– Похоже на дружбу.
– Они не родственники. Это факт. Почему же тогда настолько близки? – продолжала размышлять Полина. – Непонятно. Все играет против них: и разница в возрасте, и в социальном положении. В общем, не будем гадать. Достань мне информацию об этой девушке.
– Зачем? – удивился Конрад, выезжая на соседнюю улицу.
– Затем, что она, возможно, поможет уговорить старуху продать колье.
– Оно уже продано, – напомнил Конрад.
– Ты ей поверил? – Полина вскинула бровь. – Баронесса сказала, что надевала колье лишь дважды. Один раз в день свадьбы, другой – в день коронации. А после барон продал «Слезу».
– И что из этого следует?
– То, что она лжет, – Полина потянулась к блокноту с записями, который лежал в сумке. – Вот, – она открыла нужную страницу. – Барон умер в пятидесятом году, а коронация, насколько мне известно, состоялась в пятьдесят втором. Значит, он не мог продать «Слезу», потому что уже давно к тому времени гнил в могиле.
– Какое великолепное знание истории, – восторженно протянул Конрад. – И поэтому ты предположила, что колье все еще находится у Астрид? Это лишь незначительное несовпадение во времени. Старухе восемьдесят четыре, она с трудом вспомнит, что ела на завтрак, и вряд ли сможет детально воспроизвести события, которые случились шестьдесят лет назад.
– Ты ошибаешься, недооценивая ее память. Баронесса намеренно ввела нас в заблуждение, но прокололась с датами, – сказала Полина и уже по-русски добавила: – Я это задницей чувствую.
– Что?
– Почему не сказал, что говоришь по-французски? – внезапно спросила она.
– А я не думал, что ты все еще замужем.
Глава 6
Полина сидела на скамейке возле стоянки перед зданием офиса и ждала появления Конрада. Тот исчез на все утро, не отчитавшись, чем намерен заниматься, около одиннадцати позвонил и попросил, чтобы Полина спустилась вниз в полдень. Она то и дело поглядывала на часы, стрелки которых быстро приближались к двенадцати. Ровно в указанное время красный «Porsche» Конрада остановился напротив Полины.
– Садись, – сказал мужчина, распахнув дверцу изнутри.
Полина недовольно простучала каблучками по тротуару, заглянула в салон и спросила:
– Вальдау, что за наглость? Поманил меня к себе, как девушку по вызову.
– А ты подошла! – Конрад похлопал ладонью по сиденью. – Присаживайся, а то твоя полусогнутая поза заставляет думать о непристойностях.
– Хам, – процедила Полина, но послушалась и быстро забралась внутрь, приняла целомудренную позу. – Неудобная машина.
– Зато быстрая. Я голоден, поэтому сейчас мы отправимся в одно восхитительное местечко, недалеко от центра. Там и поговорим.
Он быстро выехал на проспект и почти не умолкал, рассказывая Полине о Мюнхене, его истории и достопримечательностях. Рассказ был веселым, приправленным неприличными замечаниями и не раз заставлял Полину улыбаться.
– Думала, ты родился в Вене, – сказала она.
– Учился, – быстро ответил он. – А родился я в больнице, как и большинство детей в мире, не считая бедных африканских малюток.
– Мм, – смеясь, протянула Полина. – Ты расист? Напомнил мне сейчас баронессу.
– Астрид – мизантроп. Она, кажется, всех людей ненавидит, не только евреев. Я же терпеть не могу тупых и ленивых. Национальность в этом случае не имеет никакого значения. Да и к африканским детям отношусь более чем благосклонно.
– Убедил, – сказала Полина и озадаченно посмотрела на вывеску заведения, перед которым Конрад остановил машину. – Пивная?
– Что тебя не устраивает? Здесь отличная кухня и пиво одно из самых лучших в Баварии.
Полина скептически заглянула в окна паба и нахмурилась, глядя на то, как Конрад открывает входную дверь заведения.
– Идем, – улыбнулся он. – Не пожалеешь.
В зале было немного посетителей, но шумели они так же, как толпа болельщиков мюнхенской «Баварии» во время игры любимой команды. С брезгливостью на лице Полина села на деревянную скамью и осторожно провела пальцами по столу, на котором не было скатерти.
– Не будь снобом. Ведешь себя так, будто родилась в Букингемском дворце.
– Не во дворце, но люблю комфорт и красоту. Здесь же нет ни того, ни другого.
– Члены королевской семьи, между прочим, не гнушаются походов в подобные заведения. И ты не брезгуй. А теперь я сделаю заказ, – Конрад широко улыбнулся подошедшей официантке и начал быстро говорить, а после повернулся к Полине и сказал: – Поверь, обед будет великолепным. Нам принесут Швайнбратен. Это свинина с тмином и чесноком. Жарится в духовке, поливается соусом из мясного бульона и темного пива. Картофельный салат и, разумеется, пиво.
– Пиво? В середине дня?
– А если бы я предложил другой алкогольный напиток, более изысканный, согласилась бы?
– Да, – не раздумывая, ответила Полина. – Где ты пропадал все утро?
– Выполнял твою просьбу. Искал информацию о девушке, которая работает у баронессы.
– Нашел?
– Разумеется, – самодовольно объявил Конрад, поблагодарил официантку, которая принесла бокалы с пивом, и сделал большой глоток. – Ее зовут Антония Арланова, – он забавно исковеркал имя белокурой девушки.
