— Гляньте-ка, парни, — воскликнул тот, кто вошел первым, — а тут весело! Будет просто свинством пройти мимо такого праздника жизни и не присоединиться!
В следующий миг, выхватив кривую саблю, которая была не намного длиннее сакса в руках девчонки, он с истошным воплем ринулся в самую гущу схватки. Мгновенно оценив новую опасность, девчонка перестала визжать и схватилась за копье, стоящее у стенки:
— Брехт! Лови!
Тот, отмахиваясь от бокового удара, выбросил руку в сторону — и гладкое, до половины обмотанное кожей древко само прыгнуло в подставленную ладонь.
— А-а-а-а! — взлетел над толпой чей-то крик. — Уби-или-и-и!
Круг распался. Все, кто мог самостоятельно передвигаться, отпрянули в стороны от бешеного одиночки и еще трех невесть откуда взявшихся типов, вставших с ним спина к спине. Двое были вооружены длинными, с локоть, кинжалами, в руке третьего грозно покачивалась кривая абордажная сабля. Лезвие ее было окровавлено, но труп валялся именно у ног одиночки.
— Эге, — кто-то из наиболее трезвых драчунов вытаращил глаза, — а ведь это Роб Рыбка!
— И впрямь Рыбка! — Второй толкнул локтем третьего. — Ты откуда тут взялся?
— Не смог сдержаться! — весело оскалился недавно вошедший в трактир человек, поигрывая саблей. — Так велик соблазн… Кстати, а это орк!
— Че, правда? — охнула хором добрая половина нападавших.
— Нет, — огрызнулся одиночка с копьем.
Орков в Геронте можно было пересчитать по пальцам. В основном это были торговцы и ремесленники. В море никто из этих сыновей гор не ходил, разве что пассажирами при переселения на новые места. Но несмотря на мирные профессии, редкий домушник даже в Геронте рискнул бы почистить дом какого-нибудь ювелира. У всех на слуху был случай, когда трех грабителей скрутили женщина и двое малолетних ребятишек. Причем орчиха была в положении и лишь руководила действиями своих чад да потом связывала обездвиженных людей. Что уж говорить об орках-мужчинах, тем более такого роста и сложения! Кроме того, всем известно, что эти типы поодиночке не ходят, и если бы одного из них ранили или серьезно покалечили, то потом соплеменники устроили бы в «Кружке пива» настоящую резню.
— Ну что, — тот, кого назвали Робом Рыбкой, поиграл саблей, — будем продолжать или как?
— Хватит-хватит! — Сквозь толпу пробирался трактирщик. — Поразмялись — и будет! Давайте столы на место ставьте и приберите этого. — Он пнул ногой окровавленное тело. — Усадите в уголке, если жив, или выкиньте за порог! Мне тут трупы не нужны!.. Давайте-давайте, за руки, за ноги — и вперед! С кем он хоть пришел-то? Забирайте своего!.. А ты чего встал, Рыбка? Думаешь, я тебе опять бесплатно налью, если поможешь кровь на полу подтереть?
— Заставляют усталого человека заниматься тяжелым физическим трудом! — сокрушенно вздохнул Рыбка и, сунув саблю за пояс, одним движением руки перевернул стол, возвращая его в нормальное положение. Потом ногой проделал то же с ближайшей лавкой и подмигнул трактирщику: — А платить за меня есть кому!.. Вон он и заплатит!
Его палец, украшенный перстнем, который сам по себе мог служить оплатой не только ужина, но и мягкой постели с услугами живой грелки в придачу, ткнулся прямо в грудь орка.
Трактир опять нехорошо затих. Одни схватились за ножи, другие обратили страдальческие взгляды на окна и двери: успеют ли добежать? Но орк только сверху вниз смерил взглядом стоявшего перед ним разодетого худощавого жилистого мужчину, на загорелом, гладко выбритом лице которого нагло сверкали ярко-голубые глаза. Потом протянул руку, двумя пальцами ловко стянул с указующего перста перстень и швырнул его трактирщику.
— Этого хватит?
Наступило гробовое молчание. Кто-то из тех, кто сел, поспешил притвориться мертвым. Сам трактирщик побелел, уставившись на ладонь так, словно увидел отрезанный палец своего взятого в заложники ребенка.
— Ты… ты…
В ответ раздался веселый хохот. Роб Рыбка едва не согнулся пополам и с чувством хлопнул орка по плечу:
— Люблю наглых! Хозяин, чего встал? Этого хватит, спрашивают?
— А-а-ага, — кивнул тот, пятясь, и исчез за барной стойкой с такой скоростью, которая удивила даже завсегдатаев. Быстрее он, помнится, не бегал даже от облавы на торговцев краденым.
— Давай сядем, — Рыбка первым плюхнулся на скамью и кивнул орку. — Выпьем, о делах наших скорбных поболтаем… Этот перстень я уже отчаялся снять! — чуть понизив голос, просветил он нового знакомца. — Застрял он, понимаешь? Уж думал, придется пилить!.. А ты его… — он фыркнул, качнув головой, — двумя пальцами…
— Надо было крутануть, чуть надавить и дергать, — буркнул орк, усаживаясь и пристраивая копье рядом. — Как больной зуб!.. Льор, садись!
Так и стоявшая все это время у стены переодетая девушка (или все-таки юноша?) отлепилась от нее и робко опустилась на скамью рядом, прижимаясь к орку. Роб Рыбка оказался прямо напротив и подмигнул:
— Твоя девчонка?
— Мой младший брат, — сразу расставил все по местам орк и в доказательство задрал на юноше рубашку, обнажив довольно развитую, с отчетливыми кубиками мышц, несомненно мужскую грудь. — И я с ним не сплю. И в аренду не сдаю… И сам кого хочешь за него отымею, если кто не понял, — добавил он угрожающим тоном.
