Гостей повели на задний двор, где был накрыт стол, а на маленьком помосте играл джазовый квартет.
— Прямо как в кино, — сказал Глеб, беря Агату под локоток.
Она хотела вырваться, но ей было слишком приятно. Так и тянуло прислониться щекой к его рукаву и закрыть глаза.
Особенно острым это желание стало тогда, когда все расселись на свои места, сказали положенные тосты, вручили подарки имениннице и опустошили тарелки. Сытые, пьяные, ковыряя десерт и прихлебывая кофеек, гости предавались умиротворенным беседам, а Агата боролась с желанием затащить Глеба в какое-нибудь безлюдное местечко, где их никто не увидит, и поцеловать.
Сказать по правде, к этому все и шло. Праздники удивительно влияют на чувство гордости, чувство собственного достоинства, чувство справедливости… Остаются только острая нежность, влечение и умиротворенность.
— Ну, что ж, дорогие мои! — громко возвестила Изольда Борисовна, поправив корону из фольги, которую соорудили ей шустрые внуки. — А теперь — танцы-шманцы! Можно скакать под музыку или прогуливаться по саду.
— Кстати! — подхватил Святослав, подняв руку и призывая всех слушать внимательно. — В саду имеются качели и пруд с золотыми рыбками. Сразу предупреждаю: рыбки несъедобные. Когда стемнеет и примчатся комары, милости просим на террасу, где работают электронные отпугиватели. Гостям круглосуточно подаются чай, кофе и напитки с градусами и без.
Встретившись взглядом с Агатой, он ей тут же весело подмигнул. Нет, братец ей определенно нравился.
— Давно я не ураганил всю ночь, — заметил Глеб, отправив в рот сливочно-фруктовый шарик.
— Кстати, — спохватилась жена Святослава, всплеснув руками, — совсем забыла сказать: ваша комната на втором этаже возле библиотеки.
— Наша комната! — шепотом повторил Глеб Агате в ухо.
— Ты будешь спать на коврике, — тоже шепотом отрезала она.
А про себя добавила: «Я не собираюсь становиться еще одной перчаткой, которую ты выбросишь перед своей свадьбой».
Однако хитростью и лестью ему удалось загнать ее в сад, на качели, которые, кроме них, почему-то никто не нашел. И здесь, на этих самых качелях, Глеб таки добрался до нее, и они процеловались целый час, хотя поначалу Агата честно отбивалась. В конце концов Глеб не выдержал и заявил, что им следует поискать ту самую комнату возле библиотеки, иначе качелям придет каюк.
И они пошли искать комнату. По дороге Агата решила напиться, чтобы отключить мозги. Как только они выбрались на уже освещенную поляну, она изловила официанта и утащила с подноса сразу два коктейля. Выпила один и почувствовала легкое головокружение. «Этого недостаточно, — решила она. — Хочу, чтобы мир вращался перед глазами, а на сердце было легко». Второй бокал максимально приблизил ее к цели. Пока она его опустошала, к Глебу прицепились две юные финтифлюшки, похожие на Барби. Они пытались соблазнить его игрой в мини-гольф, а он небрежно отшучивался. Одна из Барби особенно усердствовала.
— Что это за девчонка? — спросила поплывшая Агата у какой-то дамы, похожей на дирижабль.
Это был единственный источник информации, находившийся поблизости.
— Двоюродная племянница Святослава, — охотно пояснила та. — Не вылезает из ночных клубов. Отзывается на кличку Таша. Абсолютно без царя в голове.
Дама держала в руке половинку жареного цыпленка и активно работала челюстями. Внезапно из темноты прямо на них вылетел щуплый человечек с длинным лицом, украшенным маленькими усами. Увидев даму, он невероятно обрадовался.
— Ах вот ты где, зайка моя! — Судя по всему, это была его жена.
— Какая же это зайка? — вполголоса сказал подошедший Глеб. — Это просто какая-то бронтозайка.
Усатый, к счастью, замечания Глеба не услышал.
— Побываешь в таком вот доме, — патетически воскликнул он, — задумаешься о прелестях легкой жизни! Ты винишь меня за то, что я не смог дать тебе легкую жизнь? — с тревогой спросил он, глядя на супругу.
— К легкой жизни стремятся только тощие женщины, — ответила та, величественно махнув рукой. — Толстые стремятся исключительно к счастью. — Она испытующе посмотрела на Глеба и добавила: — Не думайте, что я просто стою и наедаюсь. Я веду подготовку.
— Ну да? — удивился тот.
Он почти ничего не пил, но его шатало от возбуждения. Он хотел Агату и понятия не имел, удастся ли довести соблазнение до конца. В ней наверняка происходила внутренняя борьба, и не факт, что она закончится в его пользу.
— Вот именно подготовку, — сурово подтвердила дама. — Рассчитываю попасть в Книгу рекордов Гиннесса.
— Собираетесь переплыть море Лаптевых на плоту из зубочисток?
— Нет, тренируюсь съедать по тридцать пончиков за один раз.
Глеб отвел Агату в сторонку и шепнул:
— Женские мечты бессмысленны и беспощадны. Кстати, не хочешь немножечко отдохнуть?
— Не хочу, — ответила Агата, настроение которой менялось с невероятной скоростью.
Подняв голову, она посмотрела на флюгер в виде петуха, который украшал крышу сарая. Ветер заставлял его вращаться, и петух оказывался носом то к югу, то к северу. «Роман в больнице с разбитой головой и сотрясением мозга, а я на празднике с парнем, отправившим его в нокаут. Если я с ним еще и пересплю, вообще получится сюжет для мыльной оперы».
