Тан помог ему разжать судорожно сведенные на глубокой ране пальцы, и сизые петли кишок тут же полезли наружу. Некоторые были разрублены, их содержимое вытекало на одежду, и Каспар быстрыми движениями начал соединять их, сращивая и заживляя. Только бы полужидкая масса из кишечника не попала в брюшину!
— Вода, — бросил он, не прекращая работы, — мне нужна вода…
Тан полез за флягой, с которой не расставался даже в бою.
— Вода! — не прерывая работы, продолжил магри. — А не то, что там у тебя обычно находится! Хотя… на, лей! — Он протянул окровавленные кисти эльфу. — Мне нужно руки продезинфицировать! Да лей живо!
У эльфа, откупорившего флягу, было такое лицо, словно он приносил в жертву собственное дитя. Но вино тонкой струйкой потекло на подставленные ладони. Не прошло и нескольких минут, как от разреза осталась лишь розовая полоска молодой кожи, на которую Скол таращился удивленными глазами.
— Вот так. — Магри откинулся на пятки. — Несколько дней не напрягаться, пока все не подживет окончательно.
— Ловко ты, — среди общего гула (вся команда стояла и смотрела) промолвил Кнут.
— Я врач, — Каспар снизу вверх посмотрел на кормщика. — Мне не приходилось иметь дел с легкими случаями. Ко мне, магри, обращались, лишь когда остальные врачи отказывались — дескать, ему все равно умирать. Если бы больной умер у меня на руках, все моментально отыскали бы в этом злой умысел: дескать, злодей нарочно уморил человека из врожденной расовой ненависти. Поэтому я научился вытаскивать больных с того света. Я не могу допустить смерти своего пациента!.. Ну, и я хороший целитель, — тише добавил он и встал: — Еще раненые есть?
Таковые нашлись. Большинство тех, кому требовалась врачебная помощь, получили ранения конечностей. Одному фьордеру разрубили голову — он сунулся в битву без шлема. Случился и перелом ноги при неудачном падении, но примерно за полчаса Каспару удалось справиться со всеми.
Уцелевшие фьордеры не теряли время даром, складывая тела товарищей на носовой надстройке и выкидывая за борт трупы кабанов. При этом они не проверяли, жив ли враг, а занятый ранеными Каспар не обратил на это внимания.
Пока черед не дошел до последнего.
Это был кабан, пришпиленный к борту копьем. Он был жив, когда до него дошла очередь, и даже попытался взмахнуть мечом.
— Ох ты, шевелится!
Каспар обернулся через плечо. Мига ему хватило, чтобы все понять:
— Нет!
— Ты чего? — Тан придержал его за плечо.
— Не троньте его!
— Да чего ты, задохлик? — Кто-то из фьордеров пихнул его локтем. — Это ж кабан!
— Он ранен, ему нужна помощь! — Каспар все-таки протиснулся вперед и быстрым цепким взглядом окинул воина с ног до головы.
— Вот мы ему и поможем — за ноги и за борт! Все равно ведь подохнет!
— Нет! — В голосе магри прорезался металл. — У меня еще не умирал ни один пациент! Помогите мне!
Но желающих спасти жизнь старинному врагу не нашлось, и Каспар сам взялся за копье. Оно пробило только мягкие ткани; позвоночник и ребра остались целы, и, хотя внутри все превратилось в месиво, у кабана появился неплохой шанс выкарабкаться. Конечно, придется отдать все силы до последнего, но это его, Каспара, долг. Осторожно вынув копье, магри подхватил умирающего и склонился над страшной раной, запуская в нее пальцы, чтобы определить степень повреждения и остановить внутреннее кровотечение. Он был в первую очередь врачом, он сейчас работал, и ему было все равно, кем был его пациент.
Когда все закончилось, он с трудом смог выпрямиться. Руки дрожали, и он никак не мог схватиться за борт, перед глазами поплыли цветные круги. Больше всего на свете Каспару хотелось упасть и уснуть, но он заставил себя кивнуть лежащему перед ним человеку и растянуть губы в улыбке.
— Теперь все будет хорошо, — словно со стороны, услышал он свой голос, обращенный к спасенному. — Полежи пока, отдохни! Тебе еще рано двигаться…
Шатаясь, ничего не видя перед собой, он сделал пару шагов и рухнул на дно шнеки лицом вниз и потерял сознание.
Небольшой островок располагался совсем рядом, и шнека смогла до него доползти. Фьордеры выбрались на берег, развели костер, чтобы отдохнуть и обсушиться.
Нахохлившийся Каспар сидел у костра. Его еще била дрожь, но силы постепенно возвращались. Тан, присев рядом, протянул ему флягу. В ней опять плескалось вино, и магри жадно приложился к горлышку. Конечно, не стоило напиваться на голодный желудок, силы после операции лучше всего восстанавливает мясная пища, но не станешь же просить солонину прямо сейчас!
Очнувшийся уже на берегу, к ним подошел мрачный Хельг.
— Ты, — проворчал бородач, переминаясь с ноги на ногу, — задохлик… того, вставай!
Вернув Тану флягу, тот поднялся.
— Пошли.
Каспар послушно поплелся за ним по пятам.
На берегу грудой свалили добро, захваченное с дракка кабанов: одежду, оружие, доспехи, кое-какие припасы и вещи. Дракк подтащили поближе к берегу и готовили в подарок Эйгу. Рядом со сваленными в кучу вещами, связанный по рукам и ногам, лежал пленный кабан, раздетый до исподнего.
