Пока Софья вела монолог, я понял, что заслушался. Не важно, что она говорила, пусть самую несусветную чушь, лишь бы продолжала. Тембр голоса был настолько чист, искренен, что поверить в то, что это милое создание способно на низкие поступки, было выше моих сил. Она замолчала, и приступ неожиданной тоски застал меня врасплох.
– Я не стану заявлять на компанию, не хочу опускаться до их уровня, – наконец выдавил я из себя, лишь бы вызвать ее ответ своей репликой, – а юрист Катя страшный человек, помощи от нее мне не нужно. Мне все равно, что они там делают и думают обо мне. Да, сперва на душе скребли кошки, но, думаю, все, что случается, к лучшему. Правда. Буду работать удаленно, появится шанс уехать туда, где мало людей, всегда тепло и плещется море. Идеальная жизнь, вы не находите?
– Ты зря так про Катю, она замечательная девушка – бесплатно дает консультации подросткам, попавшим в беду, и их родителям. Некоторые дела ведет лично, опять же бесплатно…
– Волк в овечьей шкуре, вот кто она! – не знаю, что на меня нашло, но голос повысился сам собой. На другом конце линии Софья будто вздрогнула. – Сама, будучи подростком, избивала одноклассницу ногами вместе с группой таких же отморозков. Разве не противно?
– Откуда такие сведения?
Ну, вот. Кажется, я прокололся.
– Из достоверных источников.
– Ты уходишь от ответа, как и в прошлый раз. Стоит ли нам продолжать разговор?
– Если я скажу правду, вы сочтете меня сумасшедшим.
– А разве тебе не все равно, что о тебе думают и говорят? Ты только что это сказал.
– Хорошо. Скажу правду. После солнечного затмения я потерял сознание, а когда очнулся, то приобрел сверхъестественный дар видеть в глазах людей их грехи. На своем друге я проверил, насколько правдиво то, что я вижу, и да, это исключительно правдиво. Довольны? Готовы мне и дальше помогать?
Последние вопросы явно звучали с вызовом и издевкой. Я бы не удивился, если б она отключилась, но почему-то она этого не сделала. Я ненавидел свое неумение совладать с эмоциями, свой дар, и от наплыва противоречивых чувств к глазам подступили слезы.
– Невероятно, – наконец произнесла она. – Нам надо срочно встретиться, слышишь меня? Какой-нибудь бар подойдет… Тот, что был рядом с кафе. Прямо сейчас!
Неожиданный поворот.
– Вы это серьезно? Приеду, почему бы и нет.
Глава 7
Наступил вечер. Часы показывали без десяти одиннадцать, когда я переступил порог бара. В зале было накурено, по ушам била музыка, народ сновал туда-сюда. Официантки в мини-юбках юрко лавировали между столами, сияя отбеленными зубами и ярко-красными полными губами. Казалось, все они были стройными близняшками, ростом метр восемьдесят, имели по четыре руки и обладали превосходным чувством равновесия при ходьбе на шпильках.
Близняшка официантки, только в пиджаке, а не в обтягивающей кофточке, провела меня за свободный столик аккурат недалеко от колонок. Справа от меня располагалась барная стойка, чуть левее висел огромный телевизор, на экране которого полуголые тетки трясли своими прелестями в такт музыке. Для начала я заказал несколько стопок текилы. Нужно было расслабиться перед встречей с Софьей.
Внутри все горело, и текила только разожгла огонь еще сильнее. Томительное ожидание неведомого. Неужели я вызываю такой неподдельный интерес или мой женский идеал на самом деле хочет извлечь выгоду из моего дара? А ведь точно, меня можно использовать в корыстных интересах. Да, черт возьми! Я же могу так кучу бабок заработать! И почему это раньше мне не пришло в голову?
Софья появилась крайне неожиданно, когда я пялился на экран телевизора. После двух стопок тетки на экране казались вполне себе ничего, и парочку из них я бы оприходовал.
– Я уже здесь! – крикнула Софья мне в ухо. Я подскочил от неожиданности, но смог удержаться от случайного взгляда в душу. – Теперь я понимаю, почему ты так упорно не смотришь мне в глаза! Забавный у тебя дар!
– Вы что, на слово мне поверили?! Это ужасный дар! – попытки перекричать музыку были едва уловимы.
– Поверила! Мне интересно, что ты увидишь в моих глазах?!
– Проверка на вшивость?!
– Нет, хочу знать, какие я совершила грехи, ты же расскажешь мне?! А ты-то сам какие совершил?
– Если не сбегу и смогу вынести ваше общество после увиденного в глазах, то расскажу, но мне бы не хотелось разочаровываться в вас, поэтому я решил оградить себя от тайн вашей души!.. А что касается меня, то я безгрешен!
– Ух ты! – она засмеялась, но потом почему-то смолкла, задумавшись.
– А вы разве не знаете, какие грехи совершили? Зачем вам я для этого?
– В том-то и дело, что не знаю! Что такое грех, для меня большая загадка! И есть ли он вообще – вопрос, над которым стоит ломать голову не одно столетие!
– Если вы так думаете, то я просто боюсь посмотреть вам в глаза.
– Если ты скажешь мне твое определение греха, то, думаю, что смогу морально тебя подготовить!