В этот момент мимо них с индейскими воплями пронеслась стайка детей. Одна из стоявших неподалеку женщин успела выхватить из этой кучки Настю и поцеловать ее в макушку.
— Тетя Ви-и-ика! — завизжала та.
Агата тоже с удовольствием поцеловала бы какого-нибудь малыша. После коктейлей ей хотелось обнять весь мир.
— Ах, какая же славная, красивая девочка! — воскликнула тем временем тетя Вика и потянула девчонку за щеки, как плюшевого зайца.
На что дирижаблеобразная дама недовольным тоном заявила:
— Не следут без нужды льстить ребенку.
— А что такое «льстить»? — тут же поинтересовался ребенок у Агаты.
— Ну… это говорить всякие приятные вещи, — выкрутилась та.
— Тетя Вика, вы такая льстунья! — радостно закричала Настя и убежала догонять друзей.
Агата умилилась. Она ведь рассчитывала вскоре выйти замуж и нарожать таких же милых, очаровательных детишек! И что же?! Встретила совершенно незнакомого мужика и буквально тронулась умом. Не зная, как выплеснуть эмоции, бедолага подсела к Изольде Борисовне и с пьяной откровенностью сказала:
— Ба, я очень несчастная!
— Этого не может быть, — отрезала та. — Ты просто насосалась мохито. Рядом с таким парнем невозможно быть несчастной.
— А что, если… — Агата легла грудью на стол, приблизив к Изольде Борисовне раскрасневшееся лицо. — А что, если в моей жизни не все так просто, как тебе кажется?
Та посмотрела на нее с жалостью.
— Мой папаша, — сказала она, — царствие ему небесное, увлекался математикой. По вечерам для удовольствия решал дифференциальные уравнения. Так вот он всегда мне повторял: Иза, все сложные вещи в мире можно кардинально упростить.
— Спасибо, бабушка, — с чувством сказала Агата и поднялась из-за стола. — Пойду поищу… мужа.
— Ваш муж, — тотчас сообщила ей «английская королева» не без иронии в голосе, — бродит по дому и разыскивает библиотеку.
— Что поделаешь, — вздохнула Агата. — Любит почитать на ночь Фридриха фон Гарденберга.
— …фон Гарденберга? А что он написал? — заинтересовалась та.
— Фридрих фон Гарденберг? Э-э… «Генрих фон Офтердинген»!
— Наверняка это что-то ужасно интересное, — пробормотала «королева» и поспешила смыться.
Под вопли детей, которые загнали на дерево Изольдиного кота Гамлета, Агата вошла в дом и поднялась на второй этаж. В комнате возле библиотеки свет не горел. С бьющимся сердцем она толкнула дверь и вошла. Окно было открыто, снизу доносилась музыка, слышался смех гостей. Черные тени, отбрасываемые ветвями деревьев, медленно раскачивались на полу. Справа белела кровать. Агата на ощупь двинулась в ее направлении, откинула покрывало и почувствовала, что постельное белье пахнет сиренью.
Она знала, что Глеб где-то здесь, и ждала, что будет дальше. Однако тот ничем себя не выдавал. Агата не выдержала и, упав спиной на кровать, засмеялась:
— Только попробуй меня напугать! Я тебя тогда просто убью.
В ту же секунду он скользнул к ней из темноты, лег рядом и обнял.
— Пока сама не попросишь, я тебя не поцелую, — непререкаемым тоном сказал он.
И Агата тут же попросила:
— Поцелуй меня.
Когда он начал ее целовать, в ее голове пронеслась одна-единственная мысль: «Может быть, послать Романа ко всем чертям? Если уж не так, как с этим парнем, то лучше вообще никак».
Глеб чувствовал себя таким счастливым, что не обращал никакого внимания на вопли подсознания: «Ты отключил телефон! Ты сбежал от Даны! Ты потерял разум!»
— Я должен тебе кое-что рассказать. — Глеб обнял Агату и прижал к себе.
Едва открыв глаза, он почувствовал, что не может больше утаивать плохие новости. Нужно раскрыть тайну Романа и Кареткиной прямо здесь и прямо сейчас. От того, как она себя поведет, многое будет зависеть.
— Рассказать? — удивилась сонная Агата. — Ничего мне не рассказывай.
Солнце взошло, но еще не разбудило никого, кроме птичек и козы, которая где-то неподалеку орала дурным голосом.
— Нет, я должен. Это очень важно.
— Ш-ш! — Агата приложила палец к его губам. — Даже не вздумай. Я притворяюсь, что просто попала в другое измерение. Вот когда я снова вынырну возле своего офиса, сможешь донести до меня любую информацию.
— Агата, послушай, это не шутки. Дело касается твоего будущего.
— Ты что, заделался оракулом? — Агата перевернулась на бок и потерлась носом о его подбородок. — Пожалуйста, не лишай меня возможности немножко побыть счастливой.
«Что, если она уже все знает? — подумал Глеб. — Или просто догадывается? Или, напротив, ничего не знает, не догадывается и не хочет?»
Когда они спустились к завтраку, поданному в саду, Агата заметила, что мужчины не сводят с нее глаз. Наверное, счастье было написано у нее на лице. Едва она потянулась за маслом, как несколько рук сразу схватились за масленку, чтобы подать ее. Изольда Борисовна удовлетворенно намазывала джем на рогалик и бросала кому-то