— Выходит, Инга была права, — сделала вывод Клавдия Васильевна и похлопала внука по руке. — Она мне сразу сказала, что эта твоя свадьба накроется медным тазом. Материнское сердце — вещун.
— А вдруг это действительно психоз? — неожиданно испугался Глеб. — Ведь я Агату почти совсем не знаю! Можно воспылать страстью, соединиться в едином порыве, а потом выяснится, что мы совершенно разные люди и жизненные цели у нас разные, и вкусы, и увлечения…
— Да все ты про нее уже знаешь, — отмахнулась Клавдия Васильевна. — Когда она, защищая подругу, тебя папкой шваркнула, то уже была вся как на ладони. И то, что не побоялась поддаться чувствам, многое о ней говорит. Ведь женщины в большинстве своем очень расчетливы, такими нас сделала природа. Нам нужно защитить и вырастить потомство. Нет, Глебушка, все не так просто.
— Но как я брошу Дану?! — простонал Глеб. — Я к ней слишком хорошо отношусь. Наверное, я даже люблю ее. Знаю, звучит ужасно, но она мне не чужая!
Официант принес кофе и поставил на столик. Вслед за кофе появилось огромное блюдо с пирожными.
— Я подумала, что раз платить будешь ты, можно побаловать себя сладеньким, — скромно пояснила Клавдия Васильевна и поблагодарила официанта: — Спасибо, дружок.
— Бабушка! — воскликнул Глеб укоризненно. — Мне нужен совет, а ты…
— Совет, — задумчиво повторила та. — Совет я могу тебе дать.
Она взяла в руки крошечное безе с кремом, оглядела со всех сторон и отправила в рот.
— И?!
Глеб смотрел на нее, как потерпевший кораблекрушение смотрит на удаляющийся плот.
— Пожалуй, есть только один способ не совершить роковую ошибку — доверить все Господу Богу.
— В каком смысле?
— Отпусти ситуацию и не делай ничего.
— Вроде как само утрясется? — растерялся Глеб. И тут же иронически добавил: — Отличный совет!
— Ты не пыли, — прикрикнула на него Клавдия Васильевна. — Я тебе толкую не про русский авось, а про то, что иногда надо довериться судьбе. Что у тебя на роду написано, то и случится. Ты, главное, не вмешивайся.
— У меня через час встреча с Даной, — сердито сказал Глеб, посмотрев на часы. — Она станет задавать вопросы. А я что должен отвечать? «Давай доверимся судьбе, дорогая»?
— Не знаю, что ты будешь отвечать, не мое это дело, — сварливо сказала Клавдия Васильевна. — Мое дело — указать тебе верное направление. Расслабься и пусти все на самотек. Дай событиям развиваться естественно. Не гоношись, не делай резких движений…
— Почему-то после твоего совета легче мне не стало, — Глеб слегка обиженно посмотрел на бабушку.
— Сейчас не стало, а потом станет, — строго ответила та. — Зови официанта, расплачивайся и марш к своей невесте. А я тут еще почаевничаю.
Когда Глеб вышел из кафе на улицу, «медведь» у входа повернулся к нему и хриплым голосом попросил:
— Дай десять рублей на чай. И будет тебе счастье.
Глеб пошарил в кармане, дал ему десятку и мрачно заметил:
— На. Только не подведи.
На свидание с Даной Глеб ехал с тяжелым сердцем. Внутренне он весь ощетинился, ожидая укоров и бурного выяснения отношений. В конце концов Дана не просто по-женски рассердилась на него: она нажаловалась отцу, и тот предпринял серьезные меры, чтобы приструнить будущего зятя. Глеба это по-настоящему взбесило.
Они встретились в парке неподалеку от его офиса. Дана была уже на месте и нервно прохаживалась по аллейке возле фонтана. Глеб поздоровался, потом наклонился ее поцеловать, и она, как всегда, подставила щеку.
— А если бы я уехала и пропала на двое суток? — спросила Дана, схватив его за руку и сильно сжав пальцы.
— Мне жаль, что я тебя расстроил.
— Я уже все забыла, но узелок на память завязала.
Они медленно двинулись вперед, но шагали вразнобой: Глеб делал один шаг, а Дана два. В небе сияло солнце, такое ослепительное, что на открытых местах приходилось жмуриться. На теплых лавочках грелись старики, по траве бегали дети, вопившие так, что у прохожих закладывало уши. «Я бы тоже с удовольствием побегал и повопил, — подумал Глеб. — Где те времена, когда эмоции можно было выплеснуть вот так просто и от души?»
Дана, одетая в изысканный деловой костюм, выглядела, как всегда, сногсшибательно, но Глеб вдруг понял, что это его больше совсем не заводит. Парадная сторона отношений неожиданно перестала быть такой важной: фанфары замолчали, прожектора померкли. Сердце трепыхалось в груди, как пойманная рыба.
— Слушай, я не очень понял, из-за чего весь сыр-бор. Что такого особенного в том, что я уехал по делам? Ну, не смог позвонить — бывает!
Он выдал заготовленную фразу и надеялся, что детальных расспросов все-таки удастся избежать.
— Прости меня, — попросила Дана, на секунду прижавшись щекой к плечу Глеба. — Может быть, я и не должна была поднимать шум… Но, Глеб, мы ведь женимся, и как в будущем сложатся наши отношения, зависит от того, с чего мы начнем. Мне не понравилось, что мы начали вот так. Ты уехал неизвестно куда, на какой-то день рождения к какой-то актрисе… А твой лучший друг при этом плел какую-то ерунду про деловую поездку. Ничего толком объяснить не мог. Твой телефон был выключен…
— Да, выглядит паршиво, — вынужден был согласиться Глеб. — Но мы должны доверять друг другу.