— Ты это… того… — Хельг явно не знал, куда девать глаза, — подыщи себе чего-нибудь. А то рубашка у тебя, смотрю, того…
Внезапно глаза его расширились, и он схватил Каспара за локоть, подтаскивая ближе:
— Ты не ранен?
— Нет, — попытался вырваться из его цепких рук магри.
— Но это след от меча! — Хельг указал на длинный разрез, идущий поперек рубахи.
— Я сам видел, — к ним подошел Тан, — как тебя ударили в живот и в бок.
— Эй! — на весь берег заорал бородач. — Задохлик ранен!
К ним бегом собралась почти вся команда. Даже лежавшие у костра раненые повернули головы. Каспар почувствовал себя очень неуютно.
— Да не ранен я! — воскликнул магри. — Не ранен!
Но шесть рук уже задрали на нем порезанную в двух местах рубашку.
— Вот это да!
Поперек живота Каспара шла розовая полоса, словно его несильно хлестнули плетью. Вторая полоса наискосок пересекала бок. Кожа была цела и невредима.
— Но тебе же сюда попали мечом! — прошептал Тан, касаясь бока Каспара. — Я сам видел: тот кабан тебя ударил, когда ты поворачивался и…
— Как это случилось? — Кормщик Кнут вперил в пленника жесткий взгляд.
— Понимаете, — Каспар почувствовал, что краснеет, как мальчишка, — я же магри. У нас врожденная особенность. Мы можем концентрировать внутреннюю энергию там, где… где это нужно для защиты в бою. Поэтому нас и…
— Железный бок, — вымолвил Хельг. — Ты тоже берсерк?
— Не совсем. Я…
— Я хочу знать, — слегка повысил голос Кнут, — как это случилось? Ты дрался?
— Да, — подал голос один из фьордеров. — Я сам видел, как он убил двоих кабанов.
— Троих, — встрял Тан, — и четвертого подставил мне под удар.
— Та-ак, — протянул кормщик, останавливая тяжелый взгляд на Каспаре. — Значит, так?.. Что ж, пошли!
Магри похолодел, но послушно поплелся за Кнутом сквозь строй молчаливо расступившихся фьордеров.
По пути прихватив свой топор, кормщик подошел к одному из валунов, валявшихся на берегу, и кивнул:
— Клади на камень руки.
— Не надо! — Каспар попятился, прижимая руки к груди. Для врача лишиться рук — это… это…
— Не бойся, я с тобой! — обжег щеку шепот эльфа. Одна рука Тана скользнула на шею Каспара, слегка придерживая его на месте, другой он прижал его кисть к камню, накрыв ее своей.
Взмах топора. Удар. Слабый лязг.
Другую руку Каспар протянул сам, и перерубленная цепь дохлой змеей сползла с камня на песок. Кнут наклонился, подобрал ее и сунул в руки магри.
— Дома скажешь кузнецу, чтобы расклепал браслеты и перековал их во что-нибудь стоящее, — проворчал он. — Да и переодеваться с этими украшениями неудобно.
На островке задержались на лишние сутки: погибших фьордеров следовало проводить в последний путь. Тела уложили на захваченный дракк кабанов, вооружили их, снабдили личными вещами, запасами провизии на первое время, потом подняли парус и оттолкнули корабль от берега. Вдогонку Тан и остальные лучники пустили несколько зажженных стрел. Огонь занялся, подпалил сперва парус, потом сложенные тут и там кучи хвороста, и через несколько минут весь корабль пылал, удаляясь от стоящих на берегу фьордеров.
Обычай требовал, чтобы в последний путь мертвых сопровождал кто-то из живых — добровольно согласившихся расстаться с жизнью рабынь или взятых в плен врагов. Один такой как раз имелся — тот самый кабан. Перед похоронами к Каспару подошел кормщик.
— Его жизнь в твоих руках, — кивнул Кнут на связанного пленника. — Как скажешь, так и будет. Но…
— Я понимаю, у вас свои обычаи, — осторожно начал магри, — но я спас ему жизнь и не могу допустить, чтобы он умер!
Кнут помрачнел.
— Что ж, — проворчал он, отходя, — значит, повезем его на суд в Рэллебог…
На другой день собрались в путь. Каспар привычно направился к своему месту поближе к корме, когда ему на плечо легла тяжелая рука.
— Ты того, задохлик, — это оказался бородач Хельг, — пошли.
На каждом весле обычно сидело по два гребца. В хорошую погоду они менялись, работая по очереди, но при сильном ветре или при отплытии на весла садились все. Сейчас, когда некоторые фьордеры были убиты, а другие ранены и временно исполняли обязанности пассажиров, уцелевшие рассредоточились так, чтобы на веслах не было пустых мест.
— Садись, — Хельг толкнул Каспара к свободному веслу. На скамье лежали чьи-то свернутые вещи, а поверх них — меч.
— Но… — Магри оглянулся по сторонам в поисках хозяина.
— Садись, говорю, задохлик!
— У меня имя есть, — попытался возразить Каспар. — И потом, тут чьи-то вещи…
— Садись. — На соседнем весле обнаружился Тан, с довольным видом скалящий зубы. — Это твои. Сам же ты не догадался позаботиться!..
— Спасибо. — Каспар опустился на скамью, осторожно дотронулся до вытертой кожи ножен и широкого пояса с пряжкой. Тонкая работа говорила о том, что пряжка стоила немалых денег. Ее бы еще позолотить…