— Погоди, Тёмыч, не бурли, дай подумать.
Глеб мешком свалился в кресло и обхватил голову руками.
— Чего тут думать? Поезжай к Горюнову, падай ему в ноги, прощения проси…
— За что?!
— А где ты вчера был, брат? — ехидно поинтересовался Артем.
Глеб посмотрел на него с подозрением:
— Кроме тебя, никто не знает, где я был.
— Может, Леонид Иннокентьевич тоже не знает, но домысливает. Мозги у него будь здоров. Если бы мне такие мозги, я бы уже купил себе тихоокеанский остров по соседству с Мэлом Гибсоном. Думаю, он догадывается, что ты изменил его дочери. И поэтому мстит.
— Нет, на него не похоже. — Глеб схватил карандаш и принялся грызть его с упоением бобра, которому долго не попадалось ничего деревянного.
— А как еще ты можешь это объяснить? Что называется, без объявления войны, — никак не мог успокоиться Артем.
— Сейчас я ему позвоню.
— Лучше тебе сначала встретиться с Даной.
Глеб отрицательно покачал головой.
— Если Горюнов считает, что ему от нас никакого проку и заключил договор только из-за моих отношений с его дочерью, это труба. Надо будет съезжать.
— Да некуда нам съезжать! — завопил Артем.
— Ш-ш, не ори, я уже набрал номер.
Он еще несколько секунд слушал длинные гудки, потом раздался щелчок, и голос его будущего тестя ответил:
— Здравствуй, Глеб.
— Добрый день, Леонид Иннокентьевич. Я только что вернулся в офис и узнал, что пришли документы на приостановку аренды. Вы в курсе дела? Можете объяснить, что случилось?
— Конечно, мой друг! — Его собеседник казался невероятно доброжелательным. — Я пытался дозвониться, как раз чтобы все объяснить, но не смог с тобой связаться.
Последние слова Леонид Иннокентьевич выделил интонацией. «Не смог с тобой связаться» — вот какой была ключевая фраза. Глеб мгновенно разозлился: «Выходит, что же, меня хотят посадить на цепь? Чтобы и жена, и тесть, и теща каждую минуту могли проверить, где я нахожусь и что делаю? Именно это называется — влиться в семью?!» Ему заранее показывали, где его место.
Артем стоял у окна и корчил рожи, то и дело проводя рукой по горлу. Судя по всему, хотел сообщить, что, если придется срочно съезжать, у фирмы начнутся крупные неприятности.
— Мы можем поговорить лично? — спросил Глеб, усилием воли взяв себя в руки и подавив желание вспылить.
Не то чтобы личный разговор был ему так нужен. Скорее требовалась отсрочка, чтобы подготовиться к неожиданным поворотам в разговоре.
— Конечно, можем! Для тебя я всегда на месте.
— Куда мне подъехать? В ваш офис?
Договорившись о встрече, вдрызг расстроенный Глеб подошел к окну и уставился вниз, на стоянку.
— Неужели Дана нажаловалась отцу? Она меня ревнует, — сообщил он, побарабанив пальцами по подоконнику. — И знаешь к кому? К Наташке Пономаревой, которую я не видел лет сто. И еще лет сто не увижу. Даже не догадывался, что у моей невесты мозги набекрень.
— Она принцесса! — воскликнул Артем, картинно воздев руки. — У принцессы могут быть мозги набекрень. Главное, чтобы корона сидела ровно.
— Тёмыч, как мне поступить?
— Сначала тебе надо выбрать одну женщину из двух. И тогда станет соврешенно ясно, как ты должен поступить.
— Но меня интересует твоя точка зрения.
— На точку зрения, мой друг, сильно влияет кулак, нацеленный в глаз, когда мне говорят: либо женись, либо твой бизнес вылетит в трубу.
— Что ж, твоя точка зрения мне ясна. Поеду, выслушаю, что скажет отец Даны. Потом позвоню тебе, и мы вместе решим, как быть.
Леонид Иннокентьевич встретил Глеба радушно. Глаза под очками блестели, он улыбался.
— Как же это ты ухитрился потеряться? — спросил он, усаживаясь и предлагая Глебу устроиться напротив. — Дана чуть с ума не сошла, так переживала.
— Сожалею, что не смог с ней поговорить, — ответил Глеб, внимательно следя за лицом Леонида Иннокентьевича. — Попросил Артема позвонить, думал, никакой паники не будет.
— Твой Артем, конечно, позвонил, но что-то все мутил, мямлил, — засмеялся его собеседник. — После его объяснений вопросов у нас возникло еще больше. Мы так до сих пор и не знаем, где ты был.
— Леонид Иннокентьевич, какая разница, где я был, раз я уже вернулся? — спросил Глеб, стараясь сдержать раздражение. — Впрочем, что ж… Я был за городом, на юбилее одной очень пожилой актрисы. Поездка оказалась для меня сложной.
Он сказал правду, утаив самое главное. Правда всегда производит самое благоприятное впечатление на того, с кем ведешь переговоры. Леонид Иннокентьевич продемонстрировал удовлетворение, опустив очки на кончик носа и поглядев на Глеба поверх стекол. Вероятно, он чуял правду, как такса чует лису. Однако улыбка, которая так напрягала Глеба, все еще оставалась на его лице.
