив копье к стене, Брехт с чувством обнял Уртха. Присутствие старика действовало на него как нельзя лучше. Все-таки орки — общественные существа, как ни крути!
— Вы еще поцелуйтесь! — неожиданно раздался недовольный женский голос.
От неожиданности Брехт отпрянул. Из угла на него сердито смотрела девушка-магри. Глядя на нее, можно было подумать, что это она тут хозяйка, а остальные просто так, мимо проходили. Впечатления разгневанной домохозяйки, обнаружившей под окном толпу пьяных подростков, не портили даже связанные за спиной руки.
— А что она тут делает? — насторожился Брехт, который сразу узнал Гайну.
Уртх смутился, как пожилая уборщица, впервые в жизни обнаружившая под столом забытую сослепу пылинку.
— А мешается, — выдал он, пряча глаза.
— Мешается? — задохнулась Гайна. — Да я тебя, гурх, если хочешь знать…
— Помолчи, женщина! — рявкнул старик.
— Я еще девушка! — немедленно парировала та.
— Это мы можем сейчас исправить!.. Она вообще-то заложница, — объяснил Уртх. — Так, на всякий случай. Через несколько часов состоится церемония выбора, и нужно иметь в запасе пару аргументов, чтобы со мной считались… Кстати, мы сейчас будем разрабатывать секретные планы, а ты можешь их подслушать! — Последняя реплика была адресована Гайне.
— Ой, было бы что подслушивать! — презрительно скривилась та. — Знаю я, какой у вас может быть план — улучить минуту, ворваться и всех перебить!.. Что, не угадала?
— Нет, — оскалился Уртх и, повернувшись к Брехту, вздохнул: — Я только что вернулся с разведки — где подслушал, где вынюхал… В общем, Льора взяли.
— Что? — не понял молодой орк. — А он-то тут при чем?
— Я сам ничего не знаю. Слышал краем уха, что у Ведущей пропало кое-что ценное. И все подозревают именно твоего эльфа — мол, это он своей магией усыпил Ведущую и украл сию ценность.
— Льор не мой! Он сам по себе, — отрезал Брехт. — Но о какой ценности идет речь?
— О чем-то очень и очень важном, раз кругом бродят одни только слухи. Будь это украшение или — хм! — девичья честь, — из угла донеслось презрительное фырканье, — вряд ли кто-то стал так волноваться. Не-э-эт, пропало нечто весьма важное, раз Ведущая хранит молчание и позволяет всем строить фантастические предположения. Но — странное дело! — на подготовку к празднику это не повлияло! Более того — его решили ускорить!
— Да ну? И что это нам даст?
— А то, что церемония начнется практически через пару часов и…
— Уже? — заверещала Гайна, пытаясь вскочить с камня, на котором сидела. — Я должна быть там! Отпустите меня! Скоты! Маньяки! Гурхи вонючие! — заорала она в полный голос. — Помогите! Спасите! Насилуют!
К удивлению Брехта, Уртх не стал суетиться и успокаивать девушку, а просто демонстративно зажал уши руками и кивнул молодому соплеменнику — мол, выйдем на минуточку.
— Пусть накричится, — громким шепотом сказал он, когда оба орка выбрались из закутка, — ей полезно. Такой стресс…
— Ты что, ее действительно того… ну? — невольно набычился Брехт.
— В том-то и дело, что пальцем не тронул. А ей это, видимо, обидно! — заговорщически подмигнул старый орк. — В общем, план короткий. Пока все заняты на этой дурацкой церемонии выбора, мы хватаем Терезия и удираем…
— Есть еще Льор и Сорка, — вздохнул Брехт. — Я не могу их бросить!
— Оставь!.. Мальчишка с тобой откровенно заигрывает, кроме того, он краденый раб и светловолосый. У тебя на него нет документов, так что в любой цивилизованной стране ты из-за незаконного владения имуществом можешь нажить себе неприятности. А девчонка… Не из-за ее ли мамаши ты сам оказался в подземелье? И ты ведь подряжался доставить ее к матери, разве не так? Она на месте, и нам пора отсюда сваливать, потому что добром нас вряд ли выпустят!
Брехт сердито засопел. В чем-то старый сотник был прав. Но последний мысленный разговор с Соркой наводил на совершенно иные размышления. Да и Льор при всех его недостатках не заслужил участи раба, тем более так далеко от родины!
— Я должен попытаться, — проворчат он. — Льор — мой младший брат.
Уртх посмотрел на него, как на безнадежно больного, но ничего не сказал.
Церемония выбора началась за полтора часа до рассвета, когда небо на востоке только начало светлеть и еще не все звезды погасли. Большинство зрителей собирались к огромному, наполовину разрушенному амфитеатру, зевая и недоумевая, что заставило Ведущую так спешить. Обычно начало действия выпадало на раннее утро, а кульминация приходилась на полдень. И именно к стоящему в зените солнцу взмывали расправившие крылья драконицы.
Но сегодня все было не так.
Нет, амфитеатр был украшен заранее, и тут все было безупречно. Слетаясь на широкие трибуны, зрители сразу располагались парами — всадник и его драконица. По традиции все женщины оставались в облике драконов, так что трибуны здесь были устроены с таким расчетом, чтобы огромные звери не мешали друг другу. Раньше, в период расцвета Империи Ма-Гри, когда церемонии проходили каждый месяц, приглашались лишь родители будущих супругов и почетные гости. Остальные кружили в небе над амфитеатром, довольствуясь ролью зрителей. Сейчас же, когда магри известны наперечет, сюда собрались все желающие.