— Я… хотел спросить… Понимаю, есть вещи, которые мне не следует знать, но все-таки… Что это было?
— Ты о чем?.. А, не бери в голову! Хельг с кем только не цапается! Кнута не достает, потому что оба берсерки. Еще Кнут старше и умнее и может себя контролировать. А Хельга к тому же девушка бросила из-за этих его закидонов, вот он и срывается на всех.
— Я не о том, — вздохнул Каспар. — Кто такие кабаны и почему их так боятся, что даже жертвы приносят этому… Эйгу, кажется? — Он обрадовался, что ему удалось соединить в одном вопросе все терзающие его сомнения.
— Кабаны, говоришь? — Тан потянулся было к фляжке, но рука замерла на полпути.
Оказывается, в мире фьордеров на Северном Архипелаге все было не так уж просто. На каждом острове в военное время заправлял ярл. Были острова, где ярл имелся всего один, а были и такие, где ярлов было двое-трое. Они делили свой остров на несколько частей. Всеми островами управлял конунг, избираемый из ярлов пожизненно. Кабанами же называли тех ярлов, которые восстали против власти конунга: либо он не нравился им и они таким образом требовали переизбрания, либо это были люди, преступившие закон, но не желавшие нести ответственность за совершенные преступления. Были и те, кто не мог нормально жить по издаваемым конунгом законам. Кабаны не имели постоянного места жительства, их дома стояли на удаленных островках, к которым зачастую подобраться можно было только вплавь или всего лишь раз или два в месяц во время самого сильного отлива, когда обнажалась литораль. В дружинах кабанов находили приют беглые преступники и рабы. Основным занятием их был грабеж, причем нападали они на всех, кого встретят, уступая в этом лишь геронтийским пиратам, с которыми у них была постоянная вражда и борьба за первенство. Некоторые кабаны атаковали прибрежные поселения, города и села. И если дракк кабанов встретит шнеку кормщика Кнута, ее немедленно атакуют, чтобы захватить груз, а команду либо скормят рыбам, либо продадут на юге как рабов. Спасаясь от возможных атак, мореходы пускались во все тяжкие. И жертвоприношение морскому богу Эйгу — один из способов обезопасить себя. Вот Кнут и принес ему в дар хлеб и кровь.
— Ничего у него не получилось, — пробормотал Каспар.
— Ты тоже это почувствовал? — Эльф понизил голос и посмотрел по сторонам.
— Я же маг.
— Бывает, Эйг не откликается на просьбу, если ему в собственной дружине не хватает воинов. Тогда он нарочно может поднять бурю и потопить корабль. Будем надеяться, что мы ему не подходим!
Однако уже к полудню эльфу пришлось убедиться в обратном. Буря разыгралась не на шутку. Шнека скакала с волны на волну, ее мотало из стороны в сторону, она то вставала на дыбы, то зарывалась носом в волны.
На весла сели все. Два помощника кормщика вместе с ним изо всех сил налегали на кормовое весло. Остались только двое впередсмотрящих, которые не должны были допустить, чтобы в бурю корабль налетел на мель или торчащий из воды камень. Ну и еще Каспар, про которого все забыли.
То есть забыли на время. Никогда не видевший бурю и раз или два читавший о ней в детстве, магри испытывал двойственное чувство: восхищение — еще бы, увидеть что-то новое! — и элементарный страх встретить смерть в морской пучине. Плавал он плохо — не было возможности тренироваться — и отнюдь не был уверен, что ручные кандалы позволят ему держаться на воде. Мысль о том, что ему придется утонуть, настолько поглотила его, что он даже вздрогнул, когда что-то ударило его в бок.
— Чего рот раззявил? — гаркнул кормщик, наваливаясь на весло. — Воду вычерпывай… чтоб тебя!..
Возле Каспара валялся деревянный черпак на длинной ручке, похожий на половник. Только входило в этот половник никак не меньше половины ведра.
Шнека действительно успела нахлебаться воды. Это лишало ее маневренности и могло подпортить часть груза. Понимая, что работа — наилучший способ отвлечься от мрачных мыслей, магри двумя руками вцепился в ручку. И работал как одержимый, радуясь тому, что не сидит сложа руки. А когда резкий порыв ветра толкнул шнеку так, что она почти легла на бок и часть груза и вещи фьордеров готовы были вывалиться за борт, вместе со всеми кинулся спасать добро. И после этого опять схватился за черпак.
Утро застало шнеку качающейся на волнах.
Буря потрепала ее не так чтобы очень: за борт смыло лишь несколько мешков да подмокла в трюме мука. Но все остальное было целым и невредимым, а что мокрым — так солнце обещало высушить и груз, и людей, и корабль.
В самом начале бури пострадала бочка с питьевой водой — она опрокинулась, и ее содержимое выплеснулось на палубу. Посему, едва волны успокоились, Кнут первым делом крикнул впередсмотрящим:
— Ищите землю!
Чтобы не идти в открытое море, повернули на восток, поближе к материку. Каспар не знал, есть ли поблизости острова и как далеко их отнесло от суши, и приготовился терпеть жажду вместе с остальными. После напряженной работы — буря улеглась лишь к рассвету — с непривычки у него ломило мышцы и слипались глаза. К тому же море успокоилось, словно тоже устало гонять волны. И, хотя спать на мокрых, пахнущих рыбой досках было неудобно, он чуть-чуть… Наверное, он действительно задремал, потому что резкий крик впередсмотрящего заставил его подпрыгнуть:
— Земля!