— Видишь ли, друг мой. У меня есть партнеры, и они считают целесообразным использовать твой этаж в других целях. Скажу откровенно: я могу на них повлиять и, конечно же, сделаю это, чтобы у тебя перед свадьбой не возникло никаких осложнений. Женитьба — вещь ответственная, верно? — Он пристально взглянул на Глеба. — Короче, я все улажу.
— Серьезно? — Глеб не ожидал столь откровенного торга. Леонид Иннокентьевич угрожал, потрясая именем дочери.
— Совершенно серьезно. Так что тебе сейчас не нужно ни о чем думать, кроме предстоящей церемонии.
— Да я, в общем, не могу сказать, что особо занят подготовкой… Дана все взяла в свои руки.
— Тогда готовься морально. Не хочу, чтобы мой зять надевал кольцо на палец моей дочери с озабоченным лицом.
Глеб молчал, стараясь ничем не выдать своего бешенства. Пока что он не был готов сражаться за свои права, ему требовалось время.
— Да, и кстати. Тут у меня появился один крупный клиент, ему нужен серьезный поставщик IT-оборудования. Я, конечно, порекомендовал тебя.
На лице Леонида Иннокентьевича не было ни одной недоброй складочки.
— Большое спасибо, буду иметь в виду.
— Ну, зачем ты так говоришь? Ты мне ничем не обязан. Родственные связи, знаешь ли, штука важная. Да ты и сам прекрасно понимаешь.
Глеб понимал. Завершив беседу, он вышел на улицу, остановился возле фонтанчика, украшавшего площадь, и поднял голову вверх. Он всегда смотрел в небо, когда требовалось подумать. Взгляду было просторно наверху, и мысль об огромности мира помогла принимать решения, по большому счету.
Сделав несколько глубоких вдохов, он достал из кармана телефон и набрал номер Артема.
— Ну? — спросил тот без предисловий.
— Он меня шантажирует. Нагло и в лоб.
— Я так и знал. — Артем засопел. — Что-то мы с тобой слегка того… расслабились. Когда дела идут хорошо, надо начинать чистить оружие.
— Что ты хочешь сказать?
— Я хочу сказать, что жениться ты должен по любви! Звучит смешно, и я бы сам похохотал при других обстоятельствах. Но папаша Даны не должен вмешиваться в твои сердечные дела.
— Тёмыч…
— Я немедленно поднимаю всех на ноги, и мы начинаем готовить запасной плацдарм. Даже если ты в итоге благополучно женишься на Дане и все уляжется, неплохо будет знать, что мы не сидим у Горюнова на ладошке, каждую минуту опасаясь, что он вдруг сожмет кулак.
— Хорошо сказал, — похвалил Глеб, улыбаясь. — За это я разрешаю тебе самому провести кастинг и нанять новую секретаршу.
— Да ты паришь.
— Я абсолютно серьезен. И сделай это побыстрее. Пустая приемная деморализует посетителей.
— Вот это ты верно подметил! — обрадовался Артем. — Приемная без девушки все равно что цыган без лошади. Или лошадь без цыгана… В общем, я все понял. Чао!
— Чао, — проворчал Глеб, отключив связь и подбросив сотовый на ладони.
Наверное, ему надо было бы сейчас позвонить Дане и попробовать как-то все утрясти. Но вместо этого выбрал первую строчку в списке контактов: «Агата».
Она не желала отвечать. Длинные гудки действовали на нервы. Интересно, сколько раз уже он ей звонил? Пятьдесят? Двести? Глебу хотелось плюнуть на все и броситься к ней.
«И что ты ей скажешь? — прозвучал противный голосок из подсознания. — Выходи за меня замуж? У нас получится прекрасная помолвка на троих — ты, я и моя невеста!»
Стиснув челюсти, Глеб прошелся по тротуару, не торопясь сесть в машину. Агата наверняка первым делом отправилась в больницу к своему Роману. Она запросто могла наткнуться там на Кареткину. В прошлый раз его бывшая секретарша была настроена весьма решительно. Так что миндальничать она не станет. «Я собирался подставить ей плечо, — вспомнил Глеб, — но теперь она сбежала, послав меня подальше вместе со всеми моими плечами, вместе взятыми».
Он сел за руль, тронулся с места, свернул в переулок и сразу же попал в пробку. «И вообще, какого черта она сорвалась с места? Что у женщин за манера сразу же делать идиотские выводы? Увидела, вспылила, унеслась! Все, пиши пропало».
Душу его раздирали сомнения. Как сделать выбор, о котором потом не придется жалеть? Или человек вообще не может обезопасить себя от боли? И что бы он ни делал, ему все равно придется скушать большой ложкой свою порцию страданий?
Примчавшись в Москву, Агата не бросилась первым делом к Роману в больницу, как полагал Глеб. «Врачи за ним присматривают, — отрешенно подумала она. — Ничего с ним до завтра не случится». Ей нужно было побыть одной и зализать раны.
Вчерашний душевный подъем, счастливая бессонная ночь и оглушительное разочарование в человеке, с котороым она делила постель, вымотали ее физически.
Лифт снова не работал. «Кто бы сомневался!» — подумала Агата и двинулась вверх по лестнице. На площадке третьего этажа, прижавшись к мусоропроводу, сидел рыжий кот и смотрел на нее испуганными глазами. Было ясно, что любая опасность заставит его сорваться с места и искать убежища.
— Привет, киса, — сказала Агата усталым голосом. — Не бойся, я тебя не трону. Какой ты красивый котик! Просто золото, а не котик.
Возле котика стояла плошка с остатками еды.