– Антонина, – поправила Полина и улыбнулась. – Так она не Тони, а Тоня. Русская.
– Русская, – следом повторил Конрад. – Родилась в каком-то маленьком городишке в России, не выговорю название, недалеко от Гомеля, – он сделал ударение на втором слоге, заставив Полину сморщиться.
– Это не Россия, а Беларусь, – сказала она. – Что для вас, европейцев, в принципе одно и то же.
– В Германию приехала четыре года назад по программе Au-pair.
– Au-pair? В переводе с французского это означает взаимность. Что за программа?
– Суть ее в следующем, – Конрад снова отвлекся и потер руки, увидев, что к их столику несут еду. – Наконец! Так вот, – несколько минут спустя, уплетая ароматную свинину, проговорил он: – Немецкая семья принимает у себя девушку или парня до двадцати четырех лет, предоставляет комнату, питание, страховку, выплачивает карманные деньги. И за все это Au-pair обязан помогать в уходе за детьми и в домашнем хозяйстве.
– Понятно, – поджала губы Полина, – рабский труд за мизерную плату.
– Можно и так сказать, – не стал опровергать ее слова Конрад.
– А Тоня? Как она оказалась у баронессы?
– Антония приехала в Мюнхен четыре года назад. Первая семья, в которую она попала, была очень богата. Глава семейства – один из тренеров «Баварии». Но уже через несколько недель от ее услуг отказались. И за последующие восемь месяцев она сменила еще четыре дома, пока не попала к Астрид фон Рихтгофен. Каким образом это случилось, мне неизвестно.
– Хм, – Полина задумчиво потерла подбородок. – Интересно. Значит, с баронессой она живет уже три года? Долго, учитывая предыдущий послужной список. Что сказали в агентстве по поводу столь частой смены хозяев?
– Что девочка обладает недостаточным уровнем профессионализма, чтобы подтирать носы немецким детям, плохо готовит и совершенно некоммуникабельна, – Конрад допил свое пиво и сделал глоток из бокала Полины. – Это официальная версия. Настоящая – папаши не могли устоять перед красотой русской девушки, поэтому их женушки спешили избавиться от коварной соперницы.
– Неудивительно, – Полина вспомнила нежное лицо Антонины. – Получается, в этом году она должна вернуться на родину? Ты сказал, по системе Au-pair можно работать только до двадцати четырех.
– Она учится в техническом университете на втором курсе, следовательно, уже давно живет в Германии по студенческой визе.
– В техническом университете? Похоже, бывшая гувернантка весьма неглупа.
– Еще и красива к тому же, – Конрад сладко улыбнулся, словно воскресил перед мысленным взором образ девушки. – Редкое сочетание ума и привлекательности. Одно на миллион.
– Не такое уж и редкое, – с ревностью в голосе произнесла Полина, забрала из рук Конрада свой бокал пива. – Закажи себе еще, мой не трогай, – она жадно отпила. – Действительно, вкусно. Надо встретиться с ней.
– Когда?
– Сегодня, перехватим ее возле университета.
– Как скажешь. Только что это даст? Считаешь, она за вознаграждение перевернет дом Астрид, чтобы найти для тебя колье?
– Вряд ли баронесса хранит «Слезу» в доме. Скорее всего, в каком-нибудь банке, если колье действительно все еще принадлежит ей.
– Я тоже так думаю, а еще мне кажется, ты недооцениваешь девушку. Антония любит Астрид, ты это и сама видела…
– Но она бедная девица, родившаяся у хрена в подмышке, – перебила Полина. – У нее нет ни гроша в кармане, поэтому та сумма, которую я предложу за помощь, покажется ей огромным состоянием.
– Попробуй, – коротко ответил Конрад, и взгляд его стал надменным. – Похоже, ты, как и большинство, считаешь, что все в этом мире продается.
– И покупается, – дополнила Полина. – Не будь моралистом. Это скучно.
– А ты не будь стервой, от этого появляются морщины на лице.
– Иди в задницу!
– Уже был, – беззлобно усмехнулся Конрад. – И возвращаться туда не собираюсь. Мне там не понравилось.
Из окна машины Конрада Полина наблюдала за Антониной Арлановой, которая разговаривала с подружками, сидя на ступенях перед главным корпусом университета. Девушки были очень увлечены беседой, постоянно смеялись, иногда отвлекались, когда к ним подходили знакомые, подставляли щеки для поцелуев. В общем, им было очень весело. Каждая из этой троицы абсолютно отличалась от другой. Тоня была светловолосой и очень женственной, одета в легкий белый сарафан, волосы были заплетены в косу и перехвачены тонкой лентой. Вторая подружка – со смоляными волосами и смуглой кожей, в яркой одежде, явно испанка. Третья, Полина сразу же определила, была русской. Русских барышень за границей она видела сразу по своеобразной манере подавать себя. В их поведении присутствует столько напыщенности, что сразу становится понятным – перед тобой стоит не скромная голландка или же степенная шведка, а именно русская. «Ох уж эта студенческая дружба, – усмехнулась Полина про себя. – Сначала кажется, что вы уже никогда не расстанетесь, но, получив диплом, разбежитесь каждая по своим дорожкам». Наконец девушки расцеловались, прощаясь, и Тоня быстро побежала к маленькой машине, припаркованной на стоянке для студентов.