— Иронию? — удивился его визави. — Да ничего подобного. Если бы меня полюбила такая девушка, как Дана, я бы от восторга сразу сошел с ума и попал в психбольницу еще до свадьбы. Кольцо-то покажи.
Заполучив коробочку, он открыл ее и поцокал языком, отдавая дань искусству ювелиров.
— Шик-модерн! Дана будет в восторге, точно тебе говорю. А вы с ней уже говорили о свадьбе?
— Ни разу, — качнул головой Глеб. — Но если честно, я давно об этом подумываю. В конце концов какого черта? Мне тридцать лет, у меня есть свое дело, в моей жизни все достаточно стабильно, с Даной у нас прекрасные отношения…
— Такое впечатление, что ты сам себя уговариваешь.
Глеб посмотрел на друга с раздражением:
— Хочешь, чтобы я принялся горячо доказывать, как ты не прав?
— Да нет. — Артем пожал плечами и достал из кармана сигареты. — Раз ты почувствовал зов природы… Тем более вы с Даной уже сколько вместе? Почти год? Это срок! Многие браки распадаются гораздо раньше. Слушай, а можно я тут у тебя подымлю?
Глеб обреченно махнул рукой. Желание увидеть Дану и подарить ей кольцо разгоралось в нем, как пожар. Он вспомнил старый бабушкин сад и спелые яблоки, падавшие в траву одно за другим. Невыносимая сладость земного притяжения тянула их вниз и отрывала от веток. Он тоже готов был оторваться от своей ветки и, кажется, даже слышал, как скрипит черенок. Да, черт побери, он созрел для женитьбы.
— Я никогда не брошу курить, — заявил Артем, щелкнув зажигалкой. — Потому что курение вредит всему, кроме центра удовольствия в моем мозгу. А именно этот центр я особенно люблю побаловать.
Не успел он сделать первую затяжку, как дверь распахнулась и появилась Дана — высокая, элегантная, с раскосыми марсианскими глазами.
Глеб мгновенно подался ей навстречу, а Артем с контуженной улыбкой поспешил загасить в пепельнице только что зажженную сигарету.
Когда Блок писал про незнакомку, которая входит, «дыша духами и туманами», он наверняка имел в виду именно такую женщину, как Дана. Артему всегда казалось, что она сделана из китайского фарфора и раскрашена вручную. Идеальная работа.
— Привет, мальчики, — сказала Дана и на секунду замерла на пороге, словно позволяя всем полюбоваться собой. Потом проплыла по кабинету и поцеловала Глеба невесомым поцелуем, вкуса которого тот почти не ощутил.
Однако ему необязательно было с ней целоваться, чтобы почувствовать прилив адреналина. При виде женской красоты в организме мужчины происходят неконтролируемые химические реакции, из-за чего тот способен превратиться и в павлина, и в тигра, и даже в осла. Глеб испытал уже привычный приступ самодовольства и краем глаза посмотрел на Артема.
Его друг вскочил на ноги и поспешно поправлял очки, галстук, пиджак — все, что можно было поправить.
— Ну как, мы едем или вы еще не закончили свои важные дела? — с легкой иронией спросила Дана.
В противовес хрупкому телосложению голос у нее был удивительно сильным.
— Сейчас, я только документы уберу, — сказал Глеб и обратился к другу: — Темыч, поухаживай за дамой.
Артем послушно подставил Дане стул. Она опустилась на него с таким изяществом, словно всю жизнь только и делала, что тренировалась грациозно усаживаться. При взгляде на нее сразу вспоминались фотографии, сопровождавшие светскую хронику: королевы, принцессы и другие именитые особы на официальных приемах. Судя по всему, таким женщинам основы этикета впрыскивали в кровь сразу при рождении, еще до прививок.
— Ладно, ребята, — сказал Артем. — Я пойду, мне надо к производственникам заскочить, пока все не разошлись.
Он торопился смыться отнюдь не из вежливости. Даже самому себе Артем не желал признаваться, что побаивается невесту своего друга. Женское совершенство лишало его воли и мешало мыслить здраво, а он не любил терять над собой контроль.
Артем вышел из кабинета, напоследок помахав рукой. Черт побери, он должен или не должен был сказать Глебу правду? О том, что женитьба на такой женщине все равно что призыв на военную службу? С момента обмена кольцами у друга не будет ни минуты личного счастья. Счастье жены — вот что станет определять уклад его жизни.
«Или я просто ему завидую? — подумал он сердито. — Ведь как ни крути, а в меня никогда не влюблялась такая красивая женщина. Может быть, это и стоит свободы?»
— Ты сегодня очень задумчивый, — заметила Дана, взяв Глеба под руку.
Они шли по длинной аллее, заплетая ногу за ногу. Теплое вечернее солнце залило все вокруг карамельной тянучкой. Коричневые тени прилипали к подошвам туфель, и, вероятно, от этого ноги казались тяжелыми.
— Ммм? — удивился Глеб, хмуря брови.
Про себя он уже сто раз сделал Дане предложение. Один раз он говорил задорно: «А знаешь что? Мы с тобой отлично подходим друг другу. Почему бы нам не пожениться?» В другой раз вставал на одно колено и торжественно открывал коробочку с кольцом со словами: «Дана! Ты единственная любовь моей жизни. Стань моей женой!» В третий раз нежно брал ее за руку, заглядывал в глаза и проникновенно шептал: «Дорогая, я не представляю своей жизни без тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей навеки. Выходи за меня замуж».