— Да все уже все поняли! — Рыбка выставил вперед ладони. — Это я так, уточнил на всякий случай.
Багровый от смущения Льор поправил рубашку.
Трактирщик принес пива, мяса, соленой рыбки и несколько ломтей хлеба, а чуть погодя выставил на край стола запотевший кувшин с вином:
— За счет заведения!
— О! — Рыбка принюхался и просиял. — С этого и начнем, пока пивом не накачались!.. Ну, — он сам разлил темное, пряно пахнущее вино по кружкам, — за знакомство? Брату нальешь сам или мне доверишь?
Брехт только криво усмехнулся.
— Ты мне скажи, откуда ты тут такой крутой нарисовался? — поинтересовался Роб Рыбка после второго тоста «За нашу победу!». — Ваших в «Кружке пива» я что-то не припомню!
— А я сам по себе. — Брехт не столько пил, сколько ел, исподтишка оглядывая зал. Встречаясь с ним взглядом, многие опускали глаза.
— Хорошо. — Рыбка налил снова. Его спутники сидели за тем же столом, но ели и пили как бы сами по себе, не встревая в разговор. — Поставим вопрос по-другому. Что ты тут забыл?
— А что ты все спрашиваешь? — оскалился орк, но на собеседника четыре клыка не произвели никакого впечатления.
— Ну так интересно же!
— Ищу я кое-кого, — с неудовольствием проворчал Брехт. — Давно уже ищу. — И замолчал, прикусив губу.
По прибрежным землям он мотался уже пятый месяц, отыскивая следы магри по имени Каспар Каур. В Эвларском лабиринте ему могли бы сообщить нужные сведения — старый шаман Гротх, один из неофициальных властителей преступного мира Эвларии, был жив-здоров, — но воспоминания о том, как его подставили свои же сородичи, оказались неожиданно болезненными. Да и за сведения о том, кто и куда увез магри, нужно было платить. И не факт, что деньгами. А оказывать сородичам сомнительные услуги вроде похищения девицы не хотелось — как бы опять во что-нибудь не влипнуть. Вот и пришлось самостоятельно мотаться по всем приморским городам, расспрашивая встречных и поперечных. Сложность заключалась в том, что Брехт даже приблизительно не знал, кому и зачем понадобился самец-магри, но сделал вывод, что представители этой расы достаточно экзотичны и, значит, незамеченным он не останется. Но кончилась весна, в разгаре было лето, а поиски не сдвинулись с мертвой точки. Все чаще Брехт ловил себя на мысли о том, что придется-таки возвращаться в Эвлар и идти на поклон к пройдохе Гротху.
— И уверен, что о нем тут знают?
— Из Эвлара, откуда он родом, его увезли на корабле, — сказал Брехт. — Весной позапрошлого года, когда открылась навигация.
— В позапрошлом году… Фью-у-у! — присвистнул Роб Рыбка. — Пропащее дело! Сгинул твой человек, и концов не найти!
— Он не человек. Он магри.
— Чего? — Рыбка даже рожу скорчил. — Это что за зверь такой? Из этих, что ли, эльфов?
Младший брат орка переменился в лице, но ничего не сказал. Вино он выпил, а вот пиво нюхал с таким брезгливым видом, словно в него было что-то подсыпано.
— Значит, и здесь его не знают, — обернулся к нему Брехт. — Ладно, Льор, сегодня уже поздно, ночуем тут, а завтра двигаем дальше…
— Погоди-погоди! — неожиданно засуетился Роб Рыбка. — Куда торопишься? Ты что, вот так и уйдешь?
— Нет, сперва пиво допью. — Брехт в два глотка осушил кружку, с хрустом зажевал половинкой луковицы (грудастую проститутку аж перекосило от этого зрелища). — А уже потом пойду, раз тут о магри не слышали…
— Нет, постой! Я чего-то не понял! — Ярко-голубые глаза на загорелом лице загорелись огнем. — И ты его вот так ищешь?
— А как надо?
Роб Рыбка переглянулся со своими спутниками и вдруг заржал так, что кое-кто из посетителей даже вздрогнул от неожиданности.
— Наивный сельский паренек… Да расслабься ты и не зыркай глазами! Верю я, что ты у себя в горах самый крутой и можешь саблю в узел завязать. — Он приятельски похлопал по плечу начавшего подниматься из-за стола Брехта. — Сядь и выпей еще! Эй, хозяин! У нас все кончилось!
— Несу-несу! — долетел дрожащий голос от барной стойки.
— А мы пока еще поболтаем… Так, значит, магри ищешь, нелюдя такого, да?
— Да, — набычился Брехт, который обиделся на «наивного сельского паренька» больше, чем на все остальное. Да знал бы этот человечишка, из какого он рода!
— А имя у него есть, у этого магри?
— Каспаром его звали. — Орк пожевал губами, вспоминая. — Каспар Каур. Вроде так…
— Угу, — Роб Рыбка пригубил принесенное трактирщиком вино, кивнул с видом знатока и подмигнул своим спутникам: — Все поняли, ребята? Поспрошайте, авось кто чего слышал про магри с именем Каспар Каур!
— Можно. — Старший из двоих не спеша встал. — Где встречаемся, Роб?
— Да тут, где еще! — Рыбка широким жестом обвел рукой трактир, и оба мужчины стали протискиваться к выходу. Один задержался возле соседнего стола, негромко что-то спросил. Ему ответили отрицательно, и он пошел дальше. — Вот так. — Когда за ними закрылась дверь, Роб Рыбка развел руками: — Завтра ты точно будешь знать, слышал ли кто-нибудь в Геронте о магри с таким именем.