– Я думала IT-girl – это законодательница мод, икона стиля. Как Коко Шанель.
– Иконы бывают только в храме. А что касается Шанель, то она не прожигала свою жизнь в клубах и на вечеринках. Чтобы стать Великой Коко, той, кем она осталась в истории, эта женщина много работала, чего не любят современные светские львицы. И папочки богатого у нее не было, который оплачивал бы все прихоти.
– Я хочу быть дизайнером, – неуверенно сказала Ксения, сраженная злым языком Полины, с улыбкой на губах разбивающей ее мечты.
– Попробуй. Хотя их в России сейчас, как мух на навозной куче.
– Полина! – с возмущением воскликнула Елизавета Карловна. – Да что с тобой?!
– Я раздражена, оттого что вы отвлекаете меня от работы пустыми разговорами.
– Тогда уходи. Не стоит портить нам настроение. А ты, солнышко, – Елизавета Карловна повернулась к Ксении, – запоминай, как женщина не должна себя вести. Если дама злится, то она никогда не выплескивает это наружу. Злоба пройдет, а осадок у тех, кто нечаянно попал под горячую руку, останется.
Полина со вздохом опустила плечи.
– Хороший урок не только для Ксении, – сказала она. – Прошу прощения за свое поведение. Но IT-girl – это плохая идея, здесь мое мнение останется неизменным.
– И коню понятно, – сказала Ксения.
– Ты не жалеешь, что связалась с моей мамой? – уже мягко поинтересовалась Полина.
– Нет. Она прикольная.
– Правильнее будет сказать – необычная, – рассмеялась Елизавета Карловна. – Уже уходишь? – спросила она, заметив, что Полина поднялась. – Я лишь хотела охладить твой пыл и вовсе не думала прогонять.
– Но у тебя получилось. Впрочем, не принимай это на свой счет. Мне действительно пора. Много работы. Папе привет. Кстати, как он?
– Замечательно, – поджала губы Елизавета Карловна. – Наверное… Мы с ним уже две недели не виделись. Вчера созванивались, и, судя по голосу, он счастливо проводит время без меня.
– Почему бы вам не навестить его, – предложила Полина, подбородком указав в сторону Ксении. – Думаю, госпожа Миронова никогда не была за городом в охотничьей усадьбе.
– Охота? – оживилась Ксения. – Настоящая?!
– Мама тебе обо всем расскажет.
Полина наклонилась и поцеловала девушку в лоб, как всегда делала, прощаясь со своей младшей сестрой. Образ Кати быстро возник перед глазами. Ее улыбка, выражение глаз, движение руки – от этого на мгновение стало больно. Полина сжалась всем телом и бросила взволнованный взгляд на Елизавету Карловну, которая, похоже, в эту минуту думала о том же, что и ее дочь.
– Родная, мне так жаль, – прошептала она, прижав ладонь к губам.
– Я что-то не так сделала? – огорченно спросила Ксения.
– Все хорошо, – уверила девушку Полина. – Просто ты напомнила нам Катю – мою сестру. Вы, кстати, очень похожи. Она тоже была стервой.
Елизавета Карловна горько рассмеялась.
– Ксюша, не обижайся на слова Полины. Сейчас она сделала тебе комплимент. Уходи, дочь. Иначе окончательно смутишь девочку. Что, милая, мадам Матуа вовсе не такая, какой ты привыкла ее видеть?
Ксения покачала головой, провожая взглядом Полину, покинувшую кафе.
– Я думала, что Полина не умеет грустить. Она всегда улыбалась, когда мы встречались, и никогда не злилась.
– Теперь ты увидела ее настоящую.
– Она странная, но интересная.
– Да, этого у нее не отнять, – задумчиво произнесла Елизавета Карловна. – Полина с детства умела привлекать людей. Послушай, может, мы рванем на выходные за город?
– «Рванем»? Говорите, как я, – заулыбалась Ксения. – Подружек можно взять с собой? Я скучаю по ним.
– Разумеется. Тебе нужна юная компания. Проводить все время со старой клячей вроде меня никуда не годится. Сейчас я позвоню твоему отцу, договорюсь, чтобы он подарил мне тебя на несколько дней. Надеюсь, Константин Витальевич не станет возражать.
– Не станет, – уверенно сказала Ксения и с обидой добавила: – Еще и денег предложит, лишь бы избавиться от надоевшей дочки.
Полина злилась на себя за то, что проявила неучтивость по отношению к Елизавете Карловне и ее протеже. Пытаясь понять причины своего поведения, она вдруг осознала – ее съедает ревность. Гадкая, мучительно-колючая зависть заполнила собой каждую клеточку тела, не давая рассуждать здраво. С досадой наблюдая, как нежно мать общается с Ксенией, Полина вспоминала свое детство, в котором не было подобной мягкости и участия, только жестокое равнодушие. Елизавета Карловна никогда не воспринимала свою старшую дочь как ребенка, наверное, думала, что она уже родилась взрослой и не нуждается в ласке. Или же просто не любила ее. От этой мысли стало неимоверно грустно, Полина глубоко вздохнула и положила голову на стол. События прошлого калейдоскопом прошли перед глазами, отчего стало еще хуже. Потом вспомнилось счастливое лицо Ксении, блеск в ее глазах и радость, оттого что кто-то испытывает в ней необходимость. В том, что Елизавета Карловна нуждалась в этой девочке, не было сомнений, как и в том, что Ксения жаждет любви, которую почему-то не может получить от родителей. Выходит, они приносили друг другу взаимную пользу, хотя бы это радовало.