Фьордеры сильнее налегли на весла. Всем хотелось отдохнуть после бури, напиться, перекусить — время приближалось к полудню, осмотреть борта и днище шнеки, да и просто пройтись по твердой земле. Шнека сорвалась с места, как усталая лошадь, увидевшая, наконец, ворота родной конюшни.
Каспар поднялся на ноги, чувствуя ломоту во всем теле от неудобной позы, в которой заснул. Хорошо еще, солнце и ветер немного подсушили мокрую одежду. Опершись руками о борт, он пытался разглядеть землю, но за задранным носом шнеки, двумя впередсмотрящими и несколькими головами гребцов что-то увидеть было трудно. Машинально он перевел взгляд на море — и не поверил своим глазам:
— Что это там? Корабль?
Фьордеры смотрели только на приближающийся берег, и никто не заметил дракка по правому борту.
Услышав возглас магри, эльф вскочил, бросил весло:
— Кабаны!
Более узкий и длинный и оттого кажущийся стройнее, чужой корабль несся наперерез шнеке. На задранном форштевне скалила клыки кабанья харя. Прозвище Кабан было у самого первого смутьяна, и три его дракка носили на носу такое украшение. Когда под его началом стало так много людей, что понадобились новые корабли, на тех тоже появились кабаньи морды. А потом обычай прижился, хотя того, самого первого, Кабана уже много лет как не было в живых. Говорят, он в конце концов бросил разбойничий промысел, вернулся на берег, остепенился, стал ярлом после смерти брата, не оставившего сыновей, и не получил титул конунга на очередных выборах только потому, что стал к тому времени слишком стар. Но дело его жило и процветало, и один из потомков того самого Кабана сейчас несся на усталую после бури шнеку.
— Суши весла! — крикнул Кнут. — Оружие к бою!
Мигом втянув весла через отверстия в бортах — кабаны имели обыкновение, чиркая бортом о борт, ломать весла своей жертве, — фьордеры кинулись разворачивать завернутые в промасленную кожу кольчуги, натягивать на головы шлемы, у кого были, и обнажили оружие. Во время бури часть мешков откатилась в сторону, и кое-кто потратил лишние секунды на то, чтобы отыскать свое добро. Но в целом люди приготовились к бою быстро, спокойно и без лишних движений.
— А ты, — оскалился кормщик, тоже бросив весло и поигрывая боевым топором, — сиди тихо и не высовывайся!
Каспару и самому хотелось того же. Нет, он умел убивать его, помнится, и приобрели в качестве убийцы, — но ведь отнять жизнь можно по-разному. А участвовать в настоящем морском сражении он не был готов ни при каких обстоятельствах, хотя бы потому, что у него не было оружия.
Кабан несся прямо на шнеку. На веслах сидело человек двадцать, остальные рассредоточились вдоль бортов. Лучники первыми дали залп. На ходу меткость была не на высоте: большинство стрел уткнулось в прибитые щиты, а некоторые вовсе упали в воду, не долетев до цели или перелетев. Лишь две вонзились в доски обшивки и одна совсем рядом с лицом высунувшего нос Каспара. Увидев древко, глубоко засевшее в дереве, магри поскорее нырнул под защиту борта.
Ответный залп фьордеров был удачнее. Среди оборонявшихся находился эльф, а эта раса славилась отменными лучниками. Кроме того, шнека стояла неподвижно, что облегчало ее стрелкам прицел. Во всяком случае, один из кабанов упал, еще один покачнулся, хватаясь за простреленную у локтя руку.
Лучники успели выпустить еще стрелы: по три-четыре люди и целых шесть штук эльф, — после чего судна сблизились и в воздух взлетели крючья. Дракк зацепился за шнеку, а еще через минуту начался кошмар.
Скорчившийся между тюками и кормовой надстройкой, Каспар зажмурился, когда через борт начали прыгать вооруженные люди. Чем-то они напоминали ему фьордеров, и магри стало жутко: ему показалось, что команда шнеки дерется сама с собой.
Кабанов было немного больше — примерно шестьдесят мечей против сорока. И хотя благодаря меткости стрелков это соотношение немного уменьшилось, все же преимущество в первые минуты было именно у нападавших. Все вокруг заполнилось стуком мечей о щиты, лязгом оружия, топотом, криками и плеском воды.
Низкое рычание, похожее на рев внезапно разбуженного медведя, волной прокатилось над палубами обоих кораблей. Каспар решился приоткрыть один глаз. В полуобнаженном гиганте, размахивающем боевым топором, он не сразу узнал кормщика Кнута. От его всегдашней сдержанности не осталось и следа. С безумными глазами он ринулся в гущу боя, круша все на своем пути. Несколько кабанов, рискнувшие заступить ему путь, были безжалостно сметены. Один, с разрубленной страшным ударом грудью, упал как раз перед Каспаром, и тот как завороженный уставился на широкую рану: от топора в руках берсерка кабана не спасла Даже кольчуга. Магри вдруг потянуло осмотреть рану, узнать, достало ли лезвие до сердца, пробиты ли ребра, задеты ли легкие, какие артерии повреждены, ну и все остальное, что может заинтересовать врача. Он даже протянул руку, но вовремя ее отдернул. О каком спасении может идти речь? Убитый наверняка преступник. Эти кабаны, или как их там, напали на мирную шнеку просто потому, что привыкли нападать на все суда в надежде поживиться. Логика подсказывала, что он должен быть на стороне эльфа Тана и его соратников хотя бы потому, что…