Был и четвертый, и пятый, и шестой раз… И каждый раз что-то его останавливало. Глебу казалось, что он будет выглядеть дурак-дураком и, конечно, скажет что-нибудь не так и не тем тоном, и Дана либо станет над ним смеяться, либо отмахнется от него… Он не знал, как она себя поведет. И от этого чувствовал себя хуже некуда. Просто ужасно себя чувствовал.
— У тебя неприятности на работе? — спросила Дана. И не успел Глеб ответить, как она расстроенным тоном добавила: — А у меня как раз неприятности.
— Не может быть! — Глеб остановился и повернулся к ней лицом.
У нее, оказывается, неприятности! А он даже не спросил, как дела. Вел себя как законченный эгоист. Судьбоносный разговор откладывался, и будущий жених на какое-то время снова стал самим собой.
— Что случилось? — спросил он. — Недовольные клиенты подали жалобу?
Фирма, в которой работала Дана, носила романтическое название «Порхающая магия». Для свадеб и юбилеев здесь заказывали тропических бабочек. Их выпускали в кульминационный момент торжества, заставляя всех без исключения гостей дружно ахать от восторга. Фирма занималась разведением, упаковкой и доставкой нежного товара.
— Помнишь, я тебе говорила о том, что мы собираемся расти? — Дана испытующе посмотрела на Глеба. — Ну, то есть фирма будет расширяться?
— Да, что-то такое говорила. — Тот морщил лоб, искренне пытаясь перестроиться с дел сердечных на дела бизнеса.
— Так вот Горянский предложил мне возглавить филиал в Питере. А его предложение все равно что неумолимый рок.
— Погоди-погоди, — помотал головой Глеб и взял Дану за руки, крепко сжав пальцы. — Ты что, хочешь сказать, что будешь мотаться из Москвы в Питер и обратно?
Они остановились возле закрытой на ремонт детской площадки. По бульвару прогуливалось множество людей, но здесь, в стороне от главной аллеи, они были одни.
— На какое-то время мне вообще придется переселиться в Питер: дел будет невпроворот. — Вероятно, она сдерживала слезы, потому что голос у нее сделался необычайно низким, грудным и странно незнакомым.
— Но почему именно ты? — спросил Глеб, растерявшись.
К таким переменам он точно не был готов. Его голова сейчас напоминала голубятню, в которую ворвался кот, — мысли метались и бились, словно всполошенные сизари.
— Ну… Потому что больше некому. У Пашки семья — жена, ребенок, и у Сережки жена. Обе они работают. А меня вроде как ничто не привязывает к одному месту…
— А как же я? — Глеб взял девушку за плечи и притянул поближе к себе. — Разве я тебя не привязываю?
Волнение нарастало, как гул приближающегося вертолета. Дана подняла на Глеба несчастные глаза, и тот сразу же понял, что вот он — момент истины. Именно сейчас, именно в эту самую секунду нужно делать предложение. Привычным движением он сунул руку в карман пиджака. Странно, но никакого особого волнения он не чувствовал. А чувствовал только восторг от того, что все складывается совершенно идеально, так, как он и мечтать не мог.
Дана горестно потерлась щекой о его плечо:
— Для начальства неофициальные отношения значат не больше, чем пыль на дороге.
— Ну… Тогда знаешь что? — Глеб не мог не наслаждаться красотой ситуации. — Тогда давай поскорее сделаем их официальными.
Словно фокусник он извлек коробочку на свет божий и открыл ее, глядя на Дану с внимательной серьезностью. Нужная фраза выскочила из него сама собой. Наверное, не зря он столько репетировал.
— Дана, ты согласна выйти за меня замуж?
Она очень смешно ойкнула и прижала руки к груди. Уставилась на кольцо, широко распахнув глаза. Белки голубоватые, ресницы длинные, живые, без всякой косметики. Глеб подумал, что на свадьбе все мужики будут ему отчаянно завидовать.
— Конечно, согласна, — шепотом ответила Дана и подставила палец, на который Глеб с улыбкой надел кольцо. Тихо пискнув, новоиспеченная невеста бросилась ему на шею.
Он крепко прижал ее к себе и заулыбался, чувствуя, как за плечами разворачиваются крылья. Он, черт побери, молодец. Не упустил момент и все сделал вовремя. Решил — и сделал. Разве плохо, что его дальнейшую жизнь можно предсказать с точностью до марки семейного автомобиля и названия колледжа, в который они отдадут своего первенца? В стабильности есть своя респектабельность, если угодно, некий шик, и разве не к этому он всю жизнь стремился?
Вырвавшись из его объятий, сияющая Дана вскинула голову:
— Глеб, поедем к нам, скажем маме с папой! Пожалуйста, поедем! Они так обрадуются! Они тебя очень любят.
«Не уверен, что любят, но все же относятся хорошо, — мысленно поправил ее Глеб. — И почему бы им действительно не обрадоваться?»
Они и обрадовались! Антонина Петровна, маленькая, но сильная, пахнущая кремами и лосьонами, в которых она день и ночь купала свое тело, прижала Глеба к груди. Растроганный Леонид Иннокентьевич, длинный, как аист, снял очки и, качая головой, принялся усердно протирать стекла, приговаривая: