— Конечно, хозяин — барин, но мне кажется, вы погорячились.
Агата чувствовала себя так, словно ее пригласили на бал, а привезли на дискотеку.
— Хотите пока осмотреть окрестности? — спросил Артем светским тоном.
— Пока что?
— Пока суд да дело, — выкрутился тот. — Здесь много зелени, соловьи поют… Давайте выйдем из дома, подышим воздухом. — Он вывел ее на террасу, а сам, извинившись, убежал на кухню и, достав из кармана телефон, позвонил. Когда ему ответили, тихим голосом доложил:
— Я ее привез. Что значит нужно еще время? Чем я ее займу? В лото предложу поиграть?! Ладно, понял. Я постараюсь.
Он возвратился на террасу и увидел, что Агата облокотилась о перила и задумчиво смотрит в сад.
— Все здесь радует глаз, — сказал Артем, остановившись рядом. — Но одному мне по ночам бывает ужасно тоскливо. Поэтому чаще всего я приезжаю сюда с дамами. А им не слишком нравится простая деревенская обстановка. Если вам удастся сделать из этого дома уютное гнездышко, я буду просто счастлив. Пожалуйста, прикиньте, что тут можно изменить без особых трат.
— Я, конечно, прикину, — нахмурилась Агата. — И постараюсь уложиться в небольшой бюджет… Вы же об этом меня просите? Единственное, чего я не понимаю, так это зачем было приходить в наш офис и гнуть пальцы, делая вид, что у вас заказ на миллион долларов?
— Я сглупил, — признался Артем. — Думал, иначе вас в такую даль не заманить. А все говорят, что вы отличный дизайнер.
Это было плохое, но все же объяснение, и Агата слегка приуныла. Ведь в глубине души она надеялась, что Артем привез ее сюда по заданию Глеба, чтобы устроить им свидание вдали от всех. Но, видимо, надеялась напрасно. Интересно, а Глеб часто о ней думает?
Сама она постоянно возвращалась мыслями к недавнему визиту Таши и к тому, что рассказала ей глупая девчонка. Выходит, вся эта история с Глебом в ее постели была всего лишь случайностью. Кстати, а вот еще одна странная случайность — Анечка Снегирева. Сначала она объясняет, какой Глеб невероятный бабник, а потом сама же и целуется с ним на улице! Где логика?
— Так вы возьметесь за это дело? — вернул ее с небес на землю голос Артема.
— Ну раз уж я уже здесь, — вздохнула Агата. — Кроме того, вы начали вести себя как нормальный человек, и у меня нет повода отказываться. Пойду поброжу по дому. Мне нужно посмотреть, подумать, сделать кое-какие наброски.
— А я тогда сбегаю в местный магазинчик, куплю чаю, хлеба с сыром, овсяного печенья и организую под яблоней маленький пикник.
С этими словами он спустился по ступенькам в сад и двинулся к калитке. Возле нее возился какой-то человек в рабочем комбинезоне и мятой панаме. По его лицу было ясно, что оплату за своей труд он принимает не деньгами, а сразу тем продуктом, ради употребления которого, в сущности, и встает по утрам.
— Салют, Петрович! — поздоровался Артем. — Замок меняешь? Ну, молодец. Не забудь: тебе еще у сарая нужно траву скосить и расчистить дорожки. Кстати, у меня в гостях дизайнерша из Москвы. Смотри, чтобы твоя собачища ее не напугала. С ходу не поверишь, что она страшно добрая.
Петрович молча ухмыльнулся и продолжал заниматься своим делом.
Агата между тем поднялась на второй этаж и осмотрела мансарду. Прикинула, как здесь можно расставить мебель, развесить постеры. Какого цвета шторы и покрывала будут смотреться лучше всего. Когда она проходила мимо большого окна, взгляд ее привлекло движение на соседнем участке, где кипела настоящая дачная жизнь. Громко играла музыка, повсюду сновали люди, шныряли проворные кошки. С заднего двора приятно тянуло дымком и жареным мясом. Над чисто прополотыми грядками вились нежно-желтые капустницы, трясогузки быстро пробегали по каменным дорожкам и взмывали вверх, как маленькие самолеты.
Агата уже хотела отвернуться, как вдруг увидела, что из дверей соседнего дома выходит… Анечка Снегирева! Макс был прав: без косметики и с распущенными волосами та выглядела иначе, но все-таки это была она, никаких сомнений. Агата не могла поверить своим глазам. Только что она думала об этой Анечке, а теперь видела ее во плоти, порхающей среди клумб с анютиными глазками!
Мгновенно позабыв о своих профессиональных обязанностях, она метнулась к окну и встала так, чтобы ее нельзя было заметить снизу. После чего принялась жадно изучать соседский двор. Если эта Анечка здесь, то, возможно, где-то здесь и Глеб?
И как только она это подумала, в ту же секунду увидела его. Глеб вышел из-за дома, откуда тянуло дымом костра, с какой-то посудиной в руке. Анечка Снегирева повела плечиком, подбежала к нему, обняла за шею и быстро поцеловала в губы.
— Вот черт! — прошипела Агата.
В ее душе рождалось чувство протеста. Она ничего не понимала! Поведение Глеба казалось ей неправдоподобно легкомысленным. Он на глазах у всех целуется с какой-то Анечкой, хотя у него есть официальная невеста! Где в таком случае эта невеста?