– Что с настроением? – послышался голос Зины, заглянувшей в кабинет.
– Дерьмо полное, – отозвалась Полина, подняв голову.
– Уже вижу. Плачешь?
Зина подошла к столу и с жалостью посмотрела на подругу.
– Нет, но чувствую, что скоро стану рыдать.
– Из-за него? – Зина указала рукой на желтые розы, в которых утопала комната.
Полина кивнула, поднялась и прошлась по кабинету, со злобой пнув одну из корзин.
– Эй! Полегче! – предупредила Зина, поставив упавшую корзину на место. – Цветы-то в чем виноваты?
– Пусть их унесут.
– Хорошо. Я попрошу Ежа, чтобы убрал розы с твоих глаз. Но позже. А сейчас ты расскажешь, почему пребываешь в таком состоянии.
– Нечего рассказывать, – буркнула Полина.
– И тем не менее. – Зина устроилась на диване, показывая, что не двинется с места, пока не услышит объяснений. – Слушаю.
– Я озадачена, Зинуль, – Полина присела рядом и похлопала подругу по толстой коленке. – Воскресов поставил меня в очень затруднительное положение. Как осуществить его заказ, я не знаю, при этом не имею возможности отказаться. Он конкретно дал понять, что сотрет в порошок, если я не принесу ему это чертово колье.
– Ты объяснила, что сделала все возможное…
– Нет! – в сердцах воскликнула Полина и вскочила с дивана. – Я тешила его надеждами! Конечно, я попыталась объясниться, но он и слышать не пожелал. Сказал, мол, получила задание, выполняй. В противном случае – не сетуй на последствия.
– Вот урод! – возмутилась Зина, вызвав улыбку на губах у Полины. – Что же делать?
– Вернусь в Мюнхен. Возьму баронессу и ее девчонку в осаду.
– Ты об этой русской говоришь?
– О ком же еще?! Михайлова, не мучь меня тупыми вопросами!
– Успокойся, – Зина властно посмотрела на Полину. – Зря распыляешься. Лучше подумаем о том, как убедить баронессу продать колье.
– Выход один, – усмехнулась Полина. – Пытки.
– Хорошая идея, – Зина даже не улыбнулась. – Но старуха, похоже, человек старой школы, поэтому будет держаться до последнего. Может, выкрадем?
– А ты, оказывается, грязный поц в женском обличье! – в восхищении поджала губы Полина. – Но этот вариант не пройдет. Уверена, бабка хранит колье за тяжелой дверью банка, куда даже самый опытный воришка не проникнет. Нужно брать хитростью.
– Старуху или девицу? Напомни, как ее зовут?
– Тоня. Видела бы ты ее, – протянула Полина, прищурившись. – Дух захватывает.
– Настолько хороша? – не поверила Зина и улыбнулась.
– Прижму Тоньку. Только нужно придумать, чем именно ее можно зацепить, – она вдруг вспомнила об Уголовном кодексе Республики Беларусь, который видела в гостиной баронессы. – Наверняка у девицы рыльце в пушку.
– С чего ты взяла?
Полина объяснила, с интересом наблюдая за выражением лица Зины, в котором отражалось множество эмоций, начиная от сомнений и заканчивая азартом.
– Черт! – причмокнула та языком. – Грязно играть придется. Это нехорошо.
– Предлагаешь схлестнуться с Воскресовым?
– Ни в коем случае! – испуганно округлила глаза Зина. – Лучше утопим жадную старуху. Плевать, что это аморально, зато безопасно для нас. Слушай, расскажи мне что-нибудь о Конраде. Люблю слушать о нем.
– Уже все, что знала, рассказала.
– Вы точно лишь напились в тот вечер? Или ты стесняешься признаться, чем занималась с этим жеребцом в номере отеля?
– Ничего не было, – Полина протестующе помахала пальцами перед лицом Зины. – Мы были не в том состоянии, чтобы думать о сексе. Упились к чертям! Но было очень весело. Конрад вообще очень смешной. Ко всему прочему, у него легкий характер и лицо приятное.
– Ты влюблена?
– В кого? В Конни? – рассмеялась Полина. – Нет. Но не могу не признать, что меня к нему влечет.
– Больше, чем к Литвину? – с наивностью в голосе поинтересовалась Зина.
– Ну зачем ты о нем сейчас вспомнила? Только расстроила меня.
– Извини. Но в любом случае тебе придется решить с ним вопрос.
– Нечего решать!
– Ладно, – согласилась Зина. – Однако избегать Литвина, равно как и разговоров о нем, кажется мне по-детски глупым.
– Это он избегает меня, – начала протестовать Полина.
– При этом пытается поговорить с тобой, а ты не берешь трубку? Странно, не находишь?
– Я не об этом сейчас думаю.
– О чем же?
– О Воскресове. Неужели он всерьез навредит мне и компании, если не получит «Слезу»?
– Хочешь проверить? – скептически поинтересовалась Зина. – Знаешь, нужно сообщить Майклу и Алексу о его угрозах. Они помогут разобраться с этой ситуацией.
– Рано еще просить о помощи, – сказала Полина, и Зина поняла, что та из гордости не желает поднять белый флаг, который скажет о ее беспомощности и пошатнет авторитет самого опытного и изворотливого сотрудника компании. – Кроме того, братья считают, что я в отпуске, и не обрадуются сообщению о том, что их сестрица «вляпалась» в очередную неприятность.