– Это шутка? Смеетесь?!
– Вовсе нет! Извини, если обидела, я правда хочу помочь!
Я уткнулся в телевизор. Краем глаза заметил, как Софья написала что-то в карманном блокноте. Вот перевернула листок, потом другой, и, наконец, пододвинула мне блокнот. Я сделал вид, что ничего не замечаю. Она слегка коснулась моего предплечья, и не посмотреть в ее сторону было уже невозможно. Заряд тока пробежал по всему телу. Я ощутил жар и биение сердца. Картинка в телевизоре распалась на фрагменты, несвязанные между собой. Сразу вспомнилась воображаемая сцена, где я слизываю с вожделенной груди каплю шампанского. Софья коснулась меня всего на долю секунды, но прикосновение ощущалось до сих пор. Ее энергия прошла сквозь рубашку, кожу и, смешавшись с кровью, добралась до сердца, лукаво перебирая струны моей чистой пустой души, что так жаждала любви, такой светлой и непорочной. Я на секунду прикрыл глаза от удовольствия, что неожиданно расплылось по телу вместе с прикосновением. Еще немного, и я ощутил сильное возбуждение. Строки в блокноте превратились в последовательность непонятных знаков…
Я уставился на Софью. Прямо в середину ее переносицы, на кончик носа, на складку над губой и светло-розовый блеск, что покрывал изящные губы, потом на шею, ниже и еще ниже… Она что-то спросила у меня, озадаченно глядя мне в глаза. Кажется, я стал не совсем адекватен, и уже в который раз. Обведя глазами зал, вдохнув запах сигарет и, наконец, уловив мелодию, что снова стала меня оглушать, я окончательно вернулся из мимолетных грез на землю. Передо мной был блокнот, страницы которого оказались исписаны ровным, почти филигранным почерком.
Я поверила вам на слово, потому что легко могу отличать, когда мне лгут, а когда говорят правду. К сожалению, мое стремление помочь вылилось в некоторую проблему для вас. Я тоже обладаю определенным сверхъестественным даром. Обо мне знают спецслужбы, мой телефон прослушивается. Теперь они знают о вас тоже. Вам придется с ними общаться, возможно, сотрудничать. Выхода нет. Я не предполагала, что мой невинный вопрос окажется ловушкой. Мне очень жаль. Чем я могу загладить свою вину? Я подозреваю, что нравлюсь вам, как женщина. Мы могли бы стать парой на какой– то короткий срок, например. Большего я не смогу вам предложить – только кратковременные отношения без признаний в любви и каких-либо обязательств. Прошу поверить мне и принять ситуацию, какой бы странной и невероятной она ни казалась.
Я перечитал эти строки несколько раз, осушил еще стопку текилы. Софья заметно погрустнела и потягивала бокал пива. Телевизор теперь демонстрировал белоснежный пляж, пальмы и пару красивых загорелых тел, с разбегу ныряющих в теплое море. Я попал в какой-то другой мир – в мир очень жестокий и реальный, или в чей-то сон, но жутко нелепый и неправдоподобный, какими бывает большинство снов. Мозг отказывался думать. «Вот и сбылась мечта», – пронеслось в голове, и где-то там же в потайных глубинах сознания раздался издевательский злорадный смех: «За все приходится платить…»
– Неужели вы решили меня так жестоко разыграть? Я же вам ничего не сделал такого… – вырвалось у меня. – Пойду… Кстати, какой у вас дар?
– Бессмертие, – ответила она сухо, почти безучастно. Странно, но теперь я слышал ее, несмотря музыку. Горькая усмешка проскользнула по моим губам. Вытащив из бумажника тысячу, я придавил ее стопкой и пошел на выход. Женщина мечты оказалась первосортным дерьмом, как я и предполагал, даже в глаза не нужно смотреть.
Холодный ночной воздух ворвался в легкие. Я поймал бомбилу и поехал домой – слегка пьяный и безразличный ко всему миру и к себе в первую очередь. Я ощутил себя ходячим трупом, зомби, восставшим из ада, и каждый живой человек рисовался мне адской тварью. А может, все неправда? Реальность – словно кукла из папье– маше: стоит только бросить в воду, и она расползется на куски. Может, я никогда не существовал? Ночные огни города твердили обратное: «Ты здесь, ты существуешь, ущипни себя – ты даже не спишь!» Я откинулся назад, вытянув ноги насколько было возможно, и, чтобы отвлечься, стал подпевать песне по радио:
Только рюмка водки на столе.
Ветер плачет за окном,
Тихой болью отзываются во мне
Этой молодой луны крики.[2]
Глава 8
Денег почти не осталось. Я никогда не копил, полагая, что деньги всегда придут, даже если ушли без остатка. Похоже, это было ошибкой, и теперь, сидя у разбитого корыта, оставалось лишь уповать на помощь родителей, с которыми я давно не общался.
На следующий день я осознал, что пытался убежать от действительности всеми доступными способами. «Так вот почему люди начинают пить и употреблять наркотики», – пронеслось в голове. До этого озарения я полночи играл в компьютерную игру детства – убивал фашистов, бродя по каким-то замкам или крепостям. У меня остался старенький ноутбук с парочкой ностальгических игр, которые я запускал в м