Нет, наверняка здесь что-то не так. Может быть, зря она сбежала и не дала Глебу объясниться? Вдруг всему этому есть вполне простое и логичное объяснение?
Придя к такому выводу, Агата загорелась идеей немедленно все исправить, дать Глебу знать, что она здесь, и поговорить с ним наконец откровенно. Если он скажет, что после встречи с Агатой в его жизни ничего не изменилось и он по-прежнему собирается жениться, она вернется в дом Артема и продолжит заниматься делом как ни в чем не бывало. Но вдруг случится чудо, и Глеб, увидев ее, поймет, что готов изменить свои планы? Ведь для нее самой их встреча стала настоящим откровением…
Проще всего было бы позвонить Глебу по телефону и назначить рандеву где-нибудь среди сорняков за сараем. Однако номера его мобильного у Агаты просто не было. Она решила дождаться Артема и попросить номер у него. Пусть думает что хочет!
Однако Артем куда-то исчез. Она спустилась на первый этаж и поискала на кухне, но никаких следов его пребывания не нашла. Не было и сумок с продуктами. Холодильник оказался пуст, если не считать кувшина с клюквенным морсом. Ясно, что хозяин еще не вернулся из магазина. Может, в местном супермаркете не оказалось овсяного печенья и он рванул в соседнее село? Агата подумала, что с него станется, достала кувшин и понюхала морс.
Морс казался свежим, а ей страшно хотелось пить. Поэтому, отыскав чистый стакан, Агата наполнила его до краев и опустошила большими глотками. Напиток был вкусным, но слегка горьковатым. Откуда ей было знать, что это не что иное, как «фирменное пойло» Петровича, который собственноручно влил в кувшин чекушку водки?
Почувствовав легкое головокружение, Агата решила, что оно связано исключительно с ее душевным состоянием, после чего полезла в смородиновые кусты, чтобы оттуда подслушать, о чем говорят на соседнем участке. Живая изгородь была единственным, что отделяло ее от цели: ни металлическая сетка, ни колючая проволока не стояли у нее на пути.
Ветки кустарника больно кололись и царапали лицо, но она упорно пробиралась вперед, одержимая мыслью увидеть Глеба еще раз. Когда она смотрела на него издали, со второго этажа, ей показалось, будто он какой-то потухший.
Кустарник оказался слишком густым, и Агате пришлось встать на четвереньки. Потом она обнаружила удобное местечко там, где его ветви образовывали небольшой шатер, села и устроилась поудобнее.
По участку по-прежнему сновали люди, но Глеб больше не появлялся. Может быть, жарил шашлыки на заднем дворе или занимался чем-нибудь в доме. Агата решила, что, пока Артем не вернулся, можно посидеть здесь и подождать.
Минут через пять ей страстно захотелось прилечь, что она и сделала, поджав ноги к груди и положив руку под голову. Несколько раз ее будили громкие хлопки, крики и аплодисменты, она открывала глаза, а потом снова проваливалась в сон. Краешком сознания она понимала, что почему-то здорово опьянела и лежит в чужом запущенном саду, в самой гуще кустарника, а рядом — только руку протяни — ходит мужчина ее жизни и вид у него такой, словно свет ему не мил. «А вдруг это из-за меня?» — подумала Агата и окончательно провалилась в черную бездну.
— Моя мать родом из Сербии, и я там родился. Так вот наши предания гласят, что, когда ведьма спит, ее душа покидает плоть в виде бабочки. Такая бабочка по ночам может душить людей и сосать их кровь. — Рассказчик сделал страшные глаза и, наколов на вилку маринованый гриб, отправил его в рот.
Доктор Станев был единственным гостем на юбилее Глеба, которого почти никто из присутствующих не знал.
— Зачем вы его сюда притащили? — вполголоса поинтересовался именинник, наклонившись к Марго.
— С утра мы были на международном симпозиуме и подобрали его там. Он здесь в командировке, ему одиноко… Мы не думали, что ты будешь против.
— Я и не против. — Глеб пожал плечами и покосился на Дану.
Она сидела по левую руку от него и клевала салатик с редиской. Было ясно, что упоминание бабочек в таком жутком контексте ее расстроило. Дана вообще сегодня была на удивление взвинченной, и это чувствовали даже ее родители. Глеб заметил, что они время от времени переглядываются и озабоченно смотрят на дочь.
— Время поднять тост! — громко сказал Аркадий Николаевич и постучал вилкой по бокалу, призывая всех замолчать. Потом обратился к сыну с вопросом: — А где же твой лучший друг? За этим столом его определенно не хватает.
— Звонил, сказал, что задержится, — пожал плечами Глеб. — Приедет, куда денется.
— Ну, тогда слово тебе, Леонид.
Леонид Иннокентьевич поднялся, держа в руке бокал. С отеческой улыбкой он пожелал Глебу счастья в личной жизни и, конечно же, успехов в бизнесе. Потому что одно неразрывно связано с другим. «Опять он за старое, — недовольно подумал Глеб. — Как будто одного предупреждения недостаточно».
Вообще после недавней стычки отец Даны его страшно раздражал. Рассердило его и то, что тот, ни у кого не спросив, усадил за стол своего личного шофера. Не то чтобы у Глеба были барские замашки, просто видеть среди близких людей совершенно незнакомую физиономию не очень-то хотелось. «Впрочем, чего я злюсь? — подумал он. — Мой собственный папа сделал примерно то же самое, притащив сюда Станева».