Ему хотелось откусить себе язык. Доверять! Как она может ему доверять, если он уехал с другой женщиной и провел с ней вдвоем счастливейшую ночь в своей жизни?
По правде говоря, он слегка растерялся. Потому что не был готов к тому, что Дана простит его сразу и безоговорочно. Если уж она подключила тяжелую артиллерию — своего отца, Глеб полагал, будто ему еще долго предстоит обороняться. Однако Дана его удивила.
— Знаешь, давай забудем об этом, — предложила она. — Все позади, мы поговорили, я успокоилась, так что… Просто постарайся в будущем так не поступать.
И тут вдруг Глеб понял, на что до сих пор надеялся. На то, что Дана накричит на него, оскорбит, они рассорятся вдрызг, и у него будет повод уйти гордым и обиженным. Однако номер не прошел, и теперь он ощущал собственное бессилие. Может быть, это и значит — отпустить ситуацию?
— Ой, знаешь, о чем я вспомнила? Тебе перед днем рождения нужно купить новую рубашку, — заявила Дана, выбрав нейтральную тему, которая должна была, вероятно, развеять его плохое настроение.
— Зачем мне новая рубашка? — удивился Глеб. — У нас же не планируется парадный выход!
— Ладно, так и быть, выдам секрет. Твои готовят на даче грандиозный праздник. Кристинка делает гирлянды, мама сочиняет стихи, а бабушка покупает ингредиенты для каких-то фантастических беляшей. Конечно, приедут мои родители, приглашен твой любимый Артем, и будет еще кто-то, но мне не сказали кто. Вроде бы это сюприз.
— Я, конечно, люблю сюпризы, — Глеб был слегка ошарашен, — но не слишком ли много праздников в один месяц? Одной свадьбы разве недостаточно?
— У тебя круглая дата, так что пропускать ее просто нечестно.
Дана была возбуждена, раскраснелась, и Глеб подумал, что, если откажется идти за рубашкой, она сразу же сдуется. Ему не хотелось доставлять ей лишние огорчения, и он согласился.
— Давай выберемся из парка и просто пройдемся пешком, — предложила она. — Здесь полно классных магазинчиков, где можно купить практически все — от ремня до пальто.
Она потянула Глеба за собой, и они под ручку двинулись вниз по улице. Прежде в подобных ситуациях Глеб наслаждался тем, что рядом с ним идет такая потрясающая красотка. Но после случившегося самодовольство сползло с него, как шелуха. Быть рядом с любимой женщиной — вот в чем наслаждение. «В тридцать лет до тебя начинают доходить вещи, которые считаются прописными истинами. Но раньше они почему-то пролетали мимо ушей», — подумал он.
— Ой, посмотри, какие потрясающие туфли! — неожиданно воскликнула Дана и толкнула Глеба локтем в бок. — Хочу их померить! Ты же не будешь против, если мы войдем.
Глеб остановился, тупо глядя на витрину. Это был тот самый магазинчик, в котором он после пожара купил Агате лиловые лодочки.
— Конечно, каблук высоковат, но для праздника вполне ничего, — прощебетала Дана.
Если бы она больше ничего не добавила, Глеб решил бы, что это какая-то дикая случайность. Что к этой витрине их привел злой рок. Но Дана презрительно повела плечом:
— Есть такие дуры, которые каждый день взгромождаются на десятисантиметровые ходули и думают — думают! — что это невероятно стильно. Фи!
Вместе с этим «фи» она вошла в магазинчик и мгновенно призвала к себе всех продавщиц. Глеб остался на улице, через стекло наблюдая за тем, как Дана распоряжается служащими. Наконец ей принесли пять или шесть коробок, она подбежала к двери, распахнула ее и громко позвала:
— Ну что же ты, милый? Помоги мне выбрать.
В первый раз она назвала его милым как раз после того, как он промок во время грозы и слег с температурой. Тогда это резануло его слух. Слащавое словечко совсем не шло Дане, и, по всей видимости, она произносила его не без издевки. Получается что же? Она знает о туфлях и об Агате?!
«Нет, не может этого быть! — Глеб лихорадочно размышлял. — В тот день Агата впервые пришла ко мне в офис. Кто мог предвидеть, что с нами случится дальше? Значит, все же совпадение».
Продавщицы были те самые и, конечно, узнали его, ведь времени с его прошлого визита прошло немного. Дана мерила туфли, вытягивала ногу, любовалась, потом вставала и долго прохаживалась перед зеркалом. Мрачный Глеб наблюдал за ней, потея и матерясь про себя. Девушки в форменных платьях взволнованно перешептывались. Ни одна больше не стреляла в него глазками.
Дана купила пару жемчужных туфелек со скромной пряжкой и потащила Глеба к машине:
— Подвезешь меня до конторы? Сегодня я к тебе вряд ли приеду, но завтра можешь пригласить меня на ужин.
— Да, конечно, — глупо ответил он, выруливая на шоссе.
Было заметно, что у его невесты отличное настроение, и Глеб никак не мог понять, притворяется она или нет. Разве можно имитировать такой душевный подъем? Вряд ли. Пожалуй, она по-настоящему счастлива. А готов ли он разрушить это счастье или все-